Болота всегда обладали особыми потребительскими свойствами с точки зрения человека. Вначале интерес был обращен к пищевым и лекарственным растениям, животным – объектам охоты, обитающим на болотах, затем ко мху как изолирующему материалу и торфу как топливу. В настоящее время болота служат источником сотен наименований различных потребительских продуктов, большей частью уникальных, от дикорастущих ягод до фармацевтических препаратов – результата глубокой переработки торфа.
Использование выработанных торфяных болот как места организованной рекреации – это совершенно новый в России вид использования этой экосистемы.
Процесс рекреации многогранен. С одной стороны, он охватывает все многообразие видов отдыха людей, а с другой – включает связанное с отдыхом потребление и использование большинства природных ресурсов, а именно: земельных, водных, минеральных, биологических и т. п.
Выработанное торфяное болото Васильевский Мох расположено на востоке Тверской области в 19 км на северо-восток от г. Твери. В настоящее время болото представляет собой торфяно-болотные пустоши, большая часть которых – это зарастающие фрезерные поля и карьеры. На месте однообразного сосново-кустарничкового болота, возвышавшегося до разработки над окружающими суходолами на несколько метров, возникли многообразные комплексы болотной растительности верхового, низинного и переходного типа. Большинство озер антропогенного характера, они возникли на месте карьеров гидроторфа при разрушении перемычек.
Климат Васильевского Мха и ближайших его окрестностей более мягкий и влажный, чем на окружающих территориях, что связано с большими объемами воды на болоте и особенностями болотной растительности.
Промышленные торфоразработки определяют современное состояние болотной экосистемы Васильевский Мох. Многие крупные торфяные болота разрабатывались на протяжении десятилетий. В результате каждый этап разработки связан с изменением способа добычи. В освоении торфяного болота Васильевский Мох можно выделить четыре основных этапа, или периода. Первый этап начался уже в конце XIX века, хотя интенсивная промышленная добыча развернулась только в 1926 г. Окончание первого этапа датируется 1935 годом, и это был период, в основном, элеваторной добычи торфа. На следующем этапе разработка месторождения велась гидравлическим способом. Второй этап продлился примерно до 1955 года, когда гидравлический способ был заменен фрезерной добычей торфа. Фрезерный этап является последним этапом промышленной торфоразработки на болоте Васильевский Мох. Продолжался этот период до 1975 года.
Последние 25 лет болото находится в состоянии самовосстановления. Площадь восстановляемого болота 3300 га. Вертикальный прирост слаборазложившегося торфа достигает 3-4 мм в год.
Изначально Васильевский Мох представлял собой преимущественно сосновый бор с низинными окрайками и шейхцериево-сфагновыми топями в наиболее высокой точке болота. Глубина залежи торфа до разработки в среднем составляла 2,35 м (максимальная – более 6 м). В настоящее время небольшая часть болота вблизи населенных пунктов занята местными жителями под сенокосы. Площадь сенокосов около 200 га, что составляет 3 % от общей площади болота.
Торфяное болото Васильевский Мох – это уникальный комплекс местообитаний видов животных, растений, грибов и их сообществ (табл. 1).

Таблица 1. Объекты живой природы на болотах

            По данным, полученным путем натурных обследований и тщательного дешифрирования аэрофотоснимков масштабов 1:10 000 и 1:45 000, удалось построить карту современной растительности. Анализ этой карты позволяет говорить о преобладании на болоте древесной растительности (около 50 % территории). Однако стоить заметить, что 40-50 процентов леса уничтожено систематическими пожарами. Топяной растительности – 28 %, растительности водных экосистем – 20 % (рис. 1).

            Широко представлены на болоте травянистые растения, многие из которых имеют лекарственное значение: багульник, вахта, белокрыльник, калужница, вех, росянка, сабельник, дербенник (плакун-трава), кипрей, таволга, касатик, мытник, горец, триостренник, а также ценные ягодные растения: клюква, брусника, черника, голубика. В таблице 2 приведены данные о запасах ягодных ресурсов болот России и болота Васильевский Мох. В качестве лекарственного сырья могут использоваться и части некоторых древесных растений, например, соплодия ольхи, почки березы, молодые побеги сосны.

Таблица 2. Запасы и объемы освоения ягодных кустарничков на болотах России в целом, на европейской территории России (ЕТР) и на болоте Васильевский Мох (ВМ)

            Водоемы Васильевского Мха очень насыщены рыбой. Это можно объяснить присутствием богатой пищевой базы и наличием благоприятных мест для создания нерестилищ. Основной вид – карась – присутствует почти повсеместно. В мелких водоемах, а в большинстве случаев – это зарастающие карьеры, часто обитает ротан. В естественных водоемах – озерах Щучьем и Окуневом, как можно понять из названий, присутствуют щука и окунь. За год на болоте Васильевский Мох рыболовами-любителями вылавливается до 30 тонн рыбы.
Болота традиционно считаются наиболее богатыми и посещаемыми охотничьими угодьями в России. В сухие годы кормовая продуктивность примыкающих к болоту территорий оказывается намного выше средней и здесь концентрируются многие виды охотничьих животных, в частности, копытные (лось, кабан). Из пушных зверей к болотам тяготеют выдра, бобер и норки. Бурый медведь использует болото как кормовые угодья. Заяц-беляк избирательно использует леса с заболоченными участками и небольшими болотами.
Лесные тетеревиные птицы (глухарь, тетерев) используют болото чаще всего на определенных стадиях годового цикла (токовый период, вторая половина выводкового, подготовка к зиме). Из водоплавающей дичи на болоте чаще всего гнездятся кряква и чирок-свистунок, но встречаются и другие виды речных уток. К болоту в лесной зоне приурочено гнездование гусей. В группу болотной дичи входят несколько видов куликов и пастушковых.
Выработанное торфяное болото Васильевский Мох обладает огромными рекреационными ресурсами, которые на сегодняшний день, к сожалению, очень слабо используются. А ресурсы, которые все-таки находятся в применении, используются без должной организации и чаще всего совершенно безграмотно, что наносит непоправимый ущерб восстанавливающейся экосистеме болота.

Как-то попался на глаза разворот английского журнала «Еуе» по графическому дизайну, редактируемого самим Риком Пойнором. Заголовок статьи Стивена Геллера о раннем периоде американской рекламы сильно заинтриговал своим «кондовым» и безапелляционным утверждением: «Реклама — мать графического дизайна». Захотелось получить подтверждения и опровержения.

Эпиграф к статье Геллера говорит обо всем и сразу: «Величайшая форма искусства ХХ столетия». Это про рекламу! В голове то возникают совсем другие образы, сформированные бесконечными поделками наших горе-рекламистов. Величайшая по количеству халтуры? — Да! Величайшая по доступности профессии дилетантам? — Да!! Величайшая как основной движитель потребления и общества его же? — Опять, да!!!

Обращаюсь к источнику и тут же в статье натыкаемся на совершенно иное по смыслу утверждение: «Реклама — это инструмент капитализма, его подпорка, убеждающая неискушенную публику покупать снова и снова. С иной стороны, графический дизайн имеет эстетическую и философскую подоплеку идей коммуникации», — утверждает автор. И далее: «Реклама — это культурная эксплуатация, трансформирующая творческую экспрессию в целях тупой потребительской пропаганды. Графический дизайн — это культурная сила, соединяющая различные представления о мире. Реклама совершает гипнотическое нашествие, а графический дизайн не делает этого».

Интерес к заголовку, а в последствии и к самой статье в целом, побудил рассмотреть суть взаимоотношений рекламы и графического дизайна. Для этого пришлось начать с графических азов рекламы, с конца XIX — начала ХХ века.

Модерн и реклама.

В начале ХХ века понятия «графический дизайн» просто-напросто не существовало. Этот термин ввел в обиход Вильям Диггинс в 1922 году. Он назвал себя «графическим дизайнером», обобщив всю свою профессиональную работу по созданию книг, шрифта, каллиграфических этюдов и рекламных объявлений. Диггинс указал на непосредственную связь графического дизайна, воспроизводимого в тираже, и рекламы: «Напечатанное для того, чтобы продать что-либо понимается каждым как реклама». 

Но по сравнению с графическим дизайном как таковым по определению реклама в культуре того времени присутствовала гораздо более длительное время. И с временной точки зрения действительно: сначала была курица — сиречь реклама (здесь и далее речь идет о графической, даже полиграфической рекламе).

С точки зрения художественной ценности на рубеже XIX-го и ХХ-го веков печатная реклама была как минимум двух сортов. Объявления и карточки, афиши и вывески — все это составляло упрощенную и монотонную схематику наборной рекламы. Все зависело от типографского наборщика: какой шрифт и какие политипажи он выберет, такая реклама и получится. Эта масса непрофессионального (с художественной точки зрения) продукта, как известно, просто захлестнула всю типографику второй половины XIX века. «Декоративное качество черпалось, главным образом, в готовом виде из разросшегося фонда типографических украшений и украшенных «типов»».

С другой стороны, литографские плакаты и афиши периода модерна (или арт нуво, или Югендстиля) относящиеся к рекламе более походили на произведения искусства — картины, написанные известными художниками. Альфонс Муха и Генри Тулуз-Лотрек во Франции, Людвиг Хольвайн и Люциан Бернхард в Германии, Альфред Роллер в Австрии и Иоган ван Каспель в Голландии — все они в каждый плакат, в каждую афишу вкладывали частицу собственной души. Недаром их работы вошли в сокровищницу мирового искусства. Вторжение художников в отрасль, монополизированную типографами (полиграфистами, печатниками, наборщиками) вызвало множество противоречий между традиционным ремеслом рекламных объявлений и «чистым» искусством. 

Художественные школы в то время обеспечивали очень неоднородную подготовку специалистов, а наборщики были все же далеки от «прекрасного», и это, возможно, вело к значительной враждебности между двумя лагерями производителей рекламы. С этого времени, да и по сею пору, термин «художник» или «дизайнер», используемый печатником, обычно предназначается для презрительной характеристики их коммерческой работы. В этом и упрек в плохой технологической подготовке, и ностальгия по безраздельному господству в коммерческом искусстве.

Только к концу 1920-х независимость типографа в художественном плане была восстановлена графическими дизайнерами Максом Биллом, Паулем Реннером, Яном Чихольдом. Однако, они имели небольшое влияние на общее появление каждодневного печатного материала вплоть до окончания Второй Мировой войны. Растущие политические напряженные отношения в Европе оказали серьезное сопротивление такой работе, пересекающей национальные границы.

Вот на этом поле и происходило становление графического дизайна в сегодняшнем его понимании. Соединение изображения с текстом, пока что акцидентным, рисованным, роднило рекламный плакат с театральной афишей. А в рекламных объявлениях и модулях этот подход де-факто становится стандартом на долгие годы.

Декоративность конца XIX — начала ХХ века наложила неизгладимый отпечаток на всю рекламную графику первой половины прошедшего столетия. Почти до середины 1960-х этот стиль доминировал в массовом коммерческом графическом дизайне Запада. Это касалось как Европы, так и Нового света.

Европа: новое в искусстве — новое в рекламе.

Стивен Геллер в статье исследует американскую рекламу 1920–30-х, но проводит и далеко идущие аналогии с рекламой европейской. Хотя между континентами в начале ХХ века лежал не просто Атлантический океан, а глубокая профессиональная и интеллектуальная пропасть (на художественном уровне и не только). Весь цвет и сливки искусства, все художественные школы находились в Старом Свете. Соответственно, и реклама, и весь графический дизайн развивались по разным законам.

Если в Америке продолжались зарекомендовавшие себя успехом опыты с декоративным стилем модерн, плавно перетекшим в арт-деко 1930-х, то в Европе вместе с потрясение Первой Мировой бушевали конструктивизм и «новая типографика». Тон задавали немецкий Баухаус, голландский Стиль и, конечно же, русский авангард (так сейчас на Западе обобщают художественные течения Советской России в 1920–30-е годы). Практически все радикальные течения в искусстве начала ХХ века, такие как кубизм, футуризм, дадаизм, конструктивизм, экспрессионизм, отметились в европейской рекламе.

Иллюзия тесного родства принципов графического дизайна и графической рекламы, жажда нового и необычного, требование продолжения революции — вот что двигало художников и дизайнеров при создании новой рекламы 1920-х.

В СССР коммерческая реклама сошла прямиком с агиток гражданской войны. Не случайно Родченко, Маяковский и Лисицкий при создании коммерческого плаката краткого периода НЭПа использовали те же революционные принципы цвета, геометрического построения и общей композиции. 

В Германии новая реклама вышла из стен Баухауза. Именно там, в 1928 году впервые появился департамент коммерческого искусства и отдельные дисциплины, объединенные общей концепцией. Идея коммерческого искусства обрела новую революционную концепцию. Сотрудничество графического дизайна и рекламы в довоенной Голландии вылилось в совместную выставку соответствующего названия «Искусство рекламы», проведенную в ноябре 1935-го. Шестьдесят девять дизайнеров представили свои работы в области коммерческой рекламы, включая Альму, Гузара, Сандберга, Схейтема, Кильяна, Зварта. Последние трое дали лекции, со схожими названиями: «Типографика и Реклама», «Дизайн и Реклама», «Фотография и Реклама», объединенные общим настроением.

В специально изданной к выставке брошюре дизайнер и архитектор Пауль Бромберг дал свое любопытное видение взаимоотношения творчества и рекламы, поскольку реклама все еще расценивалась как положительное явление в искусстве: «Комбинация искусства и рекламы, кажется, является компромиссом для обеих сторон. Искусство, в конце концов, идентифицировано с туманным, неприступным явлением; этакое сказочное государство, изолированное от каждодневной действительности. При создании рекламы напротив необходимо представить действительность в сжатой форме». 

Бромберг чувствовал, что слишком долго взгляды XIX-ого столетия господствовали в искусстве и ремеслах. Говоря о новых направлениях в дизайне, он добавил: «Тогда новый функционализм был представлен художниками как коллективная реклама… Новый Функционализм — специально готовая, дополнительная мощная сущность действительности. Эта выдающаяся реклама дизайнеров убедительно демонстрирует, что они исключительно удовлетворены работой для рекламного сектора. Их интуиция, их новизна, их воображение и их фанатизм не могут быть превзойдены».

Эксперименты дизайнеров в коммерческой деятельности предприятий, а реклама — ее непосредственная часть, могли быть, наверное, только в то время, когда не было никаких «фокусных групп», «маркетинговых исследований» и прочих «креативных директоров». Пожалуй, это были самые романтические отношения коммерческой рекламы и графического дизайна как искусства.

Америка: в ожидании эмиграции.

Тяжелая атмосфера 1930-х передает весьма запутанную картину искусства, архитектуры и графического дизайна. Модернизм, казалось, потерял свой импульс, и искусствоведы презрительно говорили об «измах» в прошедшем времени. В Советском Союзе закончился период революционных художественных исканий «новой культуры» под напором социалистического реализма. А когда в 1933-м Гитлер захватил власть, больше не осталось места и в Германии для свободных художников, которые не соответствовали реакционной и расистской культурной политике Третьего Рейха.

Началось массовое бегство, и Америка предложила убежище для художников-эмигрантов, графических дизайнеров и фотографов. Все они в значительной мере помогли определить образ графического искусства в Соединенных Штатах в 1940–50-х.

Надо сказать, что рекламу в США ждали два серьезных бума. Первый относится к 1920-м: отсутствие методик продаж, движение на ощупь в условиях резкого увеличения производства товаров и продуктов подхлестнуло конкурентов на увеличение рекламных бюджетов. Чем все это закончилось — прекрасно известно. Перепроизводству товаров по сравнению с платежеспособным спросом реклама не помогла, и наступила Великая Депрессия. Второй период расцвета рекламы также приходится на послевоенные десятилетия ХХ века.

Реклама 1920-х в Америке была в значительной степени традиционна по внешнему виду, творческая сила главным образом черпалась от копирования лучших европейских образцов. Копирование было королем американской рекламы; оно было ответственно за всю концепцию графического дизайна США.

Хотя новые изделия и товары все прибывали и прибывали на потребительский рынок, реклама не двигалась с места и оставалась традиционной по композиции, составленными из заголовка, иллюстрации, текста и подписи. Эхо стиля модерн или арт-нуво сохранилось в рекламных объявлениях 1920-х; в них преобладали естественные и изящные формы. Рекламный бизнес не знал, что делать с новыми идеями европейских течений модернизма. Лестер Ронделл, президент нью-йоркского Клуба Арт-директоров, предостерегал заокеанских дизайнеров: «Ответственность арт-директора — быть осторожным и мудрым в использовании своей экстремальной точки зрения. Существует так много способов решить художественную проблему, сколько существует художников» 

В 1930-х Франк Ллойд Райт писал об исключительности особого американского пути развития графического дизайна в рекламе: «Я понял, что Америка действительно имеет очень определенный собственный характер, все, что мы делаем — это отличный визуальный образец, решительно отличный от чего-либо, что делает Европа. Хотя наша работа обычно груба и сыра, мы, кажется, имеем нашу собственную концепцию масштаба, более великую, чем европейская концепция; наше использование формы более смело и более жизненно; наше использование цвета отчетливо наше, собственное».

Оставалось всего ничего: дождаться плодов эмиграции художников и дизайнеров из Европы.

1950-е в рекламе и дизайне.

Следующее «золотое десятилетие» было предопределено окончанием Второй Мировой войны и теми дивидендами, полученными Америкой по ее результатам. Послевоенное процветание проходило под лозунгом «покупать, покупать, покупать».

В отличие от предыдущих десятилетий, в которые Великая депрессия и Вторая Мировая война потворствовали бережливости и нормированию потребления, американцы 1950-х испытали беспрецедентный покупательский бум. Все это готовит почву для усиления роли рекламы в продажах. Несмотря на тень атомного уничтожения, висящего над сознанием американцев, рекламодатели продолжали обрабатывать публику, изделиями, которые были более новы, лучше и быстрее, создавая новый «массовый рынок». И американцы чувствовали себя имеющими на это право. Стремясь вести нормальную жизнь, американская публика пристально смотрела в будущее — и будущее казалось безоблачным. По крайней мере, как это выглядело через призму телевидения, журналов и рекламы. 

И американцы покупали, покупали, покупали. За десятилетие количество собственных домов в США увеличилось в полтора раза, с нормой производительности чуть более двух процентов в год, между 1945 и 1955 американцами купили 75 % всех автомобилей и бытовых приборов на Земле.

1950-е в Америке — это неустанное потребление, когда никто не хотел быть старомодным, и замену старого на новое считали хорошим тоном.

1950-е в Европе — это заживление ран прошедшей войны, становление экономики и потребительского рынка. Поэтому послевоенную рекламу и дизайн в Европе многие склонны серьезно оценивать, начиная с 1960-х годов.

Интересно сравнивать, с точки зрения графического дизайна, американскую рекламу 1920-х и 1950-х на одних и тех же продуктах и товарах. Возникает ощущение, что все застыло на десятилетия. Массовое рекламное искусство (advertising art) по-прежнему опиралось на традиционное «заголовок-иллюстрация-текст-подпись». Стремительно меняется дизайн автомобилей (каждый год — новая модель), но дизайн рекламных объявлений в целом остается прежним. Ни шагу вперед!?

Редкие исключения — работы Поля Рэнда, Бредбери Томпсона, Альвина Ластига, Уильяма Голдена. Приравнивая графический дизайн к искусству, Рэнд и его соратники по цеху, тем не менее, не смогли в целом переломить вал безвкусных объявлений, сопровождавших потребительский бум Америки. Но на подходе уже было новое поколение американских дизайнеров, воспитанное европейскими ветеранами дизайна Вальтером Гропиусом, Гербертом Байером, Мохоли-Надем, Йозефом Альбертсом, эмигрировавшим в Штаты перед войной. И на их вооружении уже находились принципы корпоративной идентификации и брэндинга, маркетинговые исследования и расчет потребительского рынка.

Завершение эпохи «эстетичной рекламы».

По словам Мильтона Глейзера, в 1950-е, о графическом дизайне думали как о комбинации прекрасного и целесообразного. Никто не говорил о маркетинге и брэндинге. Неявное понятие рекламы сопровождалось мнением, что эстетика может быть эффективной в продаже изделия.

Долго такой подход просуществовать не смог. Сначала швейцарский международный стиль попытался математически рассчитал саму эстетику изображения. Излишне строгое следование правилам и расчетам в значительной мере сковывало творческую инициативу дизайнеров, правда, что касается рекламы, то ее швейцарцы затронули лишь по касательной — в 1960–70-е диктат в рекламе полностью перешел к маркетологам.

Теперь математически рассчитывалась сама реклама. Пришел черед самой эстетики — как оказалось, она в меньшей степени влияет на покупателя. С этого времени реклама и графический дизайн пошли разными, правда, часто пересекающимися дорогами. Господство корпоративной айдентики — также дань холодному расчету: «Если раньше стиль имел обыкновение быть тем, что могло быть идентифицировано в соответствии с его визуальными характеристиками, то теперь стиль превратился в способ мысли». 

К 1970-м происходит размывание понятия «графический дизайн». Что это? Коммерческое искусство или искусство на продажу? При этом различия в терминах «реклама» и «графический дизайн» видят только европейцы. Они рассуждают о эстетике и философии. Американцы же не видят большой разницы. Они стоят на позиции, что хорошее отличается от посредственного наличием креатива или идеи и ее безупречным исполнением. Это касается и рекламы, и графического дизайна.

В 200В году принят Федеральный закон от 22.07.2008 г. № 123-ФЗ «Технический регламент о требованиях пожарной безопасности». Более полугода он действует, и за это время Технический регламент не ругал, наверное, только ленивый. Напрашивается справедли­вый вопрос: «Почему?». Ответ очевиден: чтобы критика была плодотворной, акцент с обвинений необходимо было смес­тить на конструктивные предложения. И таковые все-таки бы­ли. Согласно существующим правилам разработки норматив­ных правовых актов технический регламент, возведенный в ранг закона, содержит не технические требования, устанавли­вающие точные параметры и характеристики продукции, а технико-юридические нормы, регламентирующие техническую деятельность людей и призванные обеспечить соответст­вие объектов технического регулирования предъявляемым к ним требованиям пожарной безопасности.

Одним из обязательных условий закона должно быть со­провождение каждого норматива оценкой соответствия, от­вечающего принципу единства оценки соответствия ст.3 Фе­дерального закона от27.12.2002 г. № 184-ФЗ «О техническом регулировании» устанавливает необходимость соблюдения единства правил и методов оценки соответствия с целью обеспечения единства применения требований технических регламентов. Содержащиеся в законе нормы должны быть доказуемы опытным, эмпирическим путем, а методы оценки соответствия, т.е. подтверждение выполнения нормы, прове­ряемы на пригодность. Кроме того, текст Технического регла­мента должен быть ясным и доступным для понимания всех заинтересованных лиц нормы закона изложены таким обра­зом, чтобы обеспечивалось единообразное и однозначное их толкование.

Совершенно нелепо выглядит ситуация, когда одни и те же нормы Технического регламента в каком-либо субъектовом ор­гане государственной экспертизы понимают и применяют по-своему, а в Главгосэкспертизе России по-другому. При этом проектное и строительное сообщество имеет свои взгляды на ту же практику, как правило, не совпадающие с такими же много численными взглядами строительного и пожарного надзора!

Возникает вопрос: зачем, имея на руках принятый Государственной думой, одобренный Советом Федерации, подпи­санный Президентом Российской Федерации Технический регламент, изобретать новый закон? Ответ предполагает предложение о незамедлительном изменении ситуации, при­чем весьма существенном. Поэтому, взяв за основу действую­щий Технический регламент, предложим свое субъективное видение решения острого вопроса, чтобы если не достичь, то хотя бы приблизиться к однозначному и единообразному по­ниманию его норм и единству оценки их соответствия.

Прежде всего. Технический регламент необходимо сущест­венно сократить. Во-первых, из закона следует исключить многочисленные классификации, занимающие 11 глав или 41 статью, перенеся их в документ добровольного применения, будь то свод правил или национальный стандарт. Учитывая, что Технический регламент содержит 152 статьи, это сокраще­ние уменьшит его почти на треть, при этом путаницы станет меньше. В качестве примера можно привести классифика­цию взрывоопасных зон: в «Правилах устройства электроуста­новок» (далее — ПУЭ) она одна, а в Техническом регламенте со­вершенно другая. В этом случае проектировщики, руководст­вуясь привычной для них классификацией, установленной в ПУЭ. будут нарушать Федеральный закон, имеющий прямое действие на всей территории Российской Федерации (ст. 3 ФЗ «О техническом регулировании»).

Во-вторых, закон не должен содержать точные техничес­кие требования, которыми он насыщен сегодня. В развитых странах Европы и Америки, на опыт которых мы нередко ссы­лаемся, выстраивается, как правило, многоступенчатая мо­дель технического регулирования. Президент или правитель­ство принимают «рамочный» закон, устанавливающий общие принципы в соответствующей сфере регулирования. В их обя­занности не входит, в отличие от депутатов Государственной думы Российской Федерации и членов Совета Федерации, об­суждение вопросов относительно количества пожарных лест­ниц, ведущих на кровлю, высоты проходов на технических чердаках или расхода воды на наружное и внутреннее пожароту­шение. Совершенно очевидно, что это прерогатива соответст­вующего министерства, осуществляющего функции выработ­ки и реализации государственной политики, нормативно-пра­вового регулирования, а также надзора и контроля в области пожарной безопасности (в России — компетенция МЧС). У нас же чрезмерно детализированные требования к объектам тех­нического регулирования в области пожарной безопасности, установленные в Федеральном законе, привели к невозмож­ности реализации принципа соответствия технического регу­лирования уровню развития национальной экономики, ее ма­териально-технической базы, а также научно-технического развития (ст. 3 ФЗ «О техническом регулировании).

Рассмотрим в качестве примера ситуацию с противопо­жарными расстояниями. В Техническом регламенте данному вопросу посвящена целая глава, включающая шесть статей и несколько таблиц в приложении. Малейшее снижение уста­новленных требований трактуется как нарушение Федераль­ного закона.

Допустим, при невозможности в силу объективных причин соблюдения установленного противопожарного расстояния между АЗС с наземными резервуарами и соседним складским зданием, где хранятся негорючие вещества и материалы в хо­лодном состоянии (категория по пожарной опасности «Д»), существует только один законный способ решения вопроса — не строить АЗС. Все другие решения будут противозаконными. Согласование же отступлений в Специальных технических ус­ловиях (СТУ) от требований Федерального закона, принятого в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ст. 105, ст. 107), является противоестественным и незаконным.

Тут мы попутно зададим еще один, почти риторический, во­прос: разве не противоречит здравому смыслу такое положе­ние вещей, когда Федеральное собрание приняло и одобрило Технический регламент, а представители федеральных орга­нов исполнительной власти отступают от его требований? При этом они ссылаются на СТУ, институт которых отменен зако­ном, за исключением случаев, когда отсутствуют нормативные требования по пожарной безопасности объектов? Но надо же на что-то ссылаться, если нормы Технического регламента вы­полнить не получается, но и объект не построить нельзя, пото­му что речь уже идет не об АЗС. а, к примеру, о крупных нефтехимических и нефтеперерабатывающих комплексах, заказчи­ком которых является государство.

Технический регламент — это своего рода конституция по вопросам пожарной безопасности, в которой должны содер­жаться только самые основные требования, сформулирован­ные в виде норм-принципов. Ведь в Конституции Российской Федерации не определен минимальный размер оплаты труда или прожиточный минимум, а указано на необходимость «создания условий, обеспечивающих достойную жизнь и свобод­ное развитие человека» (ст. 7).

Быть может, тот же вопрос о противопожарных расстояни­ях целесообразнее было бы в «Пожарной конституции» изло­жить в следующем виде:

Ст. №… «Противопожарные расстояния».

1. При проектировании и строительстве объектов противо­пожарные расстояния следует принимать такими, чтобы обес­печивалось нераспространение пожара на соседние объекты.

2. В случае распространения пожара, повлекшего причи­нение вреда жизни и здоровью людей, ущерб чужому имуще­ству, виновное лицо несет ответственность согласно действу­ющему законодательству.

3. Методы оценки правильности принятых противопожар­ных расстояний и их рекомендуемые значения, а также проти­вопожарные мероприятия, обеспечивающие возможность их снижения, устанавливаются в нормативных технических доку­ментах.

Аналогичным образом следовало бы сформулировать и другие требования пожарной безопасности, изложив их в ви­де норм-принципов, а методы оценки соответствия и реко­мендации по их выполнению — установить в нормативных тех­нических документах. Такие изменения позволили бы существенным образом сократить Технический регламент и упрос­тить его выполнение.

Дело здесь, главным образом, в том, что сегодняшние ме­тоды оценки соответствия принимаемых решений требовани­ям норм чрезмерно сложны и громоздки. В частности, выпол­нение многих требований Технического регламента сводится к определению времени эвакуации людей из зданий и сооружений и доказательству, что это время не превышает необхо­димое. Не менее значимы сегодня и расчеты по оценке по­жарного риска, включающие, в том числе, и определение рас­четного времени эвакуации людей.

Следует отметить, что в России людей, способных качест­венно, с пониманием дела произвести данные расчеты можно посчитать по пальцам и ни для кого не секрет, что их выполне­ние по утвержденным методикам требует весьма глубоких по­знаний в самых разных отраслях науки. Оценить же правильность расчетов пожарных рисков проверяющим лицам по существу невозможно в силу сложности, трудоемкости и дли­тельности этого процесса.

Таким образом, доказать с использованием существую­щих методик выполнение тех или иных требований практичес­ки нельзя без лояльного отношения к представленным доказательствам (расчетам) должностных лиц органов исполни­тельной власти. Это, как известно, подталкивает правоприменителей к коррупционным действиям и не способствует фор­мированию благоприятного инвестиционного климата в госу­дарстве.

Именно поэтому, по нашему мнению, существующие мето­ды оценки соответствия необходимо в значительной степени упростить для обеспечения единого понимания того, как надо делать, чтобы это считалось правильным. К тому же погрешно­сти при использовании упрощенных методик, вполне возмож­но, будут ничуть не больше, чем при проведении расчетов опасных факторов пожара по интегральным, двухзонным или полевым моделям, а расчетов эвакуации — по аналитические, индивидуально-поточным или имитационно-стохастическим моделям. Это объясняется тем, что достоверность получаемых с использованием данных моделей результатов в значительной степени определяется достоверностью принятых предпо­ложений, а о какой достоверности может идти речь при выбо­ре места возникновения гипотетического пожара?

Созданные огромными усилиями сложные математичес­кие модели, предлагаемые специалистам для обоснования требуемого уровня безопасности различного рода объектов, все больше уводят нас в мир виртуальной реальности, слабо связанной с действительным положением дел. Как отмечается многими исследователями, причем, не только в области обеспечения пожарной безопасности, но и в других отраслях, точность материалов, принимаемых в качестве исходных дан­ных, настолько низка, что математические модели, построен­ные на их основе — не более чем фикция (погрешность опре­деления места возникновения пожара и т.п. – 100 %). Таким образом, использование моделей с большим числом расчет­ных элементов, усиливающих неустойчивость счета и увеличи­вающих погрешность, становится весьма трудоемкой, дли­тельной и очень затратной операцией при относительно невы­сокой точности прогноза эвакуации людей и воздействия на них опасных факторов пожара.

В итоге, отсутствие надежной достоверной исходной ин­формации о месте возникновения пожара, а также игра с не­видимыми промежуточными значениями и коэффициентами (плотность и интенсивность эвакуации, токсичная и дымооб­разующая способность, количество и видь пожзоной нагруз­ки и т.д.) с целью подгонки проводимого расчета под требуемый результат делают бессмысленным использование более сложных моделей для определения уровня обеспечения по­жарной безопасности людей.

Никто не отрицает, что будущее за моделированием. Сего­дня же уровень научно-технического развития позволяет ут­верждать, что эра моделирования еще не пришла.

Здесь следует учитывать еще и наш российский ментали­тет, когда люди с чистой совестью дела ют все не по инструкции или регламенту, а так, как надо им, исходя из ситуации. Наши специалисты на генетическом уровне не способные удержать­ся оттого, чтобы не подтасовать принимаемые в расчетах па­раметры для достижения цели расчета. И это еще один аргу­мент в пользу того, что без прозрачных, пусть менее «точных», но простых методик не обойтись. Сопутствующие расчетам по­грешности причем по любым, как сложным, так и простым ме­тодикам и моделям) при использовании упрощенных и понят­ных экспресс-методик будут с лихвой компенсировался мень­шим люфтом при принятии исходных данных, т.к. у недобросо­вестных исполнителей расчетов существенно снизится воз­можность «игры» с начальными параметрами и промежуточ­ными значениями.

Еще один довод в пользу простых и доступных для понима­ния методик заключается в реальной возможности использо­вания их в качестве доказательной базы в судебных процес­сах. Ведь при проведении независимой экспертиза соответ­ствия/несоответствия) расчета, выполненного по сложным моделям с большим числом расчетных элементов, результат ее во многом определяется субъективными оценками незави­симых экспертов.

При применении простых методик данный фактор в значи­тельной степени нивелируется. Ведь какой бы специалист ни проводил независимую экспертизу, результат будет одинако­вый, т.к. все расчетные операции лежат на поверхности и до­ступны не ограниченному числу лиц, а широкому кругу грамот­ных проектировщиков и инженеров. Проведение как бы сверхточных расчетов не влияет на по­вышение уровня пожаробезопасности объектов. Получается, что за выполнением высокозатратных и трудоемких расчетов ничего не следует, кроме расходов заказчиков на их выполне­ние…

Как видим, вопрос о том, как упростить существующие ме­тодики, совсем не из легких. Особенно если принимать во вни­мание, с каким сильнейшим неприятием и всеобщей критикой столкнутся авторы предлагаемых расчетов. Тем не менее, раз­работка экспресс-методик жизненно необходима для снятия административных барьеров, возникающих при реализации норм-принципов, заложенных в Техническом регламенте. Оп­ределенные исследования в данном направлении уже ведут­ся, и первые результаты проводимой работы будут представ­лены в ближайшее время.

Подводя итоги, можно предположить, что исключение из Технического регламента классификаций и технических тре­бований, а также упрощение методов оценки соответствия по определению безопасной эвакуации людей (26 статей содер­жат данную норму-принцип) в значительной степени позволят снять то напряжение, которое возникло в различных отраслях экономики с принятием данного документа.

Исследования ранних бихевиористов и гештальтистов имели большое значение для развития представлений о психологических возможностях биологических видов. Если Торндайку и его коллегам удалось покончить с тенденциями антропоморфизма в науке о пове­дении животных и обосновать объективные естественнонаучные ме­тоды, то Келер со своими размышляющими шимпанзе, по выраже­нию известного психолога Л.С. Выготского, перекинул мост через бездну, разделяющую разумное и неразумное поведение, и положил начало объективному экспериментальному изучению интеллекта.

Современная наука находится на стадии настоящей революции в области познания и новой волны интереса к механизмам мышления человека и животных. Нет сомнения, что эти вопросы важны не толь­ко для различных отраслей биологии, но также для психологии, лингвистики, кибернетики и робототехники. Исследователи стали признавать, что внутренние когнитивные процессы, которые раньше считались присущими только человеку — такие, как познание и запо­минание, решение проблем, формирование понятий, выражение на­дежды, намерений, ,принятие решений — оказывают значительное воздействие на поведение животного.

Конечно, если сравнивать по степени сложности, между мышле­нием человека и животных существуют огромные различия. Мысли­тельный процесс животного может ограничиваться осознанием свя­зей между явлениями реального мира — такими, как отношения с со­родичами, жертвами или хищниками, и не содержать мыслей о самих этих мыслях. Но уже то, что проблема выявления сознательной умст­венной деятельности животных поставлена и успешно решается, го­ворит о совершенно новой стадии подхода к выявлению истоков че_г ловеческог.о разума.

Перечислю несколько основных результатов, полученных в по­следние десятилетия, не приводя здесь детального библиографиче­ского обзора, так как все эти работы будут подробно описаны в со­ответствующих главах. Здесь мне бы хотелось только обозначить степень того огромного прогресса, который достигнут в понима­нии психической деятельности животных главным образом в по­следние два десятилетия и практически не отражен пока в повсед­невных представлениях, школьных учебниках и художественной литературе.

У некоторых высших позвоночных животных и у насекомых (ме­доносных пчел, муравьев и общественных ос) обнаружены способно­сти к абстрагированию, в частности оперированию пространствен­но-геометрическими признаками предметов, а также способность использовать эмпирические правила — например предсказывать тра­екторию движения объектов (Мазохин-Поршняков, 1968, 1989). Оказалось, что птицы некоторых видов (врановые, попугаи) могут оценивать количество предметов и их способности выходят далеко за рамки представлений экспериментаторов начала века (Pepperberg, 1987; Зорина, 1990). Шимпанзе способны использовать не только простейшие арифметические операции, но и такие визуальные сим­волы, как буквы и цифры (Boysenetal., 1996). Исследуя высшие фор­мы интеллектуальной деятельности животных, ученые разработали множество очень изящных методов. Например, с помошью игры, по­хожей на настольный хоккей, удалось показать, что только антропо-

иды (но не низшие обезьяны) могут представить себя в роли партне­ра и соответственно изменять свои действия (Povinellyetal., 1992).

Эти и другие открытия заставляют нас по-иному смотреть на те действия животных, которые они совершали, быть может, не толь­ко сотни лет назад, но и вообще задолго до появления человеческих цивилизаций. Шимпанзе, например, изготавливают заостренные палочки для выуживания термитов из прочных термитников, а зе­леная цапля ловит рыбу с помошью приманки: расщепляет веточку на кусочки, подносит один из них к воде, а затем хватает мелкую рыбу, привлеченную плавающей приманкой. Но только сейчас, в свете имеющихся сведений о когнитивной деятельности жизот-ных, мы обращаем внимание на то, что обезьяны могут изготовлять свои орудия вдали от термитника, да еще и передают эти палочки друг другу, т.е. как бы планируют свою будущую деятельность, а в действиях цапли пытаемся вычленять элементы «сознательного» поведения.

Характерной особенностью исследований последних десятиле­тий является взаимопроникновение этологического и психологичес­кого подходов к решению конкретных задач. Нередко это позволя­ет выйти на принципиально иной уровень понимания механизмов поведения. Для объяснения сложных форм поведения животных в естественных условиях разрабатываются специальные схемы лабо­раторных экспериментов. Такой подход позволяет объяснить явле­ния, которые оставались непонятными многие годы. Например, ставшие классическими примеры передачи «культурных традиций» у японских макак («культура мытья овощей») и у синиц (традиции открывания молочных крышек) получили более простое и эконо­мичное, чем ранее, объяснение с помощью нового полхода к иссле­дованию социального научения (sociallearning, подробно в главе Ь). Были выделены различные формы социального научения (Tomasello. 1990), наиболее сложные из которых — соревновательное научение (эмуляция) и инструктирование («учительство»). Данная форма по­ведения, основанная на социальном взаимодействии и на проявле­нии когнитивных способностей, обнаружена только у антропоидов и врановых птиц. Это связано с наличием у них так называемого ком­петентного сознания (theoryofmind), т.е. способности «судить» о восприятии и компетенции своих сородичей и до известной степени предсказывать их поведение. Исследование этой способности связа­но с фундаментальным вопросом о соотношении в социальном пове­дении животных врожденных стереотипов, закрепленных при фор­мировании эволюпионно стабильных стратегий, и гибких форм поведения, основанных на развитых когнитивных способностях (по­дробно в главе 8). Например, экспериментально показано, что если  сойки, запасающие корм в кладовых, видят, что за ними наблюдают другие члены сообщества, то они перепрятывают содержимое тайни­ков, оставшись в одиночестве. Однако так поступают только те осо­би, у которых есть собственный воровской опыт. «Наивные» птицы, которые сами ранее не воровали у других, не предпринимают мер предосторожности. У этих же птиц были выявлены случаи прямого инструктирования при передаче навыков от взрослых к молодым (Clayton, Dickinson, 1998; Midfordetal., 2000).

Более чем двадцатилетние исследования в нескольких заповедни­ках Африки выявили локальные «очаги культуры» у шимпанзе, кото­рые различаются по способам употребления орудий и некоторым яр­ко выраженным формам социального взаимодействия (Goodall, I986; McGrew,I974, 1992; Whitenetal., 1999). Однако даже основы «куль­турной приматологии», не говоря уже о более простом «традицион­ном поведении» птиц и млекопитающих, могут быть объяснены с привлечением сравнительно простых форм социального научения (подробно в главе 7).

Сочетание полевых и лабораторных исследований позволило вы­яснить, что некоторые виды птиц и млекопитающих, делающие запа­сы в кладовых, способны запомнить расположение нескольких тысяч тайников и хранить эту информацию в памяти несколько месяцев (Shettleworth, 1990). Исследования этого феномена, впервые выяв­ленного в естественных условиях, показали, что наиболее продук­тивный метод изучения обучения и памяти — это анализ с помощью методов психологии того, как животные в условиях лаборатории ре­шают проблемы, с которыми им приходится сталкиваться в приро­де. Именно в последние два десятилетия познания зоологов о при­способленности поведения к условиям среды объединяются с кон­цептуальным аппаратом и методами психологии. Это можно считать началом новых достижений на пути изучения памяти (подробно в главах 3 и 4).

Один из самых перспективных подходов к решению проблемы выявления сознательной умственной деятельности животных осно­вывается на изучении многообразия способов их общения и диапа­зона возможностей коммуникации (подробно в главе 5). Долгое время было принято считать, что сигналы, подаваемые животными, являются случайными побочными продуктами их физиологических состояний — боли, тревоги, удовольствия и т.п. В середине XX сто­летия исследователи пришли к выводу о том, что некоторые из этих сигналов несут семантическую информацию о важных для живот­ных предметах и событиях, и попытались эти сигналы расшифро­вать. Оказалось, однако, что попытки «взломать коды» приносят плоды крайне редко и в весьма специфических ситуациях, когда

очень выразительные сигналы животных соответствуют жестко де­терминированным природным ситуациям. Тем не менее, можно привести два примера чрезвычайно значительных результатов, до­стигнутых в этой области.

Первый пример — это сенсационное открытие К. фон Фришем символического языка танцев пчел. Совершая ряд специфических движений в темноте улья, пчела-разведчица «сообщает» пчелам-сборщицам информацию о направлении, отдаленности и степени привлекательности источников пищи, воды или полостей, пригод­ных для роя. Отметим, что сигналы отделены во времени и простран­стве от того момента, когда происходит общение пчел. Фон Фриш описал язык танцев пчел еще в начале 1920-х годов, получил Нобе­левскую премию после бурных полувековых дискуссий в 1973 г, но окончательно мир признал за такими скромными созданиями, как пчелы, наличие символического языка лишь в 1990-е годы, после то­го как датский ученый А. Михельсен создал пчелу-робота, передаю­щую живым пчелам в улье сигналы о том, куда лететь за нектаром.

Второй пример — это расшифровка «слов» зеленых мартышек, осуществленная американскими исследователями. Т. Струзейкер в 1960-е годы впервые выделил акустические сигналы, «обозначаю­щие» для обезьян разных хищников (орла, леопарда и змею) и вы­зывающих у них различные реакции, т.е. заставляющие спасаться совершенно разными способами. В 1980-е годы подробные иссле­дования осуществили Р. Сифард и» Д. Чини. Функциональные се­мантические сигналы, относящиеся к разным видам опасности, а также к обнаружению пищи были впоследствии описаны для не­скольких видов животных, в том числе и для домашних кур. Это позволило провести сравнительный анализ, и ограниченность «сло­варя» животных несколько разочаровала исследователей. Свою программную лекцию в Кембридже в 1998 г. Чини и Сифард назва­ли «Почему у животных нет языка?». Они отмечали скудное количе­ство семантических обозначений в естественной коммуникации ис­следованных видов, неспособность животных комбинировать сиг­налы и продуцировать новые.

Огромные изменения в наших представлениях о коммуникатив­ных и тесно связанных с ними когнитивных способностях животных произвели эксперименты, связанные с использованием языков-по­средников, т.е. искусственных языков, изобретенных (или адаптиро­ванных) людьми для общения с животными. Это направление откры­ли Алан и Беатрис Гарднеры, которые в конце 1960-х годов опублико­вали первые результаты своего диалога с первой обезьяной, обучен­ной жестовому языку глухонемых. Их последователи использовали также иные варианты общения с обезьянами: наборы пластиковых  символов, организацию диалога при помощи клавиатуры компьюте­ра. Результаты были ошеломляющими: шимпанзе (а в последующих опытах орангутаны и гориллы) оказались способными формировать новые понятия, комбинируя освоенные ими слова, сообщать о про­шлых и будущих событиях, строить синтаксически правильные про­стые предложения и даже обманывать, шутить и ругаться. Использо­вание символов-изображений оказалось полезным и в общении ис­следователей с дельфинами. А в основу диалога с попугаем был поло­жен английский язык. И. Пепперберг обучила африканского серого попугая жако использовать английские слова для того, чтобы про­сить те вещи, с которыми он хочет поиграть, отвечать на вопросы о цвете и форме предметов, говорить о том, различаются ли два пред­мета, а если это так, то различны ли они по цвету и по форме. Так «разговорить» попугая удалось при помощи остроумного методичес­кого приема: помимо двух «собеседников» — самого попугая и экспе­риментатора — в диалоге принимал участие ассистент, который играл роль второго попугая. В тех случаях, когда настоящий попугай оши­бался, его «дублер» отвечал на вопросы правильно и получал в свое распоряжение предметы, которыми тот хотел завладеть.

Нужно отметить, что полученные результаты, хотя и очень значи­тельные, касаются искусственных языков, специально изобретенных или модифицированных исследователями для общения с животны­ми. Они не дают представления о степени сложности коммуникации этих видов в природе.

Автором совместно с Б.Я. Рябко был предложен принципиально новый подход к изучению сложных форм коммуникации социаль­ных животных: не пытаться расшифровать их сигналы и не исполь­зовать язык-посредник, а «просить» их передавать информацию, за­ранее заданную в эксперименте. При этом подходе задается не толь­ко «качество» этой информации, но и ее количество, измеряемое в битах. Применение идей теории информации позволило выявить у нескольких видов муравьев систему коммуникации, не уступающую по сложности языку танцев пчел. При передаче сообщений муравьи способны проявлять чудеса интеллекта, сравнимые с достижения­ми высших позвоночных животных: они улавливают закономерно­сти и используют их для сжатия (кодирования) информации, оце­нивают число объектов и даже могут прибавлять и отнимать неболь­шие числа.

Итак, хотя не раскрыты еще тайны мозга и механизмы поведения, но из представлений исследователей явно исчезает пропасть, обозна­ченная в древности Платоном и Аристотелем и еще несколько деся­тилетий назад надежно отделявшая интеллект человека от «неразум­ного» поведения других биологических видов.

         Динамика политического, как и любого другого, конфликта имеет некоторые универсальные стадии (скрытое назревание противоре­чий, напряженность, эскалация и разрешение). Однако централь­ным моментом противостояния в политике всегда является борьба элит за власть.

         Борьба за власть между политическими элитами и внутри них явление, в общем-то, ординарное. В демократических условиях она имеет интегрирующую функцию, поскольку способствуют рацио­нальному урегулированию интересов отдельных общественных групп. Она приводит к упадку и даже кризису общества и государства, если ведется некомпетентными в управлении, коррумпированными группами без соблюдения «правил игры» и без какого-либо влияния общественных групп на характер этой борьбы. Когда в подобные политические конфликты вовлекаются политические партии, дру­гие политические субъекты, политические системы общества ока­зываются под угрозой распада.

         Последствия конфликтов между правящими и неправящими груп­пами и внутри них зависят от степени развития демократических институтов. В тех странах, где существует разделение власти и где парламентаризм имеет богатую традицию, где политическая культу­ра высока и где не существует острых национальных и религиозных (или конфессиональных) противоречий, эти конфликты решаются главным образом путем рационального компромисса. В них и пере­ход власти от одной политической группы к другой происходит без серьезных общественных потрясений. В странах, где подобная практика отсутствует, конфликты между различными фракциями напо­минают военные действия. Парламентские столкновения перено­сятся на «улицу». Власти прибегают к насилию. Такая форма поли­тических конфликтов чревата гражданской войной. Особая опас­ность состоит в том, что отдельные крупные партии в некоторых из этих стран имеют (или имели) свои военизированные или вооруженные отряды. Само собой разумеется, что конфликты между сторонниками этих партий и властью, перенесенные на «улицу», за ко­торыми стоят соответствующие политические элиты (или псевдо­элиты), не могут быть мирными.

         Известно, что главным легитимным средством разрешения полити­ческих конфликтов является конституция. Иногда, особенно в ус­ловиях перехода к качественно новому состоянию общества, возни­кает необходимость ее пересмотра.

         Существуют, однако, обстоятельства, которые затрудняют прове­дение конституционной реформы. Не рекомендуется, в частности, проводить ее в ходе коренной трансформации экономической сис­темы. Деловая активность с самого начала нуждается в большой пра­вовой уверенности, так что конституция должна быть принята до начала трансформации.

         Если население питает доверие к законодательным и контроль­ным органам (типа конституционного суда), а конституция была одобрена квалифицированным большинством, то отдельным груп­пам уже не удастся с легкостью уклониться от тягот, откорректиро­вав пути трансформации в свою пользу или перетащив в новую сис­тему свои старые привилегии. Порукой тому является ускоренен­ность важнейших элементов новой экономической системы в кон­ституции (при условии, что сделано это четко и исключена возмож­ность неоднозначных толкований).

         Очевидно, что для стран, проводящих преобразование экономи­ки, особое значение имеет законодательное закрепление взаимоот­ношений государства и общества, поэтому важно вконституции определить пределы государственного вмешательства в экономику. Представители так называемой экономической теории конституции, основанной на взглядах Нобелевского лауреата Дж. Бьюкенена, разработали ряд предложений в этой связи; в частности, предложено фиксировать в конституции предельную долю государства в экономике, установить границы налогообложения и государственной задолженности. Важное значение имеют также запреты на вмеша­тельство в ценообразование и на определенную практику субвенций. Наконец, может быть ограничен и объем промышленной государ­ственной собственности.

         Правда, с введением подобных запретов возникает опасность, что фиксированные в конституции цели могут оказаться недости­жимыми, конституция утратит, таким образом, связь с реальностью, а потому в конце концов и свое влияние. Чтобы избежать этого, целесообразно дополнить конституцию временно действующим «трансформационным наказом», который предусматривает осущест­вление определенных мер лишь до тех пор, пока не будет создана установленная конституцией экономическая система. Этим «нака­зом», действующим лишь на этапе реформирования, предписывает­ся принятие и проведение такой программы трансформации, кото­рая сама по себе не является предметом конституции, но, как и кон­ституция, защищена квалифицированным большинством.

         Подобная программа трансформации должна с необходимостью охватывать все элементы перехода к рыночному хозяйству, которым угрожает несовершенство политической конкуренции и которые не урегулированы конституцией. Сюда относятся прежде всего элемен­ты, связанные со значительным перераспределением доходов и иму­щества. Именно здесь особенно велика опасность создания полити­ческого неравновесия, потому что наиболее ожесточенные столк­новения, естественно, случаются в связи с распределением и пере­распределением собственности. Если положения программы транс­формации приняты квалифицированным большинством, то веро­ятность блокирования ее меньше. Благодаря этому возрастают шансы того, что политические конфликты будут проходить в рамках той экономической системы, которую стремятся построить, а не по Вопросу о выборе самой этой системы.

         Предлагаемая стратегия дает больше преимуществ с точки зрения завоевания доверия населения. Прежде всего, политики освобождаются от давления, которое могли бы оказывать на них различные группы по интересам. Поскольку политические институты с самого начала трансформации защищены конституционным по­рядком, они перестают быть «переменной», зависящей от преврат­ностей политического процесса, и становятся долгосрочным постоянным фактором.

         Конечно, не следует замалчивать того факта, что трансформа­ция, даже и защищенная статьями конституции, не снимает острых проблем. В некоторых странах конституции обладают высокой дей­ственностью, даже не будучи полностью кодифицированными. В других странах конституции остаются на бумаге и беспрестанно нарушаются. Таким образом, шансы на конституционное решение любой проблемы в разных странах весьма различны. Поскольку дей­ственность конституционных норм в значительной степени зависит от опыта, а отдельные восточноевропейские страны, а также Россия имеют некоторый опыт, то шансы такого решения существуют.

         Экономическая теория конституции предполагает, что с корен­ными политическими реформами согласны все участники процесса только в том случае, если обеспечено такое положение, когда никто не может уклониться от связанных с этим обязательств. В этом от­ношении представители данной теории требуют соблюдения прин­ципа принятия конституции квалифицированным большинством, считая такой подход практичным. Но не следует упускать из виду, что голосование по новой конституции может вызвать к жизни стра­тегический образ действий совершенно особого рода, когда не­многочисленные группы могут выдвинуть непомерные требования, угрожая в противном случае отказать в своем согласии. Если по этой причине приходится отказаться от правила единогласия, то это оз­начает, что группам придется подчиниться новым нормам против их воли. Эту проблему можно решить, например, таким образом, чтобы правило единогласия относилось только к представительным органам, члены которых, возможно, менее зависимы материально от результатов решения.

         Заметим, что и в обществах с развитой либеральной демократией конфликты между политическими элитами и внутри них часто от­личаются неразборчивостью в средствах, демагогией, прибегают к обманам и интригам, потому что политика нередко далека от морали и противоречит ей. Однако большая разница между статусом поли­тических элит в обществах с развитой либеральной демократией и в постсоциалистических обществах состоит в том, что первые на­много жестче контролируются общественностью.

         Создать серьезную основу для преодоления отчуждения и создания атмосферы доверия между представителями государства и на­селения чрезвычайно трудно даже в условиях стабильного общества. Традиция соблюдения конституции обычно играет важную роль, но проблема состоит в том, что любая конституция должна дополняться правовой системой, отвечающей конкретной ситуации и использу­ющейся активной поддержкой большинства населения.

         Обычно конституция вносит ясность в вопрос о компетенции основных политических институтов. Однако их структура не должна быть слишком сложной и обременительной для налогоплательщика. Может быть и ограничен объем собственности в руках государства.

         Опасность заключается и в том, что цели, зафиксированные в конституции, могут оказаться недостижимыми. Тогда политическое равновесие нарушается. В частности, значительное перераспреде­ление доходов и имущества, связанное с конкуренцией, может обо­стрить ситуацию. В подобных условиях политикам трудно освобо­диться от давления, которое оказывает на них различные группы по интересам.

         Главная же проблема состоит в том, что в ряде стран, особенно неразвитых в экономическом и политическом отношениях, консти­туция постоянно нарушается, что заметно ослабляет государствен­ную власть.

         Чтобы конфликты между населением и элитами, между группа­ми элит оставались в конституционных рамках, не привели к необ­ратимым для общества последствиям, необходимо выполнение не­скольких условий:

— создание серьезного базиса доверия населения к политике и политикам;

— приоритет профессиональных качеств, а не национальных при­знаков при кадровом формировании органов власти;

— создание демократических (общественных) организаций по контролю за действиями и сменяемостью власти;

— пресечение деятельности экстремистских (национальных, ре­лигиозных) организаций и движений;

— поощрение создания и совершенствования институтов граж­данского общества со свойственными ему толерантными многосторонними связями.

         Что касается конкретных способов разрешение политических кон­фликтов, то их предостаточно. Выбор зависит от субъектов кон­фликта, от его места и времени. В одних случаях для достижения согласия используется механизм референдумов и выборов, в дру­гих оно обеспечивается с помощью указов, декретов, приказов ис­полнительной власти или принятия необходимых законов (парла­мент). Формы разрешения конфликтов могут быть как силовыми (подавление, принуждение), так и ненасильственными (поиск кон­сенсуса и компромисса). Осознание этого факта должно было бы сопровождаться и пониманием того, что для многих людей история зачастую не является учительницей жизни и что новые поколения не всегда делают необходимые выводы из ее самых мрачных годов. В современных условиях акцент на мирное разрешение внут­ренних политических конфликтов в России является крайне необ­ходимым.

         Природно-историко-культурный центр с музеефицированными археологическим и этнографическим комплексами должен стать одним из самых интересных и привлекательных объектов туриз­ма. Для этого предполагаются создание традиционной экспозиции и показ реконструированных, желательно функционирующих ком­плексов.

         В археологической и этнографической деревнях наряду с реконструированными комплексами могут работать мастерские по производству самой разной продукции. Очень интересный при­мер такой организации туристской деятельности имеется в бол­гарском городе Толбухин. Созданный в нем этнографический ком­плекс поставил и успешно решает задачи сохранения, осмысления и показа архитектуры, быта и экономического прошлого города конца XIX — начала XX вв. В состав комплекса входят реставри­рованные дома, каменные водоемы, ремесленные мастерские (мед­ницкая, кузнечная, столярная, суконодельная, вязальная, ткацкая, скорняжная, резьбовая, ювелирная, переплетная, гончарная, бон­дарная, седельная, точильная, мастерские для музыкальных инст­рументов и болгарской национальной вышивки). В этих мастер­ских народные мастера по подлинным образцам и старой технике оригинальными инструментами вырабатывают произведения вы­соких художественных качеств. Посетителям предоставлена воз­можность ознакомиться с производственными процессами.        На территории комплекса действуют лавки, в которых продаются буза и кренделя, а также винный погребок, трактир, кафе и торговый ряд, где болгарские и иностранные гости могут приобрести выра­ботанные в народном стиле произведения ремесленников: обши­тые жилеты, пестрые шерстяные чулки, хлопчатобумажные выши­тые полотенца, мужские и женские меховые безрукавки, головные уборы, народные инструменты (гайды и кавалы), медницкие, юве­лирные изделия и др.

         Широко известным является археолого-этнографический исследовательский центр Памунки в США. Комплекс Памунки начал строиться в 1976 г. по инициативе вождей индейского племени памунки, остатки которого живут в резервации в бассейне одно­именной реки в штате Виргиния. Памунки представляет собой музей истории племени и одновременно его культурный центр. Индейская деревня построена по образцу поселений доколумбовой Америки, т. е. до первой встречи индейцев с английскими ко­лонистами-пионерами. В ней возрожден образ жизни, который в указанный период вели индейцы памунки. Тогда они добывали себе пропитание охотой, собирательством и огородничеством, вы­ращивая кукурузу и овощи, изготовляли керамику, но не знали металлов. Интересно отметить, что экспериментаторы, пробовав­шие вести образ жизни индейцев, обнаружили, что более всего их силы экономили орудия, которые полностью соответствовали ин­дейским оригиналам.

         Деревня располагается на небольшом участке площадью 0,4 га, к которому примыкают небольшие обрабатываемые поля, на ко­торых выращиваются традиционные сорта кукурузы, бобы, фа­соль, подсолнечник, табак, различные сорта тыкв. Все виды работ производятся только инструментами, изготовленными по старин­ным индейским образцам. Вся деревня состоит из нескольких жи­лых комплексов, каждый из которых включает жилище на одну семью и примыкающую к нему хозяйственную часть (кладовую* мастерскую, один или несколько очагов, складские ямы и площад­ки, где выполняются разнообразные сезонные или повседневные работы). В каждом доме может разместиться семья из двух-четырех человек. Внутренний интерьер дома точно воспроизводит на­стоящие индейские жилища племени памунки. В его центре располагается очаг для приготовления пищи и обогрева. Несмотря на что дома все сплошь деревянные, они хорошо держат тепло. Хотя тип индейских жилищ один, каждое из них имеет свои инди­видуальные особенности. При сооружении каждого из них исполь­зовались различные материалы и технические приемы. Посреди деревни имеются общий большой очаг и место для собраний. Здесь обжигается керамика, проводятся совместные мероприятия и праз­дники, готовятся и подаются общие блюда.

         По замыслу сотрудников, археолого-этнографический исследовательский центр Памунки не представляет собой раз и навсегда законченный комплекс. Между существующими строениями воз­водятся новые жилища с соответствующими хозяйственными комплексами, при возведении которых будут продолжаться раз­личные эксперименты. По мере появления новых домов старые ре­монтируются, перестраиваются или при необходимости перено­сятся. Таким образом деревня постоянно меняется. Соответствен­но, экскурсантов и туристов, посетивших ее вновь по прошествии некоторого времени, ждут новые знания и впечатления о жизни старинного индейского поселения.

         Создание музеефицированных комплексов происходит на па­мятниках не только древней или средневековой истории, но и бо­лее близкого к нам времени. Так, в Ридли-Крик-Стей-Парке в граф­стве Делавэр, штат Пенсильвания (США) в 1974 г. начали воссоз­дание одной из ферм европейских колонистов, которые проникли на североамериканский континент в XVII—XVIII вв.

         Отстраивая ферму, экспериментаторы тщательно изучили все возможные исторические и археологические источники. Интерес­но, что при попытках следовать за оригинальной технологией выяснилось, что некоторые приемы приходится разрабатывать заново, так как в письменных материалах и археологических па-ходках имеются многочисленные пробелы.

         Кстати, это весьма распространенное заблуждение — считать, что все подробности истории нового и новейшего времени имеются в письменных источниках. Как показывает опыт историков археологов практически всех стран, это далеко не так.

         Современный туризм характеризуется повышением интерактивности, т. е. туристы и посетители уже не удовлетворены ролью только зрителей и слушателей — пассивных потребителей. Поэто­му очень важным представляется вовлечение их в познавательно, воспитательный процесс в качестве участников.

         Для желающих может быть организовано проживание в усло­виях, скажем, бронзового века или Средневековья, не говоря уже о возможности примерить натуральный костюм, оружие разных времен и народов, а также попробовать блюда, приготовленные по рецептам, технологии и в посуде далеких  эпох. Сюда же входит организованное по желанию заказчиков участие в различных обрядах, ритуалах, исторических событиях.

         Посетители археолого-этнографической деревни смогут не толь­ко познакомиться с экспонатами-подлинниками в основной экспо­зиции и приобрести репликации оригинальных вещей — этот вид туристских услуг традиционен и используется повсеместно. Ин­новацией является знакомство с живым процессом и технологией изготовления этих вещей (очень эффектным и эмоционально за­поминающимся фактором является соблюдение всех элементов подлинности — мастера работают в костюмах и применяют инструменты соответствующих эпох). Развивая эту идею, можно пред­ложить экскурсантам попробовать себя в этом процессе. Естествен­но, речь идет о несложных и безопасных видах производств. Участ­ники одного из фестивалей по технологии древних производств (организатор проведения фестиваля — Энгельсский краеведческий музей под руководством директора СИ. Спиридоновой), стали свидетелями того, насколько большой интерес может вызвать дан­ное направление. Организованные перед краеведческим музеем г. Энгельса Саратовской области площадки, на которых мастера в присутствии зрителей вживую изготавливали наконечники стрел из камня, плели тесьму, лепили и обжигали керамические сосуды, ковали оружие, вышивали, привлекли большое количество прохо­жих, людей, не имеющих никакого отношения к проводимому ме­роприятию. Немногие из наших современников имеют представление о том, что и как изготавливалось даже нашими бабушками идедушками. Поэтому люди независимо от пола и возраста часами наблюдали за происходящим. Но надо было видеть глаза и эмоциональное состояние зрителей, когда им предложили попробовать сделать вещи самим. Взрослые мужчины, подростки и дети оспа­ривали друг у друга право принять участие в этом процессе. Одновременно мастера из числа участников фестиваля и прохожих обменивались опытом.

         В некоторых научно-туристских центрах туристов привлекают к участию в научных экспериментах. При этом выясняется очень много интересных фактов, например влияние антропологических, о половозрастных и этнических особенностей на характер производ­ства того или иного продукта.

         Такая совместная деятельность не только развлекает и обучает туристов, но и приносит ощутимую пользу науке.

         Помимо экспозиции, мастерских, киосков по продаже сувениров, печатной, рекламной и другой продукции центра, в нем обязатель­но должны быть кафе или другие пункты питания. Как показывает опыт, чем больше времени проводят экскурсанты и туристы на объектах (в музеях, комплексах, заповедниках и т. д.) и чем боль­шим количеством услуг, предоставляемых на этих объектах, они воспользуются, тем больший (духовный, моральный, материальный и финансовый) положительный эффект получат все стороны туристской деятельности (объект, субъект, участник и т. д.).

         В состав центра могут входить спортивные комплексы, игро­вые, в том числе и детские, площадки.

         Весьма желательно его расположение на берегу водоема — озе­ра, реки и т. п. В этом случае должны быть организованы пункты проката спортивного и водного инвентаря, пляж, прогулки па яхте, катере или лодке.

         Одним из новых направлений в развитии современного челове­чества является создание новых оздорови тельных психофизиологи­ческих методик. В настоящее время во многих городах создаются фитнес-центры, секции йоги, восточных гимнастик типа ушу, тайцзы и др. Организуются краткосрочные курсы по освоению методик оздоровления и омоложения. Центр может и должен иметь постоянные спортив­ные секции традиционных и новых направлений и организовывать временные курсы и семинары. Речь идет об оздоровлении системы жизнедеятельности современного человека. Представляется, что это одно из наиболее перспективных направлений в туристской деятельности может и должно войти в систему работы центра. Особо  подчеркнем, что в данном случае речь не идет о восстановлении здоровья больных людей — для этих целей существуют соответствующие санатории, лечебницы и курорты.

         Центр обязательно должен располагать гостиницей, а еще лучше гостиничным комплексом (для иногородних туристов, а также  для участников различных мероприятий). Оптимальный вариант — создание нескольких гостиничных зон, рассчитанных на разное количество и контингент гостей. Все это, несомненно, при­влечет отдыхающих и, соответственно, увеличит доходы центра. На базе центра предполагается создание бюро по организации культурного туризма, которое будет заниматься разработкой туристских маршрутов по области, региону и за его пределами с учетом в первую очередь задач пропаганды природного и истори­ко-культурного наследия. Во время пеших, автомобильных, вод­ных, конных и других экскурсий и походов, помимо познаватель­ного отдыха и развлечений, под руководством опытного инструк­тора-специалиста может решаться проблема поиска новых и контроля за сохранностью уже известных памятников природы, истории и культуры.

         Представляется, что в настоящее время этот вид активного отдыха и развлечений может стать одним из самых недорогих и доступных видов туризма и в первую очередь для российских граждан.

         В состав центра могут входить не только комплексы, располо­женные на его территории. На его базе вполне возможна органи­зация различных походов, экспедиций, экскурсий самых разных категорий сложности и продолжительности по времени. Центр может располагать собственными филиалами или заключать до­говоры с владельцами «домиков в деревне» (агротуризм), сезон­ных или круглогодичных туристских баз в отдаленных районах региона или области, в которой он расположен («домики рыбака и охотника», экологический туризм).

         Кроме маршрутов, на базе комплексных (например, геолого-палеонтолого-археологических экспедиций), в разных районах областей, могут быть организованы стационарные, полустацио­нарные или временные летние или зимние лагеря, в первую оче­редь рассчитанные на семейный, молодежный и детский виды от­дыха.

         На базе центра вполне возможна разработка программ дляприверженцев экстремального туризма.

         Обладая разнообразными ресурсами, центр имеет больше возможностей создавать оригинальные турпродукты, а также работать с разными по составу категориями населения.

         Основой развлекательного направления центра все же предпочтительнее избрать культурный туризм как один из наиболее универсальных, распространенных и перспективных видов туризма.

         Однако его необходимо сочетать со всеми другими разновидностями сферы туристской деятельности. Так становится возможным решать сразу несколько задач — образовательно-воспитатель­ную, оздоровительную, рекреационно-восстановительную, а также проблему сохранения, изучения и использования природного и историко-культурного наследия.

         Развитие развлекательного направления работы центра будет способствовать решению одной из самых актуальных в наше время социальных проблем — занятости населения. Сфера обслужи­вания неизбежно потребует создания новых рабочих мест — от сто­рожей и уборщиц до специалистов высокого уровня в деле органи­зации туристского бизнеса — менеджеров, туроператоров, турагентов, экскурсоводов, инструкторов и т. д.

Развитие историко-культурных центров в России

         Следует отметить, что на территории России в настоящее вре­мя создаются туристские центры или парки, включающие в себя несколько направлений в туристской деятельности. Имеются на­учно-исследовательские центры, включающие туристскую деятель­ность (такие как специализированный природно-ландшафтный и историко-археологический центр Аркаим в Челябинской об­ласти).

         Аркаим представляет собой один из 24 центров южноуральской «Страны городов», открытой в последние полтора десятилетия.

         Заповедник начался с экспериментальной площадки, на которой археологи пытались реконструировать древние жилища XVII в. до н э. История этой реконструкции началась с одного жилища. При­ем выполнили его инструментами, сделанными по оригинальным образцам бронзового века.

Основной целью строительства было проведение научного эксперимента: за какое количество времени семья из восьми человек может построить жилища площадью 32 кв. м, работая по 7 часов в день? А освежевать тушу животного каменным ножом? Изгото­вить наконечник стрелы?

         В результате возник своеобразный музей древних производств. Туристы, приезжающие посмотреть на грандиозное сооружение — ровесника древнеегипетских пирамид, могут также принять учас­тие в экспериментах, а при желании — и в строительстве реконст­руируемых объектов.

         В процессе реконструкции древних производств еще в начале 1990-х гг. родилась идея сохранения Аркаима как историко-куль­турного центра. В настоящее время музей-заповедник Аркаим, помимо собственно городища, включает в себя целый комплекс охранных, выведенных сегодня из хозяйственного землепользова­ния территорий, в пределах которых находятся около 400 архео­логических памятников разных эпох. В рамках исторического парка Аркаим впервые в истории России был совершен переход от «то­чечной» охраны отдельного археологического памятника к созда­нию уникальных культурных и природных территорий. Таким способом не только была существенно повышена эффективность сбережения культурного наследия, но и произошло его активное включение в экономическую и социальную жизнь региона.

         Еще одним очень интересным примером является созданный в 1996 г. на базе памятника археологии и истории федерального значения «Татарское городище» научно-образовательный и куль­турный центр (НОКЦ) Татарское городище. Создателями этого центра, расположенного на окраине г. Ставрополя, стали Ставро­польский государственный университет и Ставропольский краевед­ческий музей. Городище представляет собой реликтовый комплекс объектов культурного и природного наследия, сложившийся на про­тяжении многих веков тесного взаимодействия человека с приро­дой. Татарское городище входит составной частью в археологичес­кий и природный музей-заповедник. По мере развития ставрополь­ские специалисты выдвинули идею о преобразовании части территории заповедника в археологический палеоландшафтный парк города, в котором охранная, научно-исследовательская и музейно-экспозиционная работа сочеталась бы с культурно-развлека­тельными и просветительско-воспитательными мероприятиями.

         Интересная и важная работа по обоснованию создания историко-археологического и ландшафтного музея-заповедника Ирендык Баймакском районе Республики Башкортостан была выполнена российским научно-исследовательским институтом культурного и природного наследия имени Д.С. Лихачева в рамках договора с Научно-производственным центром по охране и использованию памятников истории и культуры Министерства культуры Респуб­лики Башкортостан.

         Предложение о создании в этом регионе музея-запопедника было сформулировано на основе многолетней экспедиционной и анали­тической работы Центра по изучению недвижимых объектов куль­турного наследия Республики Башкортостан.

         Изучение территории специалистами Института наследия по­казало, что выделяемая территория имеет уникальные характери­стики с точки зрения сохранности и разнообразия исторического и природного наследия.

1. На рассматриваемой территории выявлено более 200 архео­логических и археолого-этнографических объектов, относящихся как к различным по хронологии видам памятников: эпохи мезоли­та, неолита, энеолита, развитой и поздней бронзы, раннего желез­ного века, раннего и позднего Средневековья и этнографического времени, так и к различным типам археологических памятников (городище типа Аркаима, курганы «с усами», курганные группы, менгиры и пр.).

2. Выбранный регион имеет очень высокую степень сохранно­сти естественных природных ландшафтов; здесь практически не­тронутыми остаются участки степных предгорий и склонов хреб­та Ирендык.

3. Район очень живописен в любое время года. Он до сих пор не подвержен интенсивному хозяйственному освоению и сохраняет как ландшафтную самобытность, так и целостность археологичес­ких и природных ландшафтных комплексов.

4. Регион также является южной оконечностью знаменитого «яшмового пояса Урала».

5. Территория Баймакского района является также местом наивысшей концентрации башкирского населения.

6. Здесь сохраняются национальные традиции, существуют реальные возможности для возрождения традиционного природопользования.

         Предложенный для музея-заповедника участок расположен к востоку от районного центра Баймак. Он представляет собой компактную территорию (примерно 20×18 км), центральным на­селенным пунктом которой является село Баишево.

         В границы проектируемого музея-заповедника включены многочисленные уникальные археологические памятники, а также часть хребта Ирендык с предгорьями. Особенностью данного археологи­ческого микрорайона является сочетание на сравнительно неболь­шой территории памятников практически всех периодов освоения человеком этого региона. Фактически здесь представлена своеоб­разная эталонная археологическая шкала Южного Урала.

         Историко-археологический и ландшафтный музей-заповедник Ирендык поставил целью своей работы реализацию следующих концептуальных положений.

1.  Главной задачей музея-заповедника является сохранение и использование в познавательных и культурных целях богатого хро­нологического и типологического собрания археологических памят­ников. Прежде всего это городище Улак I — поселение эпохи сред­ней бронзы (XIV в. до н. э.). Памятник представляет исключи­тельный интерес — такое устройство планировки представлено на памятниках круга Аркаима, но в данном случае сохранность па­мятника намного лучше, так как он не подвергался распашке и не был раскопан ранее. Интересными для показа являются группа курганов в «Долине саков» по левому берегу реки Большая Уртазымка. Редкими памятниками являются курганы «с усами», рас­положенные недалеко от села Баишево. Внимание привлекут и древние камни — менгиры.

2. На основе таких замечательных объектов возможно создание интересного археологического музея. В нем могут быть не только представлены различные археологические памятники и разные стадии археологических раскопок, но и подготовлены для широко­го показа древние мастерские каменных орудий, показаны особен­ности средневековых поселений и поселений этнографического периода, которые также здесь присутствуют.

3. В музейном комплексе особое место займет этнографический центр, создание которого возможно на базе старого села Мансурово, где существует возможность возрождения исторического традиционного хозяйства башкир. Очень интересный этнографичес­кий объект и объект производственной археологии можно также воссоздать на базе бывшего золотого прииска по реке Буриле, ко­торый существовал в начале XX в.

4 Особое внимание будет уделено системе мероприятий по со­хранению и показу природного и ландшафтного своеобразия тер­ритории музея-заповедника.

5.  Богатство и разнообразие археологических памятников по­зволяют также говорить о формировании на базе музея-заповедни­ка своеобразного научного археологического полигона. Это может быть как проведение специальных археологических практик, так и решение общеобразовательных задач. В частности, музей-запо­ведник может стать объектом обязательного посещения учащими­ся средних школ, гуманитарных вузов республики, здесь будут проходить практику студенты-историки башкирских вузов. Эта территория может стать базой привлечения специалистов-архео­логов не только из Башкортостана, но и из различных районов России и со всего мира.

6. Важной функцией музея-заповедника будет также организа­ция туристского обслуживания. В этой сфере будут решаться зада­чи формирования специализированных научных туристских про­грамм для ученых-археологов и для других специалистов, занима­ющихся исследованиями истории, культуры и природы Башкирии, и задачи организации экскурсионных поездок для взрослых и детей.

7. Музей-заповедник Ирендык может стать ключевым участ­ком своеобразного Золотого кольца Башкортостана, проходящего через Уфу, Стерлитамак, Баймак, Белорецк и соединяющего дру­гие интересные объекты па этом маршруте к востоку и западу от Уральских гор.

         Администрацию музея-заповедника было предложено размес­тить в исторической части города Баймака, создав здесь научную базу (с первичным хранилищем археологических материалов, ла­бораторией, научным архивом и библиотекой и пр.), а также историко-этнографический музейный комплекс Старый Баймак. Дан­ный комплекс в районном центре явится своеобразными воротами в музей-заповедник.

8. В перспективе возможно появление новой функции музея-заповедника — создание здесь резиденции Президента Республики Башкортостан для приема официальных и почетных гостей. Дип­ломатическая практика последних десятилетий показывает все более частое использование загородных резиденций для официальных приемов, знакомство посредством подобной резиденции с народной культурой и традициями страны.

         В работе по обоснованию создания музея-заповедника Ирендык сформулированы предложения по его границам, конкретные предложения но развитию различных видов деятельности, даны расчеты по штатному составу, по необходимым затратам и капитальным вложениям на первый период.

         Формирование первого в республике Башкортостан историко-археологического и ландшафтного музея-заповедника Ирендык в Баймакском районе позволит, по мнению разработчиков проекта, решить следующие важные задачи:

1) сохранение уникального археологического региона;

2) включение культурного и природного наследия Республики Башкортостан в систему культурного общемирового наследия;

3) создание нового научного и культурного центра в восточной части республики (включая Темясово — бывшую первую столицу республики, Баймак и Сибай), повышение социального и экономического потенциала этого региона;

4) организацию первого в истории Республики Башкортоста музея-заповедника как важного методического примера для создания системы историко-культурных территорий в других района республики.

         Создание музея-заповедника открывает новый аспект популяризации национального наследия Республики Башкортостан. Он несомненно, явится новым достойным объектом культуры народов Российской Федерации.

         В качестве еще одного примера можно привести проект создания такого Центра в черте города Саратова на базе музеефикаци памятника археологии и истории — многослойного Алексеевского городища (к сожалению, как по объективным, так и по субъективным причинам так и не воплощенных в жизнь).

К февралю 1917 г. буржуазия России была почти у власти. Буржуазной либеральной оппозицией в IV Государственной Думе являлся “Прогрессивный блок”. Претендентами на руководство оппозицией были М.В. Родзянко (председатель Думы, работал в контакте с императором, мог доводить до него свою программу действий), князь Г.Е. Львов (возглавлял Союз земств и городов, который обеспечивал Думе всероссийскую поддержку). А.И. Гучков не смог стать лидером ввиду неприязненного отношения к нему императорской четы, вызванного его непрошеным вмешательством в самые интимные стороны семейной жизни монарха.

27 февраля на революционной волне в столице возник Петроградский Совет как власть рабочих и солдат. В этот же день к формированию буржуазной власти приступила Государственная дума. Однако последнюю интересовал прежде всего вопрос о военной диктатуре. Он обсуждался 27 февраля на частном совещании членов Думы. Остановились на кандидатуре командира 25-го армейского корпуса генерал-лейтенанта Л.Г. Корнилова, который был срочно назначен командующим Петроградским военным округом. По просьбе М.В. Родзянко кандидатура Л.Г. Корнилова была утверждена Николаем П. Одновременно царь назначил Г.Е. Львова министром-председателем Временного правительства, а Н.Н. Романова — верховным главнокомандующим. Таким образом, Дума могла говорить о переходе власти к Временному правительству “по закону”.

На частном совещании депутатов Думы 27 февраля из 19 выступивших только 6 высказались за взятие власти Думой и тем самым за возобновление ее деятельности. Благодаря кадетскому давлению Дума так и не решила возобновить свои заседания, а вместо этого был создан Временный комитет Государственной думы (ВКГД), хотя М.В. Родзянко продолжал вынашивать планы превращения ВКГД в Верховный комитет, который бы стоял над Временным правительством и Советом.

2—3 марта ВКГД на короткое время приобрел характер верховной власти, которую передал Временному правительству. Состав правительства, одобренный вечером 2 марта, был следующим: Г.Е. Львов (председатель совета министров и министр внутренних дел), П.Н. Милюков (министр иностранных дел), А.Ф. Керенский (министр юстиции), Н.В. Некрасов (министр путей сообщения), А.И. Коновалов (министр торговли), А.А. Мануйлов (министр народного образования), А.И. Гучков (военный министр), А.И. Шингарев (министр земледелия), М.И. Терещенко (министр финансов), И.В. Годнее (государственный контролер), В.Н. Львов (обер-прокурор Святейшего синода).

При рассмотрении вопроса о формировании новой управленческой элиты буржуазно-демократического государства целесообразно отметить такое явление, как относительно быстрая адаптация высшей царской бюрократии к новому строю.

Парадокс русской жизни состоял в том, что буквально с первых часов существования Временного правительства прежняя элита, еще совсем недавно олицетворявшая самодержавную монархию, стала одной из наиболее надежных опор буржуазно-демократического режима. Такое безусловное признание Временного правительства царской элитой, ее инверсия объясняются следующими причинами:

1. Резкое неприятие монаршей элитой внутриполитического курса, проводимого императором Николаем II накануне Февральской революции. Основой такого неприятия служил “миф о Распутине”.

2. Легкость, с которой царская элита признала февраль, связана также с тем, что переворот его вожди облекли в относительно легитимные формы, в результате чего не возникло резкого противопоставления нового режима монаршему строю. Борьба против новой власти означала бы в данной ситуации непослушание царской воле. Именно этим и объясняется, что свержение монархии не вызвало массового политического движения в ее защиту.

За март 1917 г. личный состав высшей ведомственной партократии обновился почти на треть. В этом смысле преуспели министры-социалисты, заменявшие высокопоставленных министерских чиновников своими коллегами по партии, не имевшими, по свидетельству самого Керенского, “ни малейшего представления о работе правительственных учреждений”. Таким образом, преемственность между высшей царской бюрократией и правящей элитой “нового порядка” была лишь частичной и притом убывающей.

Движущие силы революции 1917 г. носили очевидный антипарламентский и антипарламентаристский характер. Их противники не опирались и не могли опереться на идею Государственной думы в любом его проявлении именно потому, что еще до революции она не заняла места в системе власти как реальное народное представительство. В будущем Государственной думы уже предугадывалась печальная судьба Всероссийского Учредительного собрания. Как во время, так и после февраля 1917 г. парламентаризм в России был обречен именно потому, что до революции он так и не стал органической составляющей государственного управления и воспринимался лишь нужным или ненужным придатком власти.

Таким образом, отречение императора как ключевой фигуры монархической системы привело к распаду корпоративных связей бюрократической элиты, к развалу монархических партий. Временное правительство имело мало реальной власти. Она фактически оказалась на поводу у параллельно созданного социалистическими партиями Петросовета рабочих и солдатских депутатов, который приказом № 1 подчинил себе воинские части по всей стране. Либеральная политическая элита оказалась неспособной к созидательной административной деятельности, проявила значительные колебания и “редкое политическое безволие” в строительстве и действии вертикали власти: премьер — правительство (министерства) — правительственные комиссары на местах (и их опора — общественные исполнительные комитеты, земства и городские думы).

Временным правительством осуществлялся ряд действий, которые именуются функциями управления:

I. О функции планирования, которая связана с целеполаганием, можно судить по содержанию Декларации Временного правительства о его составе и задачах от 3 марта. Этот документ проливает свет на прогностическую функцию правительства всего периода революции с февраля по октябрь, ибо Декларация от 3 марта с небольшими изменениями подтверждалась в декларациях от 6 мая, 8 июля, 26 сентября последующих составов Временного правительства. Программа правительства от 3 марта утвердила создание нового правительства, была согласована с Исполкомом Петросовета (собственно он ее и выдвинул) и состояла из 8 пунктов:

“1. Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным; в том числе: террористическим покушениям, военным восстаниям, аграрным преступлениям и т.д.

2. Свобода слов, печати, союзов, собраний, стачек, с распространением политических свобод на военнослужащих в пределах, допустимых военно-техническими условиями.

3. Отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений.

4. Немедленная подготовка к созыву, на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования, Учредительного собрания, которое установит форму правления и Конституцию страны.

5. Замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления.

6. Выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования.

7. Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении.

8. При сохранении строгой военной дисциплины в строю и при несении военной службы — устранение для солдат всех ограничений в пользовании всеми правами, предоставленными всем остальным гражданам”.

В исследовательской литературе имеются разные оценки названной восьмистатейной программы. Проанализируем три наиболее важные точки зрения.

1. При всей значимости декларации в ней ничего не говорилось о вопросах, больше всего волновавших граждан: о мире, о земле, о сокращении продолжительности рабочего дня, о сроках созыва Учредительного собрания. Документ составлялся в спешке, составители стремились угодить всем политическим партиям.

2. “Этот документ, плод ночного творчества вконец утомленных политиков, повлек самые печальные последствия. Самыми пагубными были пункты 5 и 6, которые единым махом сметали губернскую администрацию и полицию, традиционно оберегавших устои Российского государства. Органы местного самоуправления — т. е. земства — и городские советы, которые должны были заменить их, никогда не несли административной ответственности, да и не были к тому приспособлены. В результате страну мгновенно охватила анархия, вину за которую правительство стремилось свалить на старый режим, но в которой в действительности во многом было повинно само. Никогда ни одна революция, ни до, ни после 1917 г., не производила такого опустошительного разгрома административного аппарата.

Едва ли менее вредоносными были пункты 1 и 7. Конечно, демократическое правительство и не могло содержать в заточении или ссылке политических деятелей, осужденных за их убеждения. Но всеобщая, без разбору амнистия, распространявшаяся и на террористов, привела к тому, что Петроград кишел самыми крайними радикалами, возвратившимися из Сибири и из-за границы. Они путешествовали на правительственный счет, горя желанием свергнуть это самое правительство… Получалось, что Правительство само дало волю врагам демократии… уступило большую долю власти над 160 тысяч солдат (Петроградского гарнизона. — B.C.), но и пригрело в столице озлобленную и вооруженную крестьянскую массу, которую его враги не преминули повернуть против него же”.

3. “Отречение Николая II вообще не предусматривало смены государственного порядка и создания какого-либо нового органа верховной власти”. “Акт 3 марта”, единственный санкционирующий создание Временного правительства документ, по своему характеру был уже не “Высочайшим изволением”, а “революционной хартией”. Он отменял Основные законы, обеспечивал принципиально новые правовые условия и, как признало само правительство, был “единственной Конституцией русской революции”. Тем самым остальные органы власти (например, Думы) теряли всякую законность существования.

Приведенные выше точки зрения представляют интерес, однако при их рассмотрении целесообразно учесть следующее:

1. Планирование преобразований предполагает рассмотрение денежных и других ресурсов, обеспечивающих достижение поставленных целей. Такой расчет тогда не производился. Отсутствие денежных средств явилось одной из причин провала восьмистатейной программы (долг России составлял тогда 55 млрд. руб., а день войны обходился в 50 млн. руб.).

2. В декларации проявилась и прискорбная черта менталитета россиян — все доводить до крайностей, до пределов возможного (радикализм прогностической функции управления). Так, революцией было рождено такое явление, как глумление над историческим прошлым, наложившее в будущем отпечаток на всю советскую эпоху управления. В Декларации от 3 марта нет и намека на компромисс с исторической властью.

У составителей Программы (решающую роль в ее формировании сыграли “социалисты” — руководители Петросовета) тогда еще не сформировались представления о системе организаций, которые обеспечили бы достижение целей.

II. Функция организации включает делегирование заданий, возникающих при планировании, различным людям, группам, организациям. Распределение заданий приводит планы в действие.

1) Реорганизация Временного правительства посредством включения в его состав новых ведомств: Министерства труда (главной целью которого было примирение труда и капитала, развитие системы социального страхования); Министерства продовольствия, унаследовавшего задачи министерства земледелия; Министерства государственного призрения, принявшего на себя функции благотворительных органов. В августе 1917 г. вместо Синода создано Министерство по делам вероисповеданий.

2) Регулирование экономики посредством создания специальных организаций (органов): Главного земельного комитета (готовил материалы для земельной реформы); Общегосударственного продовольственного комитета (руководимого министром земледелия и вырабатывавшего общегосударственный продовольственный план); Экономического совета, Главного экономического комитета (их цель — стабилизация хозяйственной ситуации в стране, ведущей войну и охваченной революцией). Для управления Кавказом создан Особый закавказский комиссариат; Временный комитет Донецкого бассейна; Временный комитет Уральского горнозаводского района и др.

3) Для эффективного законотворчества, координации деятельности министерств Временное правительство сформировало Юридическое совещание. При нем действовала Особая комиссия по составлению проекта основных государственных законов, проекта Конституции (под председательством Н.И. Лазаревского и В.М. Гессена). В России, как уже упоминалось, предполагалось учредить президентскую республику с двухпалатным парламентом.

Все важнейшие организации, созданные Временным правительством, имели реформистский характер.

Ш. Функция исполнения. Специалист науки управления Р. Фальмер (США) отмечал: “Исполнение осуществляется с помощью лидерства: руководство исполнением задания не может быть распределено по организации”. Первыми лицами в губерниях являлись комиссары Временного правительства, как правило, кадеты, депутаты государственных дум. Именно они отвечали за исполнение указаний Центрального правительства: (на Дону, например, — областной комиссар, учитель М.С. Воронков, на Кубани — помещик К.Л. Бардиж, на Тереке — областной атаман М.А. Караулов — все депутаты Государственной думы, в Ростове — председатель Доно-Кубано-Терского союза земств В.Ф. Зеелер).

Высшим исполнительным, а также законодательным и распорядительным органом являлось Временное правительство. Главными фигурами государственного управления в те исторические 8 месяцев деятельности правительства были его премьеры. Помещик, князь Г.Е. Львов, который до 1917 г. возглавлял Союз земств и городов, руководил правительством со 2 марта по 7 июля 1917 г. С 8 июля по 25 октября министром-председателем являлся, как известно, А.Ф. Керенский. Именно на них история возложила ответственность за судьбу страны в то кризисное время.

IV. Контроль как функция управления. По Р. Фалмеру, “контролирование — это функция управления, в соответствии с которой управляющие:

1) собирают информацию о текущем состоянии исполнения внутри организации;

2) сравнивают текущее исполнение с заранее установленными нормами выполнения;

3) исходя из этого сравнения определяют, следует ли изменить организацию, чтобы достигнуть ранее поставленных целей.

Контроль правительства осуществлялся: 1) широкой практикой посылки Временным правительством своих министров, особо уполномоченных эмиссаров для контроля на местах; 2) переработкой правительством информации из регионов; 3) телефонно-телеграфной связью с местами и др.

В 70-х годах прошлого века «пылающим континентом» называли Латинскую Америку. Ныне с полным основанием тот же эпитет можно приме­нить по отношению ко всей Африке — от Кейптауна до Каира. Разнятся только масштабы и формы конфликтов — от разгула бандитизма в сравни­тельно спокойной ЮАР до откровенного этнического геноцида в Экватори­альной Африке. Самое удивительное, что мировые СМИ этого как бы и не заме­чают. Правда, в связи с  визитом Дж. Буша на Черный кон­тинент — вспомнили. А заодно обратили внимание и на ситуацию в Либерии, откуда отправился в добровольное изгнание местный президент-диктатор Ч. Тейлор и где перед этим в течение всего нескольких дней было убито свы­ше тысячи мирных жителей. Но вот о том, что кровь в этой небольшой стра­не льется уже свыше 15 лет, а число жертв среди ее граждан за это время вплотную приблизилось к 100-тысячной отметке, — об этом «цивилизован­ное» человечество и средства массовой информации как-то подзабыли. Впрочем, хорошо уже, что вообще вспомнили, что существует такой мате­рик — Африка. И живут там тоже люди — ни мало, ни много, а почти 800 миллионов человек, до которых после окончания «холодной войны», кажется, никому нет никакого дела.

Сказать, что у Африки множество проблем, значит не сказать ничего. Несмотря на колоссальные природные богатства, 33 из 48 наиболее экономически отсталых стран мира находятся именно на этом континенте, за минув­шее десятилетие суммарный долг африканских стран вырос со 116 до бо­лее чем 330 миллиардов долларов. Уровень смертности в Черной Африке в 1,6 раза выше мирового, детская смертность вообще просто чудовищна —  95%, а продолжительность жизни не превышает 53 лет. Еще один бич — эпидемия СПИДа. В настоящее время более 65 % случаев только зарегистрированных заболеваний этой «чумой XXI века» приходят­ся на Африку. На самом деле число больных гораздо больше, поскольку в африканской «глубинке» врачей вообще никогда не видели. Для примера, в армии достаточно благополучной по местным меркам ЮАР служат до 30 процентов ВИЧ-инфицированных — что же говорить о других государствах? И вот на этом столь безрадостном фоне Африканский континент ока­зался втянутым еще и в нескончаемую череду войн и вооруженных конф­ликтов — ими только сейчас охвачено более 20 расположенных здесь стран. Число беженцев и перемещенных лиц превысило 9 миллионов человек, причем понятно, что лишь мизерная часть из них получает хоть какую-то гуманитарную помощь — остальные обречены на постепенное вымирание от голода и нечеловеческих условий существования. Растет жестокость войн — если в 1980-х годах в Африке было убито порядка 4 миллионов человек (в подавляющем большинстве случаев — мирных жителей), то только за пе­риод «первой мировой войны в Африке» в Демократической Республике Конго (бывший Заир) с 1998-го по апрель 2003 года — 3 миллиона. Всего же за время независимого существования африканских государств (примерно с начала 1960-х годов) жертвами вооруженных конфликтов стали более 10 миллионов жителей континента — число, в какой-то мере сопоставимое со значениями потерь мировых войн. Но о последних знают все — а вот на Африку будто махнули рукой. Объясняется это просто. Нефть на Запад идет? Идет. Алмазы, золото, уран на мировой рынок поступают? Поступают. А что происходит за пределами шахт и рудников, Западу с его «золотым миллиардом» всегда было глубоко безразлично.

Начало нынешних конфликтов надо искать в событиях сорокалетней давности — в период деколонизации, когда линии раздела между вновь образуемыми африканскими государствами были проложены совершенно без учета их национального и племенного деления — по тем самым простым прямым, которые так подходили в свое время колонизаторам из европейских стран. Кстати, создается ощущение, что ностальгия по временам гос­подства «белого человека» (которая, в сущности, сродни тоске по «сильной руке»), не угасла в Африке и до сих пор. А где «сильная рука» — там и реп­рессии, и войны. Так происходит везде и всюду, в том числе и в Африке.

Причин же для конфликтов на континенте изначально было превели­кое множество. Во-первых, это огромное многообразие этнического соста­ва — 50 наций и 3 тысячи различных племен, говорящих на разных языках⁶. Естественно, что у «детей природы» (мы не касаемся древних африканских культур, зачастую, кстати, мало уступавших европейским) границы ареа­лов обитания мало совпадали с теми 73 % прямых и дугообразных линий, которые начертали на картах кабинетные лондонские, парижские и брюссельские теоретики. Судя по всему, у них существовали некие негласные договоренности и согласования, плоды которых Африка пожинает и по сей день.

Дальше — больше. На африканские подмостки вышли США (заинтересованные в природных ресурсах и долго прикрывавшиеся режимом, гос­подствовавшим в ЮАР) и СССР (в нашей стране своих ресурсов хватало, но превыше всего была идеология). Одним из результатов развернувшего­ся соперничества стали, например, полтора миллиона погибших во время гражданской войны в Анголе только за 1975-1991 годы.

Вообще говоря, можно понять логику XIX и XX столетий: вначале колониальную, потом — идеологическую. Но вот логику новоявленного «PaxAmericana» понять невозможно. США в данный момент получают только из еще не оправившейся от гражданской войны Анголы до 7 % всей импортируемой нефти, а в перспективе ее объем может составить до 12 % ввозимого «черного золота». В принципе же Африка, по расче­там американских специалистов, способна обеспечить до 25 % всей ввозимой в США нефти — и избавить их от повторения энергетического кошмара 1973 года.

Поэтому теоретически в урегулировании ситуации в Анголе в первую очередь должны были бы быть заинтересованы именно в Белом доме — однако, похоже, Вашингтон ситуация «ни войны, ни мира» в этой африканской стране вполне устраивала и устраивает. По-крайней мере, на наруше­ния введенных в 1993 году международных санкций против движения УНИТА США все эти годы явно смотрели сквозь пальцы. В результате доходы вооруженной оппозиции только от продажи алмазов за последние 10 лет, по оценке экспертов ООН, превысили 4 миллиарда долларов. Через посредников алмазы поступали в Антверпен, а вырученные средства шли в первую очередь на закупки оружия. В результате формирования УНИТА, несмотря на тяжелые поражения 1999 года, понесенные от правительственных войск, сохранили свою боеспособность и в настоящее время насчиты­вают не менее 8 тысяч бойцов (против 90 тысяч солдат регулярной армии). Создается ощущение, что УНИТА используется в качестве фактора давления на Луанду для обеспечения экономических интересов западных стран и Израиля (последний получил эксклюзивные права на закупку ангольских алмазов). Робкие же попытки ООН как-то повлиять на ситуацию в стране фактически прервались после того, как в районе Уамбо в 1998-1999 годах были сбиты два самолета этой организации (при этом 23 человека погибли), а правительство Анголы обвинило миссию ООН в пассивности и нежелании предпринимать конкретные действия для соблюдения условий ранее дос­тигнутых с оппозицией договоренностей. Более того — после ряда пограничных инцидентов у Анголы возник еще и постоянный источник напряженности на границе с Замбией.

Идеологическая и политическая зашоренность лидеров великих дер­жав привела и к тому, что в последние десятилетия в Африке появились такие монстры, которые и просвещенным, и малопросвещенным европейцам со времен Средневековья даже не снились. Взять, к примеру, властителя Центрально-Африканской Республики (а в упоминаемый период — империи) сержанта Бокассу. Кушал своих подданных в течение 13 лет — впол­не возможно, что продолжал бы заниматься этим и далее, и мировое сооб­щество неким косым взглядом все это бы проглядело — а к чему, собствен­но, глядеть? Вот потом уж, после очередного переворота, «узнали мы всю правду про него».

Или Иди Амин Дада, правитель Уганды на протяжении 8 лет. Тоже талантливьгй лидер — число сограждан к концу его правления оказалось при­мерно на миллион меньше, чем до него. Здесь, к сожалению, и нам покаяться не грех — СССР же его оружием, пусть и не зная толком, на что оно идет, снабжал, рассчитывая, что он выберет «социалистическую ориентацию».

Понятно, что в поддержке «идейно близких» режимов от Советского Союза не отставали (а чаще всего опережали) и Соединенные Штаты. Благополучно вытеснив такие старые колониальные державы, как Англия, Фран­ция и Бельгия, они почувствовали себя властелинами здешнего мира. В ито­ге родилось столь одиозное детище, как диктатор Заира Мобуту, умудрив­шийся из потенциально богатейшей страны Африки сделать беднейшую и озлобленную против всех. Она и стала в итоге ареной первой панафриканс­кой войны.

Наиболее трудноразрешимая ситуация сложилась в Центральной Африке, причем положение усугубляется тем, что ее корни уходят в дале­кое прошлое. Еще в XVI веке на берегах африканских Великих озер появи­лось воинственное племя скотоводов — тутси, изрядно потеснивших куда более миролюбивых местных земледельцев — племена хуту. Аборигены же здешних мест — пигмеи тва — были практически вытеснены из социаль­ной жизни тех мест. Несмотря на то, что в Бурунди, например, тутси состав­ляют сейчас всего 14 % населения (в прошлом их доля, видимо, была не больше), они смогли захватить господствующее положение в зе­мельной, денежной и административной сферах, а главное — составить ко­стяк вооруженных сил. В колониальный период германская, а позднее бель­гийская администрации пользовались межэтнической враждой по принци­пу «разделяй и властвуй».

После получения независимости и образования Королевства Бурунди в 1962 году напряженность во взаимоотношениях между хуту и тутси не уменьшилась, а скорее возросла. Последовал ряд политических убийств и государственных переворотов, сопровождавшихся, как правило, кровавыми казнями, причем, если сами перевороты происходили внутри военно-политической элиты тутси, то провоцировали они конфликты уже на межэтнической почве. В частности, в августе 1988 года вооруженные группы хуту напали на деревни тутси, в результате чего всего за четыре дня было выре­зано 20 тысяч мирных крестьян. Столько же погибших (только по офици­альным данным) насчитывалось и в декабре 1991 года после столкновений в столице страны между правительственными войсками и формированиями партии за освобождение народов хуту. Затем — новый переворот и новые этнические чистки, в результате которых только за последние 6 лет погиб­ло свыше 200 тысяч человек. Еще 500 тысяч мирных жителей из числа пле­мен хуту были насильственно депортированы в контролируемые армией тутси зоны — и это при том, что население страны составляет всего около 7 мил­лионов человек.

Сходная ситуация сложилась и в соседней Руанде. Как и в Бурунди, к моменту прихода европейских колонизаторов здесь сложилась господствующая феодальная элита, состоявшая из выходцев племени тутси. В период существования бельгийской подмандатной территории Руанда-Урунди ка­стовая этническая система была закреплена, и тутси (не более 9 % от общей численности населения) активно использовались Брюсселем в колониальном административном и репрессивном аппарате. Тем самым была заложена почва для будущих межэтнических конфликтов, причем ситуация усугублялась еще тем, что Франция, действуя в собственных интересах, поддерживала племена хуту.

В результате в 1959 году, перед формальным обретением Руандой независимости, по этой стране прокатилась дикая резня — 100 тысяч тутси было убито, сотни тысяч бежали в соседние Конго, Заир и Уганду, составив костяк вторгшихся в 1990 году на территорию Руанды военных формирований. Началась гражданская война, приведшая после гибели в авиакатас­трофе президентов Бурунди и Руанды к новой волне террора, только мас­штабы его были еще страшнее — свыше миллиона погибших и два милли­она хуту-беженцев¹³. Последние уже ни на что не надеялись, но, имея на руках десятки тысяч единиц стрелкового оружия, занялись откровенными грабе­жами и мародерством (впрочем, это свойственно вообще для всех противо­борствующих в Черной Африке сторон, где конфликты скорее похожи на столкновения бандгрупп, нежели на действия регулярных армий).

Ареной наиболее масштабной за последнее десятилетие войны на континенте стала Демократическая Республика Конго (ДРК — бывший Заир). Пришедший здесь к власти в середине 1960-х годов Мобуту Сесе Секо пра­вил страной более 30 лет. Естественно, не без посторонней помощи — сто­ило США углядеть в 1975 году в пришедшем к власти в Анголе марксистс­ком правительстве угрозу своим «жизненным интересам» в регионе, как диктаторскому режиму Мобуту были открыты все каналы военной поддер­жки. В результате из Соединенных Штатов в Заир было поставлено оружия на 300 миллионов долларов, а еще 100 миллионов было затрачено на обуче­ние личного состава. Помощь пришлась как нельзя более кстати — за годы своего правления Мобуту довел страну до такой степени нищеты и дегра­дации, что это не могло не вызвать периодических всплесков вооруженных выступлений в Заире.

В 1997 году режим Мобуту был наконец свергнут, и к власти в стране пришел президент Лоран-Дезире Кабила, опиравшийся в основном на хуту. Страна была переименована в ДРК, однако уже в 1998 году конголезские тутси подняли вооруженное восстание. Правительства Руанды, Уганды и Бурунди новый режим тоже явно не устраивал, и при их поддержке быв­шие войска Мобуту быстро объединились с повстанцами тутси и почти уже совсем выбили Кабилу из столицы страны Киншасы, но в том же 1998 году на его стороне выступили Ангола, Зимбабве и Намибия. Прежде всего у Анголы тут был собственный интерес — базировавшиеся на юге ДРК боевики УНИТА при поддержке Уганды постоянно беспокоили ее границы, теперь же появилась возможность создания «пояса безопасности».

На стороне Кабилы сражались также ополченцы из числа руандийских хуту, бежавшие в свое время в Конго. Далее «процесс пошел», и в «африканском доме» все смешалось уже окончательно. Президент ДРК обратился за поддержкой еще и к Чаду, который не замедлил ее предоставить ее в виде своих воинских контингентов, а заодно и к Судану. В итоге в войну в ДРК оказались втянуты так или иначе 8 африканских стран, причем 6 из них непосредственно участвовали в боевых действиях. Иностранные воинские контингенты, вторгшиеся на территорию Конго, насчитывали свыше 35 тысяч военнослужащих, не считая местных войск и антиправительственных формирований. В последние входило до 30 тысяч хорошо орга­низованных и обученных бойцов, оперировавших с территории Руанды и Уганды, что послужило основанием вспомнить о том, что именно в этих двух странах в последние годы США были созданы тренировочные лагеря для подготовки местных военнослужащих к участию в миротворческих опера­циях. В частности, для этих целей в 2000 году Уганде было предоставлено 400 тысяч долларов, Руанде — 325 тысяч. Впрочем, и режиму Кабилы сра­зу после его прихода к власти администрация Б. Клинтона предложила во­енную помощь — так что от позиции США вокруг конфликта в Конго оста­ется весьма двойственное впечатление.

В целом в военных действиях в ДРК прослеживаются три составляющие: борьба Кабилы со стремившимися свергнуть его повстанцами, межэт­нический конфликт между хуту и тутси на востоке страны и вооруженные акции других африканских стран, преследовавших прежде всего собствен­ные цели. Межэтнические конфликты, впрочем, затронули не только тутси и хуту. Так, в июне 1999 года на северо-востоке страны начались стычки между земледельческим племенем ленду и скотоводческим — хема. За не­сколько месяцев было убито свыше 7 тысяч человек, в том числе женщины и дети. Всего же за период с 1998 года в ДРК погибло до 3 миллионов жите­лей при общей численности населения в 43 миллиона, и это не считая мил­лионов беженцев.

После убийства президента Кабилы его место занял сын Жозеф, которому удалось договориться с мятежниками. В начале апреля 2003 года вой­на формально завершилась, были объявлены первые с момента получения независимости в 1960 году всеобщие выборы. В соответствии с мирными соглашениями из ДРК было выведено 15 тысяч иностранных военнослужащих, в том числе 10 тысяч из Руанды, 2,3 тысячи — из Уганды, 2,2 тысячи — из Зимбабве. В стране развернуты миротворческие силы ООН (миссия MONUC), включая войсковые формирования численностью 4251 человек, прежде всего из африканских стран, и с годовым бюджетом в 608,3 милли­она долларов. Вроде бы, все хорошо — но, к сожалению, подобного рода со­глашения уже заключались в 1999 году в Лусаке. Перемирие тогда продли­лось очень недолго и закончилось вспышкой новых столкновений, включая стычки между угандийскими и руандийскими миротворцами. Так что гово­рить о полной стабилизации в ДРК, видимо, еще преждевременно.

Напряженность сохраняется и в других центральноафриканских странах. Так, в 1999 году были подписаны мирные соглашения об окончании длив­шейся 8 лет гражданской войны в Сьерра-Леоне, в ходе которой погибли 200 тысяч человек и 2,5 миллиона жителей стали беженцами (до войны численность населения составляла 4,5 миллиона человек)¹⁶. Тогда же в страну  был направлен контингент миротворцев ООН численностью в 6 тысяч че­ловек, однако это не помешало боевым действиям вновь вспыхнуть в мае 2000 года, причем нападения повстанцев оказались в основном направлены против «голубых касок». Отбить нападения мятежников удалось лишь пос­ле того, как во Фритауне высадились до 900 британских морских пехотин­цев при поддержке 13 истребителей «Харриер» с авианосца «Илластриес». Поступали сообщения, что при этом в тылу наступавших на столицу Сьер­ра-Леоне партизан были высажены британские и американские спецназов­цы, причем последним якобы удалось захватить руководителя повстанчес­кого Объединенного революционного фронта Санко. Планирование и общее руководство боевыми действиями по подавлению вооруженной оппозиции осуществляли британские военные.

Незамедлительной реакцией Совета Безопасности ООН стало реше­ние о резком увеличении числа расквартированных в Сьерра-Леоне миро­творцев. Так, уже 19 мая 2000 года он санкционировал расширение своих во­инских континтентов в стране до 13 тысяч человек, а в настоящее время там находится самая большая из находящихся в данный момент в «горячих точках» войсковая миссия ООН, насчитывающая свыше 17 тысяч «голубых касок» (костяк ее составил нигерийский контингент), с бюджетом в 700 миллионов долларов. Тем не менее, из 45 тысяч повстанцев лишь 16 тысяч сложили оружие и зарегистрировались, более того, неоднократно происходили бло­кады лагерей миротворцев и нападения на них. В результате 90 военнослу­жащих, прежде всего из числа западноафриканских миротворческих сил, были убиты. И все же в 2002 году в стране под эгидой ООН прошли всеоб­щие выборы, после чего обстановка в стране несколько стабилизировалась.

Межэтнический характер носили и три попытки военных переворотов, происшедшие начиная с 1996 года в Центрально-Африканской республи­ке. Избранный в 1993 году президентом Патассе принадлежит к народно­сти сара, его конкуренты — к традиционно правившему страной южному племени якомо. Первые два выступления (в 1996-м и 1997 годах) были подавлены в основном за счет французских интервенционистских сил — присутствие в стране миротворческих контингентов из франкоязычных африканских стран особого влияния на путчистов не оказало.

Попытка переворота, имевшая место в мае 2001 года, грозила более серьезными последствиями. Патассе обвинил Руанду в поддержке мятежников и обратился за помощью к Ливии, которая откликнулась быстро и охотно. Одновременно в ЦАР с территории ДРК прибыли поддерживаемые Угандой бойцы из конголезского повстанческого движения, к ним, по некоторым сообщениям, присоединились и военнослужащие из Чада. Интерна­ционализация конфликта грозила весьма серьезными последствиями, тем более что на действия Ливии весьма болезненно отреагировали США. Быс­трое подавление путча разрядило обстановку, однако отрывочные сообще­ния о начавшихся после провала мятежа репрессиях против якомо вряд ли позволяют говорить о полном разрешении кризиса в стране.

Одним из основных источников напряженности в регионе стала Сомали. После неудачной войны с Эфиопией эта страна фактически распалась примерно на 20 феодальных уделов, контролируемых полубандитскими формированиями, воцарились разруха и голод. В 1992 году ООН (фактичес­ки по инициативе США, окрыленных успехами операции «Буря в пустыне») попыталась повлиять на ситуацию в Сомали путем проведения «воен­но-гуманитарной операции». Миссия получила наименование UNOSOM (американское наименование операции — «Возрождение надежды»). В ап­реле 1992-го в стране высадились первые контингенты морской пехоты США, а к лету 1993 года численность контингента войск ООН достигла 28 тысяч человек, поддерживаемых вертолетами и тяжелой бронетехникой. Миротворцы, тем не менее, наткнулись на упорное сопротивление со сто­роны отбросивших междоусобные противоречия вооруженных группиро­вок; за несколько месяцев число потерь среди «голубых касок» превысило 150 человек. После гибели в 1993 году 18 американских спецназовцев, пы­тавшихся захватить полевого командира Айдида, американский контин­гент совершил бесславную ретираду из страны, и к 1995 году UNOSOM пре­кратила свое существование, бесплодно выбросив на ветер 1,7 миллиарда долларов.

В 2000 году в Сомали худо-бедно, но было образовано переходное правительство — в настоящее время оно контролирует некоторые районы сто­лицы страны Могадишо, но не более того. Между делом на севере страны появились два самозваных государства — Сомалиленд и Пунтленд, прочие территории управляются полевыми командирами по клановому принципу. По оценкам ООН, до 1,6 миллиона сомалийцев сейчас находятся на грани голодной смерти, а межклановые и межрелигиозные (между чернокожими христианами Юга, поддерживаемыми Кенией, и мусульманами Севера) только за первые три года нынешнего столетия унесли до полумиллио­на жизней. В довершение ко всему на территории страны разместились де­сятки баз и учебно-тренировочных лагерей исламистских террористичес­ких организаций, которые весьма активно действуют на территориях со­седних государств, способствуя интернационализации конфликта вокруг Сомали. Предполагается, в частности, что именно с территории этой стра­ны боевиками «Аль Каиды» были организованы взрывы около посольств США в Кении и Танзании в 1998 году, унесшие жизни 224 человек. Кроме того, с территории Сомали оперирует так называемый «Фронт освобождения оромо» (ФОО), борющийся за создание собственного государства на территории Эфиопии (там численность племен оромо составляет до 40 % населения страны) и Кении.

Вооруженный конфликт между Эфиопией и Эритреей длится уже бо­лее 12 лет, унося каждый год десятки тысяч жизней мирных жителей (в том числе и на почве голодной смерти, меж тем как Эритрея, например, тратит свыше 30 % своего ВВП на военные расходы — самый высокий по­казатель в мире). Вначале он носил достаточно интенсивный характер, с участием авиации (в бой бросались только что закупленные Эфиопией «Су-27» и эритрейские «МиГ-29»), танков и артиллерии. Затем конфликт перешел в вялотекущую стадию, однако уже в 1999 году Эфиопия обвинила свою бывшую провинцию Эритрею в том, что та поддерживает сепаратистов, действующих с территории так и не вышедшей из состояния многолетней пол­ной анархии Сомали. Аддис-Абеба направила на юго-запад этой страны до 3 тысяч своих солдат с танками, авиацией и артиллерией и создала собственную буферную зону глубиной до 400 километров. Кроме того, она ока­зала поддержку авиацией и артиллерией оппозиционной Айдиду группировке «Армия сопротивления раханвейн», что позволило той захватить стратегически важный город Байдоа в 250 километрах от Могадишо¹⁷. В этот момент Ливия отозвалась на призыв Айдида и выступила на стороне Сомали и Эритреи, а Кения, которой вовсе не улыбалось видеть на своей территории десятки тысяч беженцев (а заодно и боевиков из эфиопских  антиправительственных организаций, включая ФОО), заявила о поддерж­ке Аддис-Абебы. Американцы тоже внесли свой скромный вклад в местные конфликты, объявив Сомали вотчиной «Аль Каиды» и на­неся ракетно-бомбовые удары с воздуха то ли по террористам, то ли по мир­ным объектам (похоже, в Вашингтоне так и не смогли простить сомалицам свое фиаско 1993 года).

Тем не менее, к настоящему времени конфликты в районе Африканского Рога удалось если не потушить, то, по крайней мере, поставить под кон­троль. Между враждующими сторонами прошли переговоры в рамках Организации африканского единства (ОАЕ), с июля 2000 года на границе между Эфиопией и Эритреей функционирует миссия ООН UNMEE, насчи­тывающая более 4 тысяч военнослужащих, с бюджетом в 231 миллион дол­ларов. Побережье Сомали в антитеррористических целях блокировано с моря кораблями США, Великобритании и ФРГ, а на суше союзником США выступила Эфиопия (преследуя, впрочем, собственные цели — предотвра­тить отторжение от страны обширных районов, населенных этническими сомалийцами). Так что боевые действия на Африканском Роге пока стихли. Вот только — надолго ли?

В то же время в соседнем Судане никакого прогресса в урегулирова­нии длящейся более 20 лет гражданской войны и близко не видно. Основ­ными конфликтующими сторонами здесь выступают центральное прави­тельство, представляющее мусульманское большинство страны, и борю­щиеся с ними сепаратисты из Суданской народно-освободительной армии (СНОА). Последние представляют христианскую (коптскую) общину Суда­на, состоящую из проживающих на юге страны негроидных племен. Ору­жие для СНОА поставляет в основном Аддис-Абеба, средства поступают от достаточно богатой коптской общины Египта, а хартумский режим субсидируется монархиями Персидского Залива, что позволило центральному правительству довести свой военный бюджет до 600 миллионов долларов — около половины всех госбюджетных расходов. Непосредственно на ведение боевых действий уходит до 400 миллионов долларов в год. Результат конф­ликта — до 1 миллиона погибших и до 9 миллионов человек находящихся на сегодняшний день на грани голодной смерти при общей численности на­селения в 20 миллионов. Каких-либо попыток урегулировать конфликт из­вне по сути не было, зато страну активно осваивают исламские террорис­тические организации, включая все ту же «Аль Каиду». Кроме того, здесь действует до двух десятков баз вооруженных отрядов алжирских фунда­менталистов.

Почти во всех африканских странах продолжают действовать группировки мятежников и просто бандитов. В Уганде, к примеру, орудует «Ар­мия сопротивления Господня» (АСГ), «пророк» которой пытается заставить сограждан жить по ветхозаветным законам (трактуемым весьма своеобраз­но: им, к примеру, запрещается пользоваться любыми средствами передви­жения). В случае же недопонимания со стороны соплеменников тем по­просту и без лишних разговоров рубят руки и ноги. Помимо укрепления общественной нравственности, боевики еще и похитили до 20 тысяч несовершеннолетних, причем мальчиков приучают грабить и убивать, а девочек используют в качестве обслуживающего персонала или же понуждают заниматься проституцией.

Впрочем, рассматривать АСГ просто как бандформирование нельзя, иначе она не смогла бы на протяжении 15 лет успешно бороться с центральным правительством. Здесь, как и в большинстве других африканских стран, в основе конфликта лежат межэтнические противоречия. АСГ поддерживается племенем ачоли, оказавшихся после прихода к власти в Кампале южан на положении граждан второго сорта. Для борьбы с повстанцами централь­ное правительство с марта 2002 года сосредоточило на севере страны до 14 тысяч военнослужащих, усиленных танками и вертолетами (численность АСГ к тому времени составляла около 3,2 тысячи человек, хотя эти данные могут быть весьма заниженными). Благодаря решительным действиям к началу 2003 года удалось уничтожить или взять в плен до 2 тысяч боеви­ков, при этом на стороне Кампалы выступала СНОА. Последнее вызвало серьезное недовольство Хартума, однако ряд нападений АСГ на суданские поселения нежданно-негаданно сделал две страны союзницами в борьбе с экстремистами ачоли.

Летом 2002 года при посредничестве религиозных деятелей между АСГ и Кампалой были подписаны мирные соглашения, которые, однако, окончательно рухнули в марте 2003-го — судя по всему, АСГ воспользовалось перемирием лишь как передышкой для наращивания собственных сил. Очередной конфликт повстанцев с правительственными войсками обо­стрился в мае 2003 года, и исход его трудно предсказуем.

В целом приходится констатировать, что на африканском континенте действия миротворческих сил оказались малоэффективными. Договоренности, заключенные при посредничестве ООН и ОАЕ, неоднократно нару­шались, а наспех сколоченные контингенты межафриканских сил были слишком слабы, чтобы разъединить конфликтующие стороны. Потерпев полное фиаско в Сомали, США уже не рисковали посылать в Африку свои войска, ограничиваясь лишь тыловой поддержкой, поставками оружия и обучением местных формирований. Это, впрочем, не означает, что Соеди­ненные Штаты ослабили свое внимание к континенту, от ресурсов которого они в значительной степени зависят. Ставка была сделана, в частности, на формирование Африканских сил быстрого реагирования (СВР), состоящих из 12 тысяч парашютистов с современным вооружением из 7 африканских стран со стабильными режимами. К настоящему времени под руководством «зеленых беретов» из 3-й группы специального назначения уже прошли подготовку около 9 тысяч военнослужащих из Сенегала, Кении, Малави, Бенина, Мали и Нигерии, причем основная ставка делается на последнюю (в состав СБР вошли уже три нигерийских батальона).

Параллельно под эгидой ООН и ОАЕ создаются региональные Западноафриканские миротворческие силы (ЭКОМОГ), костяк которых опять-таки составляют нигерийцы как представители наиболее сильной в военном отношении страны Экваториальной Африки. ЭКОМОГ прошел достаточно успешную обкатку в Сьерра-Леоне и, видимо, будет применяться совмест­но с африканскими СБР.

С ЭКОМОГ взаимодействует и ЭКОВАС — экономическое сообщество стран Западной Африки. На проходившем в 1998 году в городе Ямусукро (Кот-д’Ивуар) саммите министров иностранных дел и обороны сообще­ства было принято решение о финансировании миротворческих опера­ций ЭКОМОГ. Первой операцией такого рода должно было стать разъеди­нение враждующих сторон в Гвинее-Бисау силами 1450 военнослужащих из Бенина, Гамбии, Того и Нигера. Однако в связи с проведением аналогич­ной операции в Сьерра-Леоне ЭКОВАС заявила, что в состоянии обеспе­чить присутствие в Гвинее-Бисау не более чем 600 миротворцев, итогом  стало возобновление военных действий между центральным правитель­ством и военными путчистами.

Вместе с тем, ряд конфликтов продемонстрировал, что взятие ситуа­ции под контроль было возможно лишь при участии европейских держав, прежде всего Франции и Великобритании. Франция, например, содержит в Африке относительно небольшой контингент из состава Иностранного легиона (5 тысяч человек), однако, как показала практика, способна в крат­чайшие сроки существенно нарастить его численность. Кроме того, при не­посредственной поддержке Франции создаются межафриканские регио­нальные силы (МАРС), при этом Париж взял на себя обязательства подго­товить и экипировать по одному батальону от стран-участниц МАРС. В их число входят Гана, Гамбия, Гвинея, Гвинея-Бисау, Кабо-Верде, Кот-д’Иву-ар, Мавритания и Сенегал.

Начиная с 1998 года регулярно проводятся учения контингентов МАРС. В первом из них была сформирована 3,5-тысячная бригада из военнослу­жащих 11 африканских стран, ее задачей была проводка гуманитарных кон­воев и создание зон безопасности. Расходы на учения в размере 6,5 милли­она долларов Франция взяла на себя. Впоследствии к аналогичным манев­рам привлекались и мелкие подразделения стран НАТО — США, Франции, Великобритании, Испании и др.

На юге континента основу миротворческих сил должна составить армия ЮАР. В 1998-2000 годах там прошла серия учений, которые обеспечивали, в частности, тяжелые военно-транспортные самолеты ВВС США. Помимо ЮАР, к ним были привлечены подразделения армий Анголы, Зим­бабве, Лесото, Замбии, Мадагаскара и Намибии.

Кроме этого, в рамках Западноевропейского союза были созданы «Южные евросилы», куда вошли части и соединения ВМС, ВВС и сухопутных войск от Испании, Италии, Португалии и Франции. В зону их ответственности были включены Марокко, Алжир, Тунис, Ливия и Египет. Численность сформи­рованной в 1996 году группировки — 25 тысяч человек — явно превосходит необходимую для обычной миротворческой операции и, скорее всего, «Юж­ные евросилы» предназначены еще и для взятия под свой контроль источ­ников энергоносителей в Северной Африке при обострении там ситуации.

С момента обретения Африкой независимости бесчисленная череда войн и вооруженных конфликтов и переворотов прокатилась по континен­ту, затронув практически все его страны. Одних лишь военных переворо­тов начиная с 1960 годов, в Африке произошло 111, и это не считая неудав­шихся (из числа последних три попытки было совершено только за минув­ший год: две — в Нигере, одна — в Кот-д’Ивуаре). Продолжают тлеть очаги межэтнической и межконфессиональной розни. Население континента влачит полуголодное существование, основная часть его пребывает в полнейшей нищете. А потому очевидно, что никакие единичные миротворческие и гуманитарные операции не способны положить конец вспышкам насилия и экстремизма — необходимо коренное изменение существующего миропо­рядка, срочные меры по преодолению вопиющей нищеты, отсталости и бо­лезней. Без этого говорить о хотя бы элементарной военно-политической стабильности в Африке просто не имеет смысла.

         Психология труда, отрасль прикладной психологии, изучающая психологические аспекты и закономерности трудовой деятельности человека. Психология труда начала формироваться на рубеже XIX-XX вв. в связи с ростом производственной сферы, появлением новых видов трудовой деятельности и массовых профессий, усложнением требований к человеку.
Возникновение психологии труда связано с началом научной организации труда. На первом этапе развития важнейшей проблемой была проблема профессионального отбора. Анализ различий в производительности труда у работников, получивших примерно одинаковую подготовку, привёл к мысли о существовании более или менее стойких индивидуальных различий в сфере так называемых профессиональных способностей. Были созданы специальные методы — тесты, с помощью которых стало возможным количественно оценивать эти способности и на этой основе производить профессиональный отбор. Возникла необходимость тщательного изучения психологии профессий. Были вскрыты различия в профессиональных склонностях, интересах и мотивах, побуждающих людей предпочитать одни профессии другим, организованы специальные консультационные бюро по оказанию помощи подросткам, выбирающим профессию. Возникла специальная ветвь психологии труда — профессиональная ориентация и профессиональная консультация. Появились специальные исследования законов развития профессиональных навыков и качеств, важных для различных видов труда. Задача этого раздела психологии труда — разработка рекомендаций по усовершенствованию методов обучения и применению специальных методов упражнения и тренировки.
Важную область психологии труда составило изучение колебаний работоспособности, связанных с утомлением, суточным ритмом, обоснование оптимального режима труда, при котором производительность и качество работы испытывали бы наименьшие изменения на протяжении рабочего дня, рабочей недели и т.д. Современная психологии труда разрабатывает специальные методики, позволяющие измерять утомляемость и степень снижения работоспособности. В этой области она тесно связана с физиологией труда. Психология труда накопила огромный материал по проблемам работоспособности и утомляемости, влияния на человека условий труда, характера выполняемых операций, монотонности и опасности труда, необычных и экстремальных условий работы, трудовой мотивации, развития потребностей и способностей человека в процессе коллективного труда и т.д. Одна из задач психологии труда — рациональное реконструирование профессий, выяснение психологически оптимального сочетания входящих в их состав операций, научное обоснование их целесообразной автоматизации, что имеет важное значение для повышения производительности труда. Она координирует свои усилия со специалистами в области механизации и автоматизации. Изучение психологических причин возникновения аварийных ситуаций привело к разработке специальных средств для профессионального отбора и предотвращения ошибочных действий с помощью особых методов упражнения и тренировки.
Исследование психологических особенностей конкретных видов трудовой деятельности, составление профессиограмм (содержательного описания профессий и профессиональной деятельности с точки зрения включения и использования психических свойств и способностей человека), определение набора профессионально значимых свойств личности способствовали формированию специальных направлений психологии профессий (например, психологии авиационной, космической, водительских профессий, конвейерного труда, с.-х. профессий и т.д.).
Наряду с экспериментальным методом большое место в психологии труда занимают аналитические методы. Применяется метод специальных упражнений, связанных с использованием различных устройств, моделирующих основные особенности профессиональной работы. Важную роль играют методы вариационной статистики.
В условиях современной научно-технической революции психология труда призвана изучать новые условия, формы и возможные стимуляции трудовой деятельности, новые профессии и требования к технически оснащенному труду. Психология труда имеет тесные контакты с социологией труда, социальной психологией, инженерной психологией, организационной и экономической психологией, конкретной экономикой, производственной этикой, эргономикой, физиологией и гигиеной труда, кибернетикой, с комплексом управленческих дисциплин, прикладной математикой, квалиметрией, технической эстетикой и т.д.
Человек и труд

Определения — профессия, рабочее место, специальность
Профессия (лат. professio — официально указанное занятие, специальность, от profiteer — объявляю своим делом), род трудовой деятельности (занятий) человека, владеющего комплексом специальных теоретических знаний и практических навыков, приобретённых в результате специальной подготовки, опыта работы. Профессиональная деятельность обычно является основным источником дохода. Наименование профессии определяется характером и содержанием работы или служебных функций, применяемыми орудиями или предметами труда. По мере развития производительных сил общества, применения более совершенных орудий труда и технологии производства, возникновения новых видов производства и отраслей науки углубляется разделение труда. В связи с этим в рамках профессии, установленных по производственному признаку, — металлург, горняк, строитель и т.д. — выделяются специализированные профессии: горновой доменной печи, забойщик, бетонщик и др. С научно-техническим. прогрессом связан процесс отмирания некоторых профессий и возникновения новых. Например, с появлением землеройных машин упраздняется профессия землекопа и получает распространение новая — машинист экскаватора; с применением в угольных шахтах врубовых машин и комбайнов ликвидированы профессии зарубщика, забойщика, навальщика. Многие профессии подразделяются на специальности; слесарь-инструментальщик, слесарь-лекальщик; врач-терапевт, врач-хирург и т.д. По мере развития комплексной механизации и автоматизации, улучшения организации производства и организации труда растет научно-технический и культурный уровень работников материального производства, формируются рабочие профессии широкого профиля (например, слесарь-наладчик, наладчик-эксплуатационник, оператор автоматических линий), обеспечивающие управление технологическими процессами и работой машин. Формирование профессии широкого профиля, а также совмещение профессий (специальностей) делает труд более творческим и содержательным, что ведёт к постепенному стиранию различий между умственным и физическим трудом.
Рабочее место — часть пространства, приспособленная для выполнения работником (группой работников) своего производственного задания; первичное звено предприятия. Оно включает: основное и вспомогательное производственное оборудование (станки, механизмы, агрегаты, средства, обеспечивающие безопасность труда, защитные устройства, улучшающие санитарно-гигиенические условия работы, энергетические установки, коммуникации); технологическую и организационную оснастку (установочные и иные приспособления, инструмент, контрольно-измерительные приборы, столы, верстаки, инструментальные тумбочки, стеллажи, шкафы, стулья, кресла). Различают рабочие места рабочих (основных, вспомогательных, обслуживающих), инженерно-технических и административно-управленческого персонала. Организация рабочего места тесно связана с организацией труда и производства на предприятии. Совершенствование рабочего места преследует цель создания такой материальной обстановки труда, которая обеспечивает повышение его производительности, способствует сохранению здоровья и развитию личности работника. При организации рабочих мест учитываются антропометрические данные, выводы научной организации труда, рекомендации физиологии, психологии и гигиены, требования эргономики, инженерной психологии и технической эстетики.
Специальность (от лат. specialis — особый, особенный, species — род, вид), комплекс приобретённых путём специальной подготовки и опыта работы знаний, умений и навыков, необходимых для определённого вида деятельности в рамках той или иной профессии (инженер-строитель, инженер-технолог, инженер-механик, слесарь-инструментальщик, слесарь-лекальщик, слесарь-наладчик, врач-терапевт, врач-окулист, врач-стоматолог). Специализация работника — один из видов профессионального разделения труда. Если функции по определённой специальности охватывают всю сферу трудовой деятельности работника, она соответствует понятию «профессия» (шофёр, газосварщик, библиотекарь, корректор, юрист и т.д.).

Средства труда и предметы труда
Средства труда или средства производства — это совокупность средств и предметов труда, используемых человеком в процессе производства материальных благ. Средства производства составляют вещественный фактор производительных сил; включая технологию производства, образуют материально-техническую базу общества. Средства труда, и прежде всего орудия труда, включают машины, станки, инструменты, с помощью которых человек воздействует на природу, а также производственные здания, землю, каналы, дороги и т.д. Применение и создание средств труда — характерная черта трудовой деятельности человека.
Предметы труда — вещество природы, на которое человек воздействует в процессе труда с целью приспособления его для личного или производственного потребления. Предмет труда, претерпевший уже воздействие человеческого труда, но предназначенный для дальнейшей обработки, называется сырьём. Некоторые готовые продукты также могут вступать в процесс производства в качестве предмета труда (например, виноград в винодельческой промышленности, животное масло в кондитерской промышленности). Определяющая роль в средствах производства принадлежит орудиям труда. По мере их развития и совершенствования растет техническая вооружённость труда, меняется роль человека в процессе производства, возрастает его господство над природой. Уровень развития средств труда — важнейший показатель технического прогресса. Совершенствование их приводит к глубоким качественным сдвигам в технике и технологии производства, к изменению производственных отношений; определяет переход от одного способа производства к другому. Научно-техническая революция внесла коренные изменения в орудия труда, заменяя машины традиционного типа комплексами машин-автоматов, содержащих в себе элемент автоматического регулирования и управления производственным процессом; обусловила качественные сдвиги в предметах труда, состоящие в применении искусственных синтетических материалов, ослабив зависимость производства от предметов труда, данных природой. Форма собственности на средства производства характеризует общественно-производственные отношения людей, классовую структуру общества и способ соединения производителя со средствами производства.
Методы психологии труда
Ю. В. Котелова приводит следующую классификацию методов психологии труда. Она разделяет всё разнообразие методов на три больших раздела А, Б и В.
Раздел А, в свою очередь, подразделяется на три блока. К первому относятся различные варианты метода наблюдения.
Метод наблюдения
* Метод непосредственного наблюдения профессиональной деятельности;
* Трудовой метод — участие самого психолога в конкретном виде труда.
В связи с трудностью применения этих методов, к ним прилагаются вспомогательные методы и средства.
* Измерения различных параметров процесса труда;
* Алгоритмический способ описания трудовой деятельности;
* Анализ продуктов трудовой деятельности;
* Анализ ошибочных действий, несчастных случаев и аварий;
* Экспериментально -психологические и физиологические пробы в ходе протекания профессиональной деятельности.
Второй блок раздела А содержит разновидности метода опроса
Метод опроса
* Беседа;
* Устный опрос (интервью);
* Письменный опрос (Анкета);
* Биографические и автобиографические данные (психологический анализ);
* Метод обобщения независимых характеристик
Третий блок методик раздела А — это анализ различной производственной документации помогает в работе методикам из I и II блока.
Далее в классификации методов идёт раздел Б, содержащий виды экспериментальных методик.
* Лабораторный эксперимент
* Абстрактный;
* Модель отдельных элементов трудового процесса;
* Модели профессиональной деятельности в целом;
* Реальная трудовая деятельность в условиях лаборатории;
* Метод тестов
* Производственный эксперимент
* Внесение разнообразных изменений в оборудование, технологию, приёмы, темп и ритм работы.
* Метод искусственной деавтоматизации.
К разделу В Котелова Ю. В. относит разнообразные статистические методы работы с данными. Этот раздел динамично связывает разделы А и Б.
Е. А. Климов в своей классификации методов психологии труда к уже перечисленным эмпирико-познавательным методам из классификации Ю. В. Котеловой добавляет
Методы построения теории
* Методы построения простых и сложных теоретических объектов;
* Методы интерпретации;
* Номологизации;
* Определения;
* Верификации;
* Доказательства;
* Объяснения.
Преобразующие или конструктивные методы психологии труда:
* методы обучения, развития субъекта труда, развития профессионально-важных свойств (тренажеры, деловые игры);
* консультирование — метод обогащения и преобразования знаний и представлений человека о себе, о профессиях, о соотношении своих возможностей и интересов с определенной группой или несколькими группами профессий;
* методы коррекции поведения, состояния субъекта труда;
* методы реконструкции — преобразования рабочего пространства, органов управления и средств индикации, режима труда и отдыха, способов планирования труда, нормирования и контроля (в рамках организационного проектирования и реконструкции трудовых задач и форм организации труда).
Психологическое изучение профессий

Профориентация и профпригодность
Разные виды труда не легко увидеть и представить себе не только потому, что они скрыты за закрытыми дверями, но и потому что, что в труде каждого современного профессионала очень велика доля так называемых интеллектуальных компонентов, незримых составляющих. Для того чтобы понять в чем состоит подлинная работа человека нужно подойти к этому вопросу с точки зрения психолога. То есть, задача психолога рассмотреть какие качества индивида навыки умения и интеллектуальные способности требуются в той или иной профессии. И соответственно помочь с ориентироваться в мире профессий подрастающему поколению исходя из их индивидуальных качеств. Собственно это и является задачами профориентации.
Само возникновение профессиональной ориентации обычно связывают с появлением первого кабинета профориентации в Страсбурге в 1903году и бюро по выбору профессий в Бостоне (США) в 1908г. работа этих первых профориентационных служб основывалась на «трехфакторной модели» Ф. Парсонса, когда у претендента на те или иные профессии выявляли способности и психологические качества, соотносили их с требованиями профессий и, уже на основании этого, выдавали рекомендацию о пригодности или не пригодности человека к данной профессии.
Особенностью нынешних задач профориентации стала реально возникшая перед значительными массами людей проблема свободы выбора. В связи со свободой выбора возникают некоторые этические проблемы профессионального консультирования. В профориентации этические проблемы можно рассматривать в двух взаимосвязанных плоскостях: с точки зрения готовности индивида к выбору и реализации определенной нравственной позиции и с точки зрения готовности профконсультанта оказать индивиду реальную помощь в таком самоопределении, без какого то либо нарушения основных этических норм взаимодействия психолога с клиентами. Хотелось бы коротко перечислить основные этические противоречия профессионального самоопределения:
* Противоречия между правом человека на самоопределение и, как правило, не готовность к этому, что создает основу для принятия консультантом решение за клиента или манипулирование клиентом.
* Противоречие между интересами личности и интересами общества, которые не всегда совпадают.
* Противоречие между мировоззрением психолога и клиента
* Противоречие между различными этическими системами и уровня овладения ими разными людьми, то есть противоречия между различными этиками, среди которых сложно выбрать единственную правильную.
Профессии это явления общественные возникающие и сменяющие друг друга несравненно быстро, в отличие от особенностей человека которые обусловлены природой. В тех случаях, когда организм человека его природные особенности имеют те или иные ограничения, люди создают внешние и внутренние средства деятельности для их преодоления. То есть, помимо природных данных люди пользуются орудиями труда, которые помогают им выполнять ту работу, которую сам человек не смог бы сделать. Например, для работы с невидимыми глазом объектами люди используют увеличительные стекла, лупы, микроскопы, телескопы, телевизионные установки и т.д. Все орудия, средства труда одновременно являются и средствами усиления способностей и возможностей человека, преодоления природных ограничений его деятельности. Однако упомянутые орудия и средства создаются годами, а профессию нужно выбирать сейчас. Поэтому ограничения в выборе профессий существует и их нужно знать.
Средства деятельности могут быть не только внешними, но и внутренними. Так, например, если человек не может выполнить какую-либо работу это не значит, что он не пригоден к этой работе. Если вооружить его советом как это делать, то человек сможет выполнять эту работу. То есть, мнение о личных качествах человека как о чем-то закоренелом не верно.
Рассмотрим еще одну немаловажную особенность свойства «пригодность», которое может, относится не только к человеку, но и к инструменту материалу. Например, круглый напильник не пригоден для заточки обычной пилы. Для этого нужен трехгранный. Однако из этого не следует, что круглому напильнику присуще свойство непригодности. Здесь он не пригоден, а в другом не заменим. Свойство «пригодность» отличается тем, что может быть приписано лишь конкретной ситуации, включающей обязательно два компонента: данный человек и данная специальность. И обозначает это свойство не что иное, как взаимное соответствие. Нет одного из компонентов системы — теряет смысл вопрос о пригодности. Из этого следует, казалось бы, странный вывод: свойство «профпригодность», как бы мы не понимали его по существу, не присуще человеку как таковому. Он не является сам по себе носителем этого свойства. Правда, в нашей речи часто встречаются выражения типа «профпригодность человека», «определить профпригодность» и т.п., но это не более как условность.
Итак, из сказанного ясно, что, хотя в нашей речи встречается выражение «профпригодность человека», на самом деле его надо понимать так: «взаимное соответствие данного человека в данной области приложения его сил в данное время».
В принципе профессия как область приложения сил человека может быть «не приспособленной» и в этом смысле не пригодной для него. Причем взаимная не пригодность профессии и человека может быть не только за счет технической, предметной, но и за счет социально-организационной стороны труда. Так как человек не может работать «вообще», он всегда оказывается в какой-то обстановке как предметной, так и микросоциальной.
Из сказанного ясно, что вопрос профпригодности необходимо рассматривать индивидуально и конкретно.
На самом деле большая или меньшая профессиональная непригодность создана порой самими людьми, хотя, конечно же, нельзя не учитывать роль природных предпосылок, таких как здоровье, свойства нервной системы и т.д.
Все люди отличаются один от другого по своим личным качествам. И среди этих качеств есть такие, которые называют профессионально ценными. Так, например, хирургу, электрогазосварщику, скрипачу важна высокая культура движений, животновод должен быть заботливым и дальновидным, чертежник — скрупулезно аккуратным и т.д. Если существует понятия «профессионально ценные качества человека, то можно составить список, где будут отдельно указаны ценные и неценные качества. Любое качество в одном случае является профессионально ценным, а в другом будет противодействовать успешной работе. Так, общительный человек испытывает неудовлетворенность работой сосредоточенности в «одиночку» и наоборот, если его работа связана с общением.
В вопросах профпригодности нужно разбираться конкретно, индивидуально еще и потому, что на одной и той же работе разные люди добиваются успеха за счет разных сочетаний своих личных качеств. Каждый хороший работник максимально использует свои сильные стороны и преодолевает, компенсирует разными средствами слабые. Народная мудрость гласит: — «всяк мастер на свой лад».
При анализе профессиональной пригодности отдельно взятого человека к конкретной профессии надо помнить, что профессионально ценные качества не рядоположены, а образуют нечто ценное, систему.
Е.А. Климов выделяет пять основных слагаемых данной системы.
* Гражданские качества -моральный облик человека как члена общества
* Отношение к труду, профессии, интересы и склонности
* Дееспособность общая не только физическая, но и умственная. Включая интеллектуальные способности, гибкость психики, самоконтроль, инициативность. А также физические — состояние здоровья, сила, выносливость и т.д.
* Единичные, частные, специальные способности. Это такие личные качества, которые важны для данной работы, профессии.
* Навыки, привычки, знания, опыт
Из сказанного ясно, что у человека не может быть полностью готовой профпригодности до того как он включился в профессиональную подготовку и соответствующую трудовую деятельность
По мнению того же Е.А.Климова существуют разные степени профпригодности. Он выделяет четыре таких степени:
* Непригодность (к данной профессии) Она может быть временной или практически непреодолимой. О непригодности стоит говорить, когда отклонение в здоровье не совместимые с данной профессией. А также противопоказания могут быть и педагогическими.
* Годность (к той или иной профессии или группе таковых) Эта степень характеризуется тем, что нет противопоказаний. То есть, есть реальный шанс, что человек будет хорошим специалистом в этой области.
* Соответствие (данного человека данной области деятельности). Характеризуется не только отсутствием противопоказаний, но и наличием личных качеств которые годны для выбора данной профессии или группе профессий.
* Призвание (данного человека данной области деятельности). Эти степень профпригодности характеризуется тем, что во всех основных элементах ее структуры есть явные признаки соответствия человека требованиям деятельности. Речь идет о признаках, которыми человек выделяется среди равных себе по обучению и развитию.
Подводя итоги, хотелось бы сказать, что абсолютной профпригодности быть не может потому, что все люди разные, и вроде бы одни и те же качества имеют разные оттенки, будучи свойственны разным людям, и профессий тоже множество. То есть в принципе, все в руках человека, так как при желании и усердии он может добиться всего. Задача же профориентации помочь ему хотя бы тем, что назвать качества которые человеку потребуются для данной профессии, какие качества у него уже есть, а какие ему придется развить.

Профконсультирование
Согласно нормативным документам Федеральной службы занятости профконсультирование является специальной деятельностью по оказанию помощи клиенту в решении проблем индивидуальной занятости с учетом его особенностей и реальной ситуации на рынке труда. Эти проблемы связаны с выбором профессии, определением профиля профессионального обучения, трудоустройством, сменой сферы деятельности.
В связи с объективной ситуацией на рынке труда профконсультант может реально помочь прежде всего в решении проблемы выбора профессии и в определении профиля профессионального обучения. Для большинства клиентов службы занятости актуальны также проблемы психологической и социальной адаптации.
Последствия общения с консультантом имеют большую личностную значимость для клиента. Каким будет вмешательство консультанта — развивающим или разрушающим личность клиента — зависит от соблюдения им следующих этических принципов профессиональной деятельности:
1. Принцип ответственности. Консультант несет персональную ответственность за адекватность используемых методов, правильность проведения диагностических процедур, обоснованность суждений, выводов, рекомендаций.
2. Принцип компетентности. Профконсультант должен иметь необходимую специальную теоретическую и практическую подготовку, использовать приемы и методы, соответствующие его квалификации и личным возможностям, постоянно повышать свою квалификацию, знакомиться с новыми разработками в области своей профессиональной деятельности. При выборе методов работы следует исходить из их адекватности задачам конкретной ситуации консультирования, а средства психологической диагностики применять только в тех случаях, когда это действительно необходимо для решена профессиональных задач.
Профконсультант использует в своей работе лишь те методы психодиагностики, которыми хорошо владеет. Применяемые методики должны быть стандартизированы и адаптированы к конкретной группе населения (например, молодежи), давать надежные результаты (совпадающие с результатами, получаемыми любым другим консультантом при проведении повторного исследования того же клиента по тем же методикам). При использовании компьютерных методов профдиагностики необходимо убедиться в надежности программного обеспечения и валидности процедуры обработки и интерпретации получаемых результатов.
3. Принцип добровольности. Клиент приходит на консультацию, участвует в обследовании только по собственному желанию. Он имеет право отказаться от какого-либо вида работы с консультантом (тестирования, анкетирования и т.п.) без объяснения причин.
4. Принцип конфиденциальности. Информация, полученная профконсультантом в процессе работы с клиентом, не подлежит разглашению (сознательному или случайному). Ее передача другим лицам возможна лишь с согласия консультируемого и если это соответствует его интересам. Консультант собирает и использует только ту информацию, которая требуется для решения проблем конкретного клиента, добровольно сообщается им или официально получена оп других специалистов. Все сведения о клиенте регистрируются и хранятся строго конфиденциально. Профконсультант может использовать полученную в ходе консультирования информацию в научных и методических целях или передавать ее третьим лицам только в статистической форме. Присутствие во время консультации третьих лиц возможно лишь с предварительного согласия клиента.
5. Принцип активности. Консультируемый самостоятельно принимает решение по проблеме, с которой обратился в службу занятости. Профконсультант оказывает информационную и психологическую помощь в ответ на запрос клиента. Он создает условия и поощряет активность и самостоятельность консультируемого в принятии им решения. Суждения и оценки профконсультанта в процессе работы с клиентом не должны ограничивать свободу последнего в принятии им решения.
Профконсультант информирует клиента о целях, возможностях и методах консультирования, с тем чтобы он мог принять решение о своем участии в консультации. У клиента есть возможность прекратить консультацию или продолжить консультирование у другого профконсультанта.
6. Принцип позитивного эффекта. Профконсультант интерпретирует полученные результаты с позиции соответствия индивидуально-психологических особенностей клиента требованиям конкретной профессии с учетом перспектив ее развития и возможностей компенсации. Он акцентирует внимание на возможностях консультируемого, а не на ограничении их, поддерживает и стимулирует его поисковую активность.
7. Принцип лояльности. Профконсультант уважает личность клиента и защищает его право на свободу в профессиональном самоопределении. Интересы консультируемого, даже не соответствующие интересам службы занятости, являются приоритетными (но только если они не противоречат законодательству).
В общении с любым клиентом профконсультант должен проявлять доброжелательность, тактичность независимо от своего эмоционального и физического состояния и субъективного отношения к нему.
Профконсультирование характеризуется двумя признаками: количеством консультируемых и целями.
По количественному признаку консультации могут быть индивидуальными и групповыми (размер группы зависит от целей консультаций и организационных возможностей, но не должен превышать 30 человек).
Опыт Макаренко
Наследие педагога и писателя А.С.Макаренко (1888 — 1939) обычно ассоциируется прежде всего с понятием «коллектив». Исследования показывают, что этот термин закрепился в его творчестве лишь в конце 20-х годов.
Исследования показывают также, что используя термин «коллектив», А.С.Макаренко и в последующем, в конце 20-х годов и в 30-е годы, — не отказался от того его смысла, который он имел в виду, прибегая ранее к другим терминам: традиционному — «община» и новому — «коммуна».
Обращение сейчас к термину «община» вносит много нового, принципиально важного не только в макаренковедческие исследования, но и в разработку проблемы коллектива вообще, а через нее — в разработку фундаментальной социально-гуманитарной проблемы взаимоотношения личности и общества с позиций различных социально-этических систем и лежащих в их основе ценностей.
В работе, относящейся к марту 1923 года, А.С.Макаренко отметил: очевидные к тому времени воспитательные достижения его колонии им.М.Горького (1920 — 1928 годы) определяются тем, что с самого начала это учреждение встало «на правильный путь» -«путь трудовой общины, определенно прогрессирующей в разных областях ее жизни» (Пед.соч. в 8 томах, М., 1983 — 1986, т.8, с.246). В феврале 1924 года он в своем отчете отразил еще один аспект: «Общее развитие воспитательной системы колонии совершалось по прежнему плану: от авторитарно-требовательного тона к рабочему самоуправлению».
В документе от 1 января 1925 г. говорится: «…Колонийская коммуна представляет собой крепко спаянную, очень дисциплинированную рабочую общину, но в то же время с постоянным веселым и оживленным настроением. Хотя колонийская дисциплина очень требовательна, нам почти не приходится применять наказаний» (А.С.Макаренко сегодня: новые материалы, исследования, опыт. Сост. А.А.Фролов. — Н.Новгород, 1922, с.27).
В авторских материалах А.С.Макаренко 1922 — 1925 годов отмечается: колония «живет тесной общиной»; на основе коллективной трудовой организации «удалось создать крепкую и дружную семью и найти интересные и оригинальные формы внутренней организации»; «Воспитанники и воспитатели к настоящему дню представляют тесную рабочую семью, проникнутую взаимным уважением и преданностью друг другу… В области общинного труда воспитанники колонии являются убежденными хозяевами и прекрасными работниками, сознательно могущими переживать гордое сознание трудящегося и презирать дармоеда». Применяется выражение: «рабочее сообщество».
В процессе становления и развития своей «педагогическо-хозяйственной коммуны» А.С.Макаренко преодолевал многие трудности, особенно в области «юридических форм и отношений». Коренным недостатком он считал то, что «в своей экономической жизни детское учреждение не имело никаких прав и всецело зависело от снабжения». В этих условиях, как он утверждал, воспитание не может быть социалистическим, «ибо быть социалистическим — это значит прежде всего быть основанным на активном экономическом коллективном труде и творчестве». «Ряд детских внутренних организаций, взаимоотношений, экономических и юридических форм — вообще вся Конституция учреждения должны создаваться им самим» (т.1, с.35).
Опираясь на педагогический успех трудовой колонии им.М.Горького и трудовой коммуны им.Ф.Э.Дзержинского (1927 — 1935 годы), А.С.Макаренко предпринял пять попыток расширения и дальнейшего развития своего социально-педагогического опыта. В разработанных им проектах (1925, 1927, 1929, 1935 — 1936 годы) четко обозначены идеи, которые лежат в основе его педагогического творчества и которые ему удалось успешно осуществить далеко не в полной мере и не так, как он этого хотел.
Он указывал на неэффективность «мелких воспитательных предприятий», настаивал на необходимости «мощных очагов воспитания» (на 10 — 12 тыс. воспитанников). Они должны быть основаны на «экономном и точном расходовании личных и материальных сил в условиях крупного производства и сложного коммунального быта» (т.1, с.41). Насколько серьезными и достаточно обоснованными были эти его масштабные проекты, говорит тот факт, что в сентябре 1928 г. в Украинском ЦИКе возник план поручить А.С.Макаренко организацию на границе с Афганистаном сети колоний для беспризорных детей на 40 тыс. воспитанников, взятых из Украины («Ты научила меня плакать…» Переписка А.С.Макаренко с женой. Том 1, М., 1994, с.114).
Но «коллективно-хозяйственное воспитание», как говорил А.С.Макаренко, требует «организации чисто педагогической системы хозяйства». Это такая организация, которая, во-первых, ставит во главу угла воспитательно-образовательные цели и, во-вторых, учитывает возрастные особенности детей и молодежи. Он имел дело преимущественно с подростками от 12 — 13 лет, выпуская их в жизнь в 18 — 19 лет.
Форма такой организации — «производственная коммуна с полным самоуправлением и наибольшим формальным равенством положений воспитателей и воспитанников». Самоуправление в ней должно строиться «по типу не демократического народоправства, …а демократического централизма, как можно с более широким развитием метода полномочий».
Говоря о социальной организации «детского общества» и констатируя отсутствие его «образцов», А.С.Макаренко отмечал, что здесь могут быть разные варианты, но все они «должны как можно дальше стоять как от нынешней практики воспитания потребителей, так и от предрассудков педагогической литературы».
В основу воспитания он положил не «логику труда», а «логику хозяйства», которое «должно отличаться развитием, мощностью, прибыльностью, веселым тоном». На этом строится «железная логика коммуны», требующая «быстрого экономного совещания, короткого приказа и короткого исполнения. Но она же требует и организации защиты личности» (там же). Нужно, следовательно, не просто «трудовое воспитание» (воспитание труженика), а «хозяйственное воспитание». Оно должно строиться на «хозяйственной (экономической) заботе». Нужен не «труд-работа»,а «труд-забота». Необходимо вырабатывать у людей умения и навыки коллективного хозяйствования, новую систему экономических отношений, развивать принципы трудовой морали.
«Труд, дисциплина, быт, образовательная работа, будущее воспитанника и воспитателя — все это должно располагаться по линии экономического прогресса коммуны с учетом центрального основного фактора — экономического прогресса всей страны».
Поэтому в 30-е годы, в период реконструкции народного хозяйства и индустриализации страны, при переходе от основанной преимущественно на сельскохозяйственном труде колонии им.М.Горького к основанной на ремесленном, а затем машинном труде коммуне им.Ф.Э.Дзержинского, — Макаренко ввел многие новые элементы в содержание деятельности своей трудовой общины.
С начала 30-х годов развивается его стремление к «организации серьезного производства, обставленного станками, обладающего строгим технологическим процессом, дающего подготовку по разным разрезам и специальностям, руководимого инженерами и техническим персоналом, достаточно квалифицированным… Такая колония должна обладать и школой на разные вкусы и способности».
Характерные черты макаренковской общины-коллектива определяются также составом и численностью воспитанников. Это преимущественно беспризорные дети и несовершеннолетние нарушители, большей частью «полусироты» и «семейные дети», а в последние годы педагогической работы А.С.Макаренко — подростки вообще «без воровского стажа», практически не жившие «на улице». Контингент его воспитанников в среднем составлял от 50 до 500 человек. Соотношение числа воспитанников и педагогов, обслуживающего персонала, мастеров производства и квалифицированных рабочих в оптимальном варианте выражалось как 3 : 1.
Вопрос о специфическом составе детей, с которыми работал А.С.Макаренко, рассматривался и рассматривается нередко так, что его опыт — это опыт перевоспитания «трудных»детей в «закрытом» учреждении, он неприемлем для воспитания «нормальных» детей в учреждениях обычного типа.
Данный вывод игнорирует ряд весьма важных обстоятельств. Во-первых, то, что в гуманитарном знании крупные открытия нередко делались именно на «специфическом» материале. (Классический пример — З.Фрейд, невропатолог и психиатр, создавший общую теорию и метод психоанализа.) Далее, нельзя не учитывать того, что в работе Макаренко в колонии горьковцев и коммуне дзержинцев нашел отражение его 9-летний опыт работы в «нормальной» школе. И главное: его учреждение с самого начала было организовано как «открытое» учреждение (без заборов и сторожей), где действовал принцип добровольного пребывания в нем. «Кому в ней (колонии — А.Ф.) не нравится, может свободно уходить».
«Наша колония представляла собой свободное объединение людей — здесь никого не заставляли жить насильно». Это формальное отсутствие препятствий к уходу из колонии сочеталось с системой морально-психологических средств «удержания личности в коллективе».
Другой важнейший принцип — «забвение тяжелого прошлого воспитанников» — как проявление чувства такта и «деликатности» в отношении к детям с трудной судьбой. «…С самого начала педагогический коллектив отказался рассматривать цель своей работы как специфическую, отнесся к воспитанникам как к обыкновенным детям…».
Но элементы перевоспитания в опыте А.С.Макаренко, несомненно, были. Ему удавалось довольно быстро (в течение 3 — 4 месяцев) доводить вновь поступающих «трудных» детей до состояния «нормы» и дальнейшую работу с ними вести как с обычными детьми. Прохождение этого начального этапа значительно облегчилось после 1924 — 1926 годов, когда, как он говорил, его учреждение представляло собой уже не «правонарушительский коллектив», а обыкновенный, «нормальный коллектив», и начался период «нормальной работы».
Принципиально не ограничивая себя задачами лишь «перевоспитания» («исправления»), А.С.Макаренко на опыте работы с «трудными» показал высочайший уровень воспитательных достижений, когда дети, молодежь выводятся в «первые ряды общества». Ему, однако, не удалось осуществить план последовательного «отпочкования», своеобразного «размножения» своего опыта силами его воспитанников. В начале 1925 г. он мечтал: «…Мы представляем собой себе в будущем серьезную, дисциплинированную производственную семью колонистов, крепкую в хозяйстве, просвещенную в знаниях, которая вокруг себя учредит трудовые коммуны бывших колонистов, связанных с ней культурно и экономически».
В своих художественно-педагогических произведениях: «Марш 30 года», «ФД-1», «Педагогическая поэма», «Флаги на башнях» — А.С.Макаренко в качестве основы воспитания в педагогическом учреждении показывает сложнейшую гамму полнокровного взаимодействия детства и юности с жизнью взрослых, социальной действительностью. Усиливающееся влияние молодежи на старших в едином трудовом коллективе-общине было важнейшим фактором в его опыте. Это стало одной из главных тем в его пьесах «Мажор» и «Ньютоновы кольца».
Не случайно и о себе А.С.Макаренко говорил: «Таким меня сделала колония… Я сделался другим человеком»; «Я благодарен коммунарам: они… и меня во многих отношениях воспитали».
Уже более полувека макаренковское наследие оказывается в эпицентре борьбы и дискуссий в педагогике, обостряющихся в периоды радикальных социально-экономических преобразований. Опыт показывает, что это большей частью не столько собственно педагогические споры, сколько столкновение различных позиций в области идеологии и морали. Это в первую очередь расхождение взглядов на ценности, положенные в основу той или иной концепции педагогики.
Макаренковское творчество — это прежде всего всепоглощающий поиск, осмысление и реализация в педагогике новых ценностей, которые общество вырабатывало в период кризиса, перехода от одного социально-экономического состояния к другому. Педагогическое новаторство А.С.Макаренко, как и других классиков педагогики, по существу является производным от его творческих поисков в «базисных» отраслях социально-гуманитарного знания. Поэтому, как сейчас признается, ему удалось внести ощутимый вклад в развитие социальной и педагогической психологии, этики, социологии, даже медицины (психотерапии). Отмечена его значимость для развития экономической науки.
Но его новаторство в педагогике было столь успешным потому, что строилось на прочном фундаменте исторической преемственности. При этом он обладал исключительной способностью распознавать попытки «старые педагогические предрассудки выдавать за новейшие достижения».
Истинную суть борьбы А.С.Макаренко в педагогике составляет отрицание грубо политизированного, вульгарного подхода к социально-педагогическим ценностям. Центральное место в его системе социально-этических воззрений занимает идея социализма и коммунизма, воспринятая в ее историческом развитии, как универсальная ценность. В социализме он видел прежде всего человеческую солидарность, справедливость, уважение к труду, «ценность человеческой личности». «Не может быть воспитания, если не сделана центральная установка о ценности человека».
А.С.Макаренко говорил об общественном «ощущении действительных ценностей», об «интеллектуальном богатстве русского человека, …умеющего различать ценности». Он стремился отразить в педагогике «новые позиции человека на земле, … новые принципы общественной, творческой дисциплины». Его идеал — сообщество, в котором «отдельная личность будет и наиболее дисциплинирована, и наиболее свободна», где будет высоко поднят социальный статус молодежи, дан простор для ее созидательной, творческой энергии.
Макаренковское понимание социалистической идеи и ее реализации в воспитании значительно опережало свое время, было далеко не адекватно теории и практике строящегося в нашей стране государственного социализма. Этим объясняется то, почему педагогическая и литературная деятельность А.С.Макаренко одновременно и поддерживалась властями, и вызывала упорное сопротивление.
Макаренковское наследие — уникальный в истории педагогики результат органического сочетания длительной (25 лет) и необычайно успешной практической педагогической работы, теоретической деятельности в педагогике и художественно-эстетического освоения педагогической действительности. Опираясь на эти три главных метода познания в их единстве, А.С.Макаренко вплотную подошел к воспитанию и развитию целостной человеческой личности, в гармонической связи трех ее главных начал: практически-волевого, эмоционально-эстетического и интеллектуально-научного.
А.С.Макаренко — противник индивидуалистической педагогики, возводящей в абсолют материальные блага и культивирующей простое приспособление человека к существующему. Душа его общинно-коллективистской педагогики — социальный оптимизм, уст-ремленность в будущее, идея «возвышения человека» в процессе созидания и творчества.
Указанные выше триады: соотношение в человеке практически-волевого, эмоционального и интеллектуального; соотношение индивидуального, коллективно-общинного и общечеловеческого; соотношение прошлого, настоящего и будущего, — как нам кажется, лежат в основе той или иной социально-этической (и религиозной) системы, которая определяет построение соответствующей системы педагогики. Содержание последней всецело зависит от того, каким является решение этих трех проблем в их совокупности.
Наследие А.С.Макаренко — один из вариантов их решения на пути гармонизации девяти указанных «составляющих» процесса нравственного переустройства человека в единстве с прогрессом человечества. Дальнейшее изучение в этом плане духовных учителей Востока, несомненно, откроет новые грани в данном наследии, способствуя переосмыслению и развитию основ современной педагогической теории и практики.
Психологические основы профессионального отбора,подбора, аттестация кадров
Многие владельцы отечественных бирж давно осознали, что без менеджеров высокого класса они вряд ли могут соперничать с зарубежными конкурентами.
Однако процесс выбора агентства по подбору кадров и работа с ним требуют навыков и знаний. Каковы же основные ошибки в этой работе? Прежде всего — неверный выбор агентства по подбору персонала. В погоне за дешевизной бизнесмены выбирают агентства, которые не могут предоставить заказчику качественные услуги. Рекрутинговый бизнес — это не производство, здесь нельзя или почти нельзя за счет снижения издержек понизить цены на услуги. Даже при подборе самых заурядных специалистов нельзя рассчитывать больше чем на 2-2,5% скидок от базовой ставки кадрового агентства. А базовая ставка практически одинакова во всем мире и равна минимум 20% годового фонда оплаты труда подбираемого специалиста. Если кадровое агентство предлагает более низкие цены, значит оно экономит либо на зарплате сотрудников, либо на этапах технологического процесса, что не может не сказаться на качестве услуг.
Для качественного подбора персонала рекрутер должен владеть максимумом информации, зачастую весьма конфиденциальной, о фирме-заказчике. Ведь он подбирает специалиста для работы в совершенно конкретной компании. Только при первичном собеседовании рекрутеры обычно задают клиенту около 40 вопросов общего плана — от организационной структуры до праздников, отмечаемых на фирме. с течением времени между агентством и заказчиком устанавливаются доверительные отношения, позволяющие решать конфиденциальные задачи. Большинство ведущих западных компаний крайне редко отказываются от услуг однажды выбранного агентства.
Российские компании часто не желают сообщать необходимую информацию не только о фирме, но и о вакансии. Обычно заказчик ссылается на отсутствие времени для беседы либо на конфиденциальность информации. Причем часто секретным является уровень зарплаты подбираемого специалиста.
Сложности возникают также, когда заказчик формулирует требования к кандидату по принципу «чего хотелось бы». При этом не принимаются во внимание ограничения, обусловленные потолком в зарплате, статусом компании, уровнем корпоративной культуры и т. д. Между тем почти невозможно найти блестящего финансового директора со свободным английским, с дипломом, полученным на Западе, имеющего опыт работы в финансовых институтах Запада, для фирмы, где первый вице-президент говорит на языке «братвы». Это вообще актуальная для российских компаний проблема, когда существующая корпоративная культура тормозит экономическое развитие фирмы.
Западные менеджеры имеют тома нормативных документов, в которых прописаны должностные обязанности любого специалиста. Они могут взять финансового менеджера из фирмы-конкурента, и ему не надо будет сообщать должностные обязанности — они идентичны таковым на предыдущем месте работы. У нас каждый руководитель имеет свои представления о функциях работника. Однако, когда рекрутер начинает уточнять должностные обязанности, это ужасно раздражает заказчика.
Подбор персонала — это «дорога с двусторонним движением». Не только работодатель выбирает работника, но и работник выбирает работодателя. Процесс найма сотрудника есть процесс согласования интересов работодателя и работника. В условиях жесткого дефицита классных специалистов, кто кому больше нужен — специалист фирме или фирма специалисту — вопрос спорный.

Этапы отбора персонала
Процесс отбора начинается с предварительной отборочной беседы. Целью ее является первичное знакомство с претендентом: выяснение его образования, оценка внешнего вида и определяющих личных качеств. На основе предварительной беседы происходит «отсев» явно неподходящих кандидатов.
Претенденты, прошедшие предварительную отборочную беседу, заполняют бланк заявления и анкету. Анализ анкетных данных позволяет выявить соответствие образования заявителя минимальным квалификационным требованиям, соответствие практического опыта характеру деятельности, наличие ограничений любого рода на выполнение должностных обязанностей, готовность к принятию дополнительных нагрузок. Таким образом, анализ анкеты способствует дальнейшему сужению круга претендентов на должность.
Третий этап отбора — беседа по найму — может проводиться по схеме или без схемы или слабо формализованным. В ходе собеседования не стремятся к получению информации на основе прямых вопросов. Так, вопрос: «Что вам больше всего понравилось в Вашей последней работе?» — направлен на выявление способности к творческой деятельности. Вопрос: «Что собой представляет начальник по предыдущей работе?» — призван раскрыть отношения, которые складывались у заявителя с начальником по предыдущей работе. В ходе собеседования не только идет отбор работников, но и происходит знакомство заявителя с особенностями работы на новом месте, проводящий беседу стремится создать у претендента положительный образ фирмы.
Четвертым этапом отбора может быть тестирование кандидатов. Но следует заметить, что большинство тестов более надежны и достоверны в предсказании негативных результатов и менее эффективны в прогнозе успешной деятельности потенциального работника на новом месте. Поэтому, при окончательном выборе необходимо использовать менее формализованные методы.
Пятым этапом отбора является наведение справок у руководителя по предыдущей работе и у других лиц, хорошо знающих претендента. Наибольшее распространение сбор сведений получил в США. Но в литературе критически оцениваются возможности использования сведений у бывшего начальника, что связано с субъективностью, к тому же, время может изменить восприятие руководителем своего бывшего работника, причем не всегда в лучшую сторону.
Шестым этапом отбора является проверка отзывов и рекомендаций. Рекомендательное письмо должно быть подготовлено человеком, хорошо знающим качества заявителя и результативность его работы.
Седьмым этапом отбора является медицинский осмотр. Его необходимость связана с определением возможностей заявителя физически выполнять данную работу.
На протяжении всех этапов отбора важно наблюдение за кандидатом — восприятие внешнего облика, вида, поведения человека. Хорошие результаты получаются, когда наблюдение проводится за человеком в процессе его работы.

Испытание на профпригодность
Ни одна компания не будет попусту тратить на аттестацию время и деньги. Вне зависимости от цели, которую преследует компания, устраивая аттестацию, результаты ее будут вполне конкретными для каждого отдельно взятого работника. Во-первых, от числа набранных в ходе аттестации баллов будет зависеть ваша зарплата, бонусы и прочие дополнительные выплаты. Во-вторых, от этих же баллов будет напрямую зависеть ваша карьера.
Существуют две основные формы аттестации.
Первая форма (наиболее распространенная сегодня в российских компаниях) — объявляется день Х, когда ваш непосредственный начальник должен будет проставить в аттестационный лист оценки по самым разным параметрам на основе вашей трудовой деятельности в течение всего года. Аттестационный лист разрабатывается службой персонала компании либо приглашенными консультантами. Затем проводится собеседование, где объявляют результаты, высказывают замечания, разрешают высказаться аттестуемым.
Такого типа аттестацию вот уже четвертый год проводят во Внешторгбанке. Там разработаны три вида оценочных ведомостей для разных категорий сотрудников. Все работники заранее могут ознакомиться с образцами аттестационных листов и знают, по каким параметрам их будет оценивать начальник. Собеседование, как отмечают кадровые специалисты, часто играет значимую роль при выставлении итоговых оценок.
Другая форма аттестации пришла к нам из Америки. Называется она management by objectives — «управление посредством постановки целей». В этом случае руководитель с сотрудником заранее разрабатывают план работы, ставят конкретные задачи и определяют сроки. А во время аттестации лишь проверяется, чего сотрудник добился за отчетный период. Подобного рода оценки требуют от сотрудника максимума усилий и порой превращаются в своеобразный марафон.
Обычно аттестацию проходят все сотрудники без исключения. Квалификация топ-менеджеров оценивается с помощью технологии Центра оценки.
При проведении любой формы оценки всегда существует вероятность того, что сотрудник получит откровенно субъективные оценки. Тем более если баллы ему выставляет непосредственный начальник, с которым у него по какой-то причине не сложились отношения.
Конечно, если во время аттестации работник демонстрирует выполнение заранее намеченного плана, с объективностью проблем обычно не бывает — цифры обмануть трудно. Во всех остальных случаях результаты аттестации можно попытаться оспорить. Так, во Внешторгбанке каждый работник подписывается, согласен ли он с оценкой непосредственного руководителя. И если кто-то не согласен, то обращается к вышестоящему руководителю, там все вопросы и снимаются.

Основные стимулы и мотивирующие критерии в профессиональной деятельности
* любые стимулирующие действия должны быть тщательно проработанными, причем прежде всего теми, кто требует действий от других;
* людям важно испытывать радость от работы, отвечать за результаты, быть лично причастными к работе с людьми, чтобы их действия были для кого-то конкретно важны;
* каждый на своем рабочем месте призван показать то, на что он способен;
* любой человек стремится выразить себя в труде, познать себя в его результатах, получать реальные доказательства того, что он способен делать полезное, что должно быть связано с именем своего создателя;
* важно интересоваться отношением людей к потенциальным улучшениям условий их работы;
* каждому работнику следует предоставить возможность оценить свою значимость в коллективе;
* в достижении цели, которую работник сам себе определил или в формулировании которой он принял участие, он проявит значительно больше энергии;
* хорошие работники имеют полное право на материальное и моральное признание;
* сотрудники должны иметь свободный, беспрепятственный доступ ко всей необходимой информации;
* любые серьезные решения об изменениях в работе сотрудников должны приниматься при их непосредственном участии, с опорой на их знания и опыт, с учетом их позиции;
* самоконтроль: должен сопровождать любые действия работника;
* сотрудникам должна быть предоставлена возможность постоянно приобретать в процессе работы новые знания и умения;
* всегда следует поощрять инициативу, а не стремиться выжимать из сотрудников все, на что они способны;
* сотрудникам важно постоянно предоставлять информацию о результатах и качестве их профессиональной деятельности;
* каждый работник по возможности должен быть сам себе шефом.
Социальнопсихологические отношения в трудовом коллективе

Межличностные отношения, общение, взаимопонимание
Источником активности любого живого существа, в том числе человека, являются его потребности. Потребности, вызывая мотивацию («Я хочу!»), побуждают живое существо к деятельности. Одной из форм проявления активности, обеспечивающих поддержание жизненно важных связей с окружающим миром и возникающих в процессе деятельности, является ОБЩЕНИЕ — взаимодействие между субъектами в форме установления и развития контактов между ними. Во время контактов возникают межличностные отношения и происходит удовлетворение тех или иных потребностей в той или иной форме.
Воспользуемся краткой, но наиболее обобщающей классификацией потребностей личности и рассмотрим их с точки зрения функционального подхода: какую основную функцию в жизни человека они выполняют.
Биологические потребности. Сюда входят физиологические потребности (удовлетворение голода, жажды, полового влечения и др.) и потребность в безопасности (чувствовать себя защищенным, не испытывать страх, быть здоровым). Основная функция биологических потребностей — быть живым: обеспечить видовое и/или индивидуальное существование человека.
Социальные потребности. К ним относятся потребность в принадлежности к общности (необходимость находиться рядом с людьми, быть признанным и принятым ими), потребность уважения (компетентность, достижение успехов, признание, авторитет) и другие. Человек как вид закрепился в «стадном» существовании, и, таким образом, к чисто биологическим потребностям присоединяется требование не просто «быть живым», а «быть живым в стаде». Основная функция социальных потребностей: принадлежать к социальной группе, занимать в ней определенное место, пользоваться вниманием окружающих, испытывая чувство значимости в форме любви, авторитета или власти среди себе подобных.
Высшие (идеальные, или духовные) потребности. К ним относятся познавательно-творческие (знать, понимать, уметь, исследовать, создавать что-либо новое), духовные (познание смысла своего существования и смысла жизни), нравственные и эстетические. Высшие потребности — реализация своих способностей, развитие собственной личности — наиболее полно способствуют самоактуализации человека.
Если первых два вида потребностей приcущи практически всем биологическим сообществам живой природы, то третий вид принадлежит только представителям человеческого сообщества. Именно наличие высших потребностей (если такую категорию, как потребности, взять для анализа различий между живыми существами) является видовым признаком человека. Наличие и реализация этих потребностей выполняет, на наш взгляд, функцию «ОЧЕЛОВЕЧИВАНИЯ» человека. (Очень важным фактором является ФОРМА УДОВЕЛЕТВОРЕНИЯ потребностей на всех уровнях: они различны как у этнических групп, так и у отдельных людей.) Можно сказать, что ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ ЕСТЬ ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ЕЕ ПОТРЕБНОСТЕЙ!
В масштабах жизнедеятельности человека общение, то есть взаимодействие с другими людьми, является главным условием выживания, а также обеспечивает реализацию функций обучения, воспитания и развития личности.
Человеческое сообщество по половому и возрастному признакам состоит из мужчин, женщин и детей, что позволяет обобщенно представить все формы межличностного общения в виде следующей таблицы (морфологической матрицы):

Мужчина
Женщина
Ребенок
Мужчина
М+М
М+Ж
М+Р
Женщина
Ж+М
Ж+Ж
Ж+Р
Ребенок
Р+М
Р+Ж
Р+Р
Задавая каждому представителю сообщества различные социальные роли, получим на пересечении строк и колонок все разнообразие и многоплановость вариантов взаимодействия между людьми:
МУЖЧИНА — МУЖЧИНА: отец — взрослый сын, друг — друг, брат — брат (взрослые), коллега — коллега, начальник — подчиненный
и другие.
МУЖЧИНА — ЖЕНЩИНА: начальник — подчиненнная, муж — жена, коллега — коллега, любовник — любовница, отец — взрослая дочь, брат — сестра и другие.
МУЖЧИНА — РЕБЕНОК: отец — сын (или дочь), учитель — ученик, тренер — ученик и другие.
ЖЕНЩИНА — ЖЕНЩИНА: начальница — подчиненная, подруга — подруга, сестра — сестра, коллега — коллега, мать — взрослая дочь и другие.
Аналогично могут быть рассмотрены варианты социально-ролевых отношений пар ЖЕНЩИНА — РЕБЕНОК и РЕБЕНОК — РЕБЕНОК.
Так как жизнь — это непрерывный процесс общения в общественной и профессиональной деятельности и в личной жизни, то в отношениях между членами этих пар часто возникают претензии — выраженное или скрытое недовольство людей друг другом, связанное, как правило, с неудовлетворением каких-либо потребностей.
В целом в качестве источников претензий (у одного из участников к другому или взаимные претензии) выступают противоречия, которые возникают там, где есть:
1. рассогласования ценностных ориентаций по нравственным нормам, взглядам, убеждениям. Если существуют различия в убеждениях и морально-нравственная несовместимость, возникновение претензий неизбежно.
2. рассогласования ожиданий и позиций. Такое непонимание обычно возникает между людьми, разными по возрасту, профессиональной принадлежности, жизненному опыту и интересам. И чем больше эти различия, тем может глубже стать недопонимание между ними и породить взаимную неприязнь.
3. рассогласование знаний, умений, способностей, личностных качеств. Различия в уровне образования приводят к тому, что люди становятся малоинтересны друг другу. Существуют психологичские барьеры из-за возможных индивидуальных различий интеллектуального характера («слишком умный!»), которые могут породить неприязнь и привести к вражде. Такие индивидуальные личностные различия в свойствах темперамента, как импульсивность, вспыльчивость, и такие черты характера, как стремление доминировать, бесцеремонность в обращении и др. порождают напряженность в человеческих отношениях.
4. рассогласования в понимании, интерпретации информации. Не все люди от природы наделены одинаковой способностью к по ниманию того, что происходит с ними и вокруг них. То, что очевидно для одного человека, может стать неразрешимой проблемой для другого. (Эти вопросы обсуждаются в соционике, нейролингвистическом программировании, психологии понимания, герменевтике и др.)
5. рассогласования оценок, самооценок. В отношении себя и ситуации у каждого из участников они могут быть адекватными, заниженными или завышенными и не совпадать.
6. рассогласования физических, эмоциональных и других состояний («сытый голодному не товарищ»).
7. рассогласования целей, средств, методов деятельности. Потенциально взрывоопасной является ситуация, в которой два или несколько человек имеют противоречивые, несовместимые друг с другом мотивы поведения. Каждый из них, преследуя свои личные цели, осознанно или неосознанно препятствует достижению целей другими индивидами.
8. рассогласования функций управления.
9. рассогласования экономических, технологических и других процессов.
Наиболее острая форма недовольства проявляется как процесс резкого обострения противоречия и борьбы двух или более сторон — участников в решении проблемы, имеющей личную значимость для каждого из его участников. В психологии подобные отношения определяются как КОНФЛИКТ — столкновение противоположно направленных, несовместимых друг с другом тенденций, отдельно взятого эпизода в сознании, в межличностных взаимодействиях или межличностных отношениях индивидов или групп людей, связанное с отрицательными переживаниями.

Конфликт
Конфликт: общий подход, схема и принципы урегулирования
Проблема конфликтов в современных условиях является актуальной и находится в центре внимания многих отечественных и зарубежных ученых, теоретиков и практиков, представителей различных научных школ и направлений. Все большее значение приобретают прикладные аспекты — теория и практика разрешения конфликтов. В рамках современной конфликтологии разработаны достаточно эффективные методы управления конфликтами. Например: — медиация.
Конфликты и споры между людьми, поиск эффективных способов управления ими имеют такую же давнюю историю, как и само существование человечества. Конфликт как сложное явление общественной жизни изучается многими научными дисциплинами: философией, социологией, этикой, педагогикой, социальной психологией, психологией управления, психологией труда, медицинской психологией и др. Концептуальные подходы к рассмотрению вопросов о причинах конфликтов, их роли в жизни общества и отдельных индивидов, а также о возможностях регулирования восходят к мыслителям античности (Аристотель, Платон). Внимание конфликтам уделяют теоретики и практики более поздних времен, а также современники (Т.Гоббс, Р.Дарендорф, Т.Парсонс, М.Вебер, Э.Дюркгейм, К. Маркс, Н. Спенсер). Российская традиция исследования конфликтов сочетает в себе теории и доктрины разного характера — либеральные, религиозные, революционные, каждая из которых использует свои термины, постулаты и категории.
Теоретические и эмпирические исследования конфликтов в советский период исходят в основном из марксистской концепции понимания сущности, природы и этапов разрешения противоречия. Это, с одной стороны, дает хорошую объяснительную картину конфликта, а с другой — неоправданно идеологизирует подход, вплоть до появления противоречий между теорией и реальной практикой разрешения конфликтов. Вместе с тем в 1960-1970-е годы достаточное развитие получают исследования психологии общения, социально-психологического взаимодействия индивидов в коллективах, больших и малых группах, в специальных тренинговых ситуациях.

В настоящее время появились целевые исследования и учебные пособия в области конфликтологии. В ряде учебных заведений, при повышении квалификации специалистов, особенно управленческого профиля, государственных служащих, работников сферы образования и др., введены специальные курсы, где конфликтология преимущественно изучается в ее практическом и прикладном аспектах.
Современная конфликтология представляется как научная и прикладная комплексная дисциплина, как сфера теоретических разработок и практической деятельности по урегулированию конфликтов.
Специалист — конфликтолог (медиатор) владеет специальной технологией работы, приводящей спорщиков к решению проблемы, вызвавшей столкновение.
Не вдаваясь в излишнее теоретизирование, отметим, что для реального урегулирования конфликта необходим прагматический, «инструментальный» подход по приведению взаимодействия конфликтующих сторон в такое состояние, которое, позволяет им продолжать сосуществовать, сохраняя продуктивность отношений. Смысл в разрешении споров сохраняется тогда, когда стороны заинтересованы в продолжении взаимодействия (хотя бы на период удовлетворения своих столкнувшихся интересов).Очень часто в литературе встречаются описания, где конфликт рассматривается довольно подробно: его источники, причины, динамика, последствия, однако как перейти от этих размышлений по поводу конфликтов к реальной практике по их урегулированию, что делать участнику и что, например, управленцу, менеджеру — неясно.
Прикладной характер появляется на основе деятельностного и поведенческого подходов, когда видно, что делать и как себя вести в этом довольно сложном случае взаимодействия между людьми. Ясность необходима как столкнувшимся сторонам, так и тому, кто оказывает им помощь при разрешении спора.
Наличие или отсутствие прикладного характера по урегулированию конфликтов при их рассмотрении можно увидеть уже на этапе определения сущности конфликта. Ряд определений, описывая феномен, носят методологический характер и полезны для своих целей. Другие же приближают нас к видению не только явления, но и предоставляют возможность работы с ним. Так, например, в прикладной конфликтологии конфликт определяется как реальное или мнимое столкновение интересов двух или более сторон, воспринимаемое хотя бы одной из них как угроза собственным интересам.
Суть урегулирования, таким образом, проста и состоит в том, чтобы увидеть столкнувшиеся интересы и удовлетворить, развести их.

Вообще структурными элементами для анализа конфликта с целью его урегулирования являются:
* Состав конфликтующих сторон и других участников (сочувствующие, подстрекатели, примирители, консультанты, невинные жертвы и др.);
* Зона разногласий — предмет спора, факт или вопрос, вызвавший разногласие;
* Представление о ситуации каждым из участников;
* Мотивы (в том числе осознанные и неосознанные, рациональные и иррациональные);
* Действия конфликтующих сторон — результат одновременно неосуществимых мотивов и целей, наличия разногласий.
Действия конфликтантов как диагностический признак конфликта.
Именно по действиям зачастую узнают о там, что конфликт начался. Это его видимая и демонстративная часть.
Так основными видами действий, которые другая сторона оценивает как враждебные являются:
* создание прямых или косвенных помех для осуществления планов и намерений данной стороны;
* невыполнение другой стороной своих обязанностей и обязательств;
* захват или удержание того, что, по мнению данной стороны, не должно находиться во владении другой стороны;
* нанесение прямого или косвенного вреда имуществу или репутации (например, распространение порочащих слухов);
* унижающие человеческое достоинство действия (в том числе словесные оскорбления и оскорбительные требования);
* угрозы и другие принуждающие действия, заставляющие человека делать то, что он не хочет и не обязан делать;
* физическое насилие.
Действия имеют свои особенности. Например, часто случается, что те, чьи действия воспринимаются как конфликтные, сами так не считают и даже не подозревают, что действуют «против» кого-то. Им эти действия могут казаться вполне нормальными или случайными, или же просто необдуманными. Иногда выяснение уже этого обстоятельства бывает достаточно для снятия напряжения между сторонами. Но иногда никакие оправдания не рассеивают убеждение другой стороны, что действия были намеренно враждебными, специально направленными против нее. В оправданиях она видит лишь фальшь и хитрость, что еще более ухудшает отношения. Для выявления состояния конфликтных отношений и их оценки существует ряд методов и процедур, которые могут применяться как на этапе изучения конфликта, так в ходе непосредственного его разрешения. К их числу можно отнести известные отечественные и адаптированные тесты и опросники, подробный анализ которых имеется в специальной литературе. Хорошо зарекомендовал себя, ра зработанный нами опросник дифференциальной оценки отношения к конфликту.
Принципы урегулирования и классификация причин конфликтов.
Для того чтобы процесс урегулирования начался необходимо соблюдение ряда принципов и условий. К их числу следует отнести:
* Принцип добровольности участия сторон в урегулировании. Позволяет запустить и поддерживать процесс урегулирования.
* Принцип конфиденциальности — как условие доброй воли участников по участию в урегулировании, желании не расширять конфликт.
* Принцип активности сторон — позволяет доходить до истинных интересов конфликтующих и достигать конструктивного урегулирования.
* Принцип нейтральности и беспристрастности посредника (медиатора) — важное условие достижения урегулирования.
Прагматизм в урегулировании предусматривает также особый подход к рассмотрению причин конфликтов. Так предлагается причины конфликтов сгруппировать и относить конкретные конфликты к тем или иным группам факторов. По существенным признакам тех или иных типов конфликтов возможно намечать меры по урегулированию.
Таблица. Причинные факторы конфликтов
Группа факторов
Содержание
Способ урегулирования
Информационные факторы
Недостаток, искажение и другие процессы с обменом информацией, нарушающие ее адекватность
Создание условий для предоставления необходимой информации, обмен ею
Поведенческие факторы
То или иное проявление поведения, не устраивающее оппонента
Работа по изменению поведения
Факторы отношений
Отношения хотя бы одной стороны, которые не устраивают другую
Работа над осознанием отношения и его изменением
Ценностные факторы
Те ценности и принципы, которым следует хотя бы одна из сторон, и которые другая не приемлет
1. Урегулирование через изменение ценностей процесс длительный, а в отдельных случаях и невозможный. 2. На практике прибегают к выделению таких составляющих конфликта, с которыми можно производить изменения (информация, поведение, отношения)
Структурные факторы
Устойчивые обстоятельства, принципы, которые трудно или невозможно изменить ( закон, ресурс, пол, возраст, договор, географическое положение и др.)
При урегулировании поступают как и в предыдущем случае — работают с такими составляющими как информация, поведение и отношения.
Техники и технологии урегулирования конфликтов
В настоящее время накоплен немалый опыт решения проблемных ситуаций, неравновесных межличностных отношений с помощью многообразных, достаточно эффективных, проверенных отечественной и зарубежной практикой техник и технологий. При этом техники (правомерно употребление термина «тактики управления конфликтами») представляют собой отдельные приемы и методы работы с теми или иными феноменами, возникающими в процессе работы менеджера со столь сложным и противоречивым явлением, как конфликт. Технологии (стратегии или совокупность принципов) — это объединение отдельных техник (приемов, методов, тактик), предполагающее определенную их последовательность в рамках одной или нескольких теорий, позволяющих подойти к изучаемому явлению (в данном случае — конфликту) с разных сторон и обеспечить целостность рассмотрения процесса в интересах реальной практики управления.
Существуют две принципиальные возможности (стратегии) управления конфликтами. Во-первых, их предотвращение (или профилактика). Во-вторых, управление конфликтами и конфликтными отношениями в случае их возникновения, а также использование результатов столкновений (в том числе и спроектированных — как конструктивных, так и деструктивных).
Глобальный подход к предупреждению конфликтов основан в первую очередь на предвосхищении и блокировании конфликтогенных источников. Для развития конструктивного начала имеется самый широкий диапазон возможностей, так, например, использование структурных методов, т. е. опора на потенциал, заложенный в самой организации с определенным составом персонала, подразделений и управленческих кадров.
К числу техник, или отдельных приемов, используемых с целью предотвращения напряжений, стрессов и конфликтов можно отнести:
* внимательное выслушивание;
* стремление установить и поддерживать контакт с подчиненными при выдаче задания, получении обратной связи, обсуждении межличностных отношений (в том числе и эксцентричных);
* уважительное отношение, доброжелательность, терпимость, самоконтроль; отвлечение или переключение внимания в случае повышенной эмоциональности; уменьшение социальной дистанции;
* информирование о своем состоянии, вызванном сообщением собеседника, понимание его самочувствия;
* обращение к фактам, проверка реальностью;
* обращение за советом, обещание помощи.
Наряду с традиционным и модернизированным подходом к предотвращению и разрешению конфликтов все настойчивее заявляют о себе новые технологии — например, в конфликтологии — медиация, направленные на урегулирование конфликтов. Появляются новые профессии — специалисты по переговорному процессу и разрешению конфликтов (конфликтологи, посредники — медиаторы), располагающие соответствующим методическим аппаратом и техниками. Считается (Фишер, Юри, 1990; Юри, 1993; и др.), что для успешного регулирования конфликта важно соблюдение следующих правил:
* Признание наличия конфликтной ситуации, существования оппонента как факта и ценности, что отнюдь не означает признания справедливости выдвигаемых им требований.
* Принятие каждой стороной факта противостояния и наличия разногласий и различий.
* Четкое представление о содержании несовместимых интересов (расплывчатое, диффузное предъявление интересов не позволяет сосредоточиться на урегулировании конфликта.).
* Подготовка сторон к принятию определенных общих правил и норм поведения, соблюдение которых обеспечит сохранение или поддержание отношений между ними как в ходе самих переговоров, так и в последующем.
Прежде чем приступить к посредничеству в конфликте и переговорному процессу, менеджер или конфликтолог (медиатор) должны знать:
* Кто участвует в конфликте непосредственно (отдельные люди, организации) и кто поддерживает каждую из сторон.
* Что лежит в основе конфликта, что разделяет оппонентов, каковы их притязания и причины конфронтации.
* На какой стадии находится конфликт (его история), предпринимались или нет попытки урегулирования (если да, то каковы причины срыва и что достигнуто положительного).
* Каковы различия между интересами, проблемами, позициями и предложениями в конкретной ситуации.
Все эти вопросы выясняются до начала переговоров. После такой, предварительной оценки конфликта делается вывод о возможности или невозможности проведения переговоров. Переговоры не ведутся, когда стороны предполагают, что победа достанется противнику либо произойдет неблагоприятный сдвиг баланса сил, а также тогда, когда одна из сторон считает, что другая не является правомочной.
Стратегия и тактика ведения переговоров при разрешении конфликтов достаточно освещены в литературе. Реальный процесс урегулирования конфликта следует согласовывать с содержанием работы на каждом из трех возможных этапов:
* Подготовка переговоров:
* встреча с каждой стороной;
* предварительная оценка конфликта (см. выше);
* разработка повестки дня переговоров;
* проверка готовности участников к переговорам.
* Ведение переговоров:
* привлечение всех сторон, включенных в конфликтную ситуацию;
* обсуждение повестки дня переговоров;
* принятие соглашения по процедурным вопросам;
* поочередное слушание каждой стороны;
* вычленение интересов, проблем, предложений;
* раздельное слушание сторон (кокусы);
* расчленение проблемы;
* подведение к первому предложению;
* выдвижение альтернатив:
* работа с эмоциональной стороной конфликта, «вентиляция» чувств;
* поиск подходов к соглашению, формулирование предложений;
* выработка уступок.
* Завершение переговоров:
* выработка соглашения, его проверка на реальность, принятие и подписание;
* принятие мер по предотвращению «послеконфликта».
На каждом из этапов, при реализации указанных направлений, используются свои приемы, методы и техники. При этом менеджер, выполняющий функции медиатора, должен обладать рядом специальных качеств, навыков и умений: психологической устойчивостью, развитой коммуникативностью, определенными характеристиками интеллекта, креативностью, специальными техническими навыками и опытом подобной работы.
Поскольку сами переговоры по поводу конфликтов — явление, в основе которого лежит общение в сложных условиях, то, кроме того, менеджеру необходимо владеть специальными знаниями и умениями и в этой области. В самом общем виде и в деталях формирование и развитие указанных свойств возможно в рамках различных модификаций социально-психологического тренинга, хорошо разработанного теоретически и широко внедряемого в практику не только менеджмента, но и других профессий, связанных с человеческим фактором. Опыт использования данного вида подготовки достаточно полно отражен в работах отечественных и зарубежных исследователей (Петровская, 1977; 1989; Емельянов, 1985; Захаров, Хрящева, 1989; Макшанов, 1998; Сидоренко, 1995; Lewin, 1948; Bandlira, 1969; Vorwerg, 1979).

Овладение техниками и технологиями деятельности менеджера как медиатора осуществляется в ходе специальных тренингов и достаточно продолжительной практической работы с реальными конфликтами. Приведем некоторые положения и рекомендации, регламентирующие поведение менеджера (посредника, медиатора) и конфликтующих сторон и обеспечивающие конструктивность переговоров:
* Конфликтующие стороны принимают медиатора и доверяют ему ведение процесса, переговоров (с соблюдением правил, всесторонним рассмотрением проблемы и т.д.).
* Медиатор должен быть лицом нейтральным, не вовлеченным в конфликт и не становящимся ни на одну из сторон.
* Стороны «терпят» присутствие медиатора, соблюдают процедурные соглашения, учитывают рекомендации при поиске подходов к соглашению и выработке его конкретного содержания.
* Медиатор подводит стороны к максимальному раскрытию существа их интересов, вместе с ними убеждается в реалистичности их требований, мер и предложений.
* В ходе переговоров медиатор собирает информацию, выясняет проблему. Стороны принимают решение под его управлением.
* Медиатор помогает интегрировать информацию, раскрыть содержание проблем, проявиться чувствам, найти зоны пересечения интересов и возможных уступок.
Конфликты — явление динамичное, спонтанное и мало предсказуемое, однако им возможно управлять.
Литература:
1. Анцупов А.Я., Шипилов А.И. Конфликтология М., 1999
2. Здравомыслов А. Г. Социология конфликта. М., 1995
3. Климов Е.А. Психология профессионала. Москва. 1996
4. Климов Е.А. Психолого-педагогические проблемы профессиональной консультации. Москва. 1997
5. Конфликтология / Под. Ред. А.С. Кармина. СПб., 1999
6. Пряжников Н.С. Профессиональное и личностное самоопределение. Москва. 1996

         Сущность психологического консультирования конфликтных семей заключается в выработке рекомендаций по изменению негативных психологических факторов, затрудняющих жизнь семьи и вызывающих конфликты, особенно при переходе семьи из одной стадии развития в другую.

         Основные задачи психологического консультирования:

— индивидуальные и групповые консультации лиц, обратившихся к специалисту с целью решения сложных проблем, приобретения психологических знаний или разрешения конфликтов;

— выявление конфликтных семей и проведение с ними консультаций;

— оказание помощи супругам в выявлении их ошибок и выборе правильного поведения в трудных ситуациях семейной жизни;

— обучение методам саморегуляции психического состояния.

         Семейное  консультирование  рассматривается  как  одна  из м супружеской терапии, поскольку речь идет о более простых,поверхностных и кратковременных психотерапевтических  воздействиях, в основном в конфликтных и кризисных ситуациях. Консультации позволяют найти выход из конкретных конфликтных ситуаций, при этом применяются прежде всего методы, как экспликация, поощрение, индивидуальные рекомендации и советы.

         Психологическое консультирование сопряжено с определенными трудностями.

1.Проблема времени. Психолог должен за короткий срок определить причины, мотивы, условия конфликта, показать супругам возможности восстановления их отношений.

2.Различная степень конфликтности семейной жизни у суп­ругов.  Значительная часть обращающихся за психологической помощью — это молодые люди,  недавно поженившиеся. Для  них коррекция психологической несовместимости эффективна. Однако нередко психолог имеет дело с семьями, которые неиз­бежно эволюционируют к разводу. Эффективность их психоло­гического консультирования незначительна.

         Еще одна группа консультируемых — люди с противоречи­вой системой мотивов, как препятствующих, так и содействую­щих сохранению супружеских отношений. Первая группа моти­вов обусловливает сохранение конфликтов, вплоть до готовно­сти идти на развод, в то время как мотивы, содействующие со­хранению семьи, делают возможным психологическую коррек­цию супружеских отношений.

3.   Повышенная агрессивность консультируемого по отноше­нию к супругу и консультанту. Особенность конфликтных се­мей, находящихся на стадии развода, — упрощенная мотивиров­ка такого решения. Это затрудняет полную диагностику супру­жеских отношений.  Важно заинтересовать консультируемых в более глубоком раскрытии их семейных и личных проблем, а также трансформировать ситуацию, где психолог проводит экспертизу взаимоотношений супругов, в ситуацию, когда сами они с помощью психолога переосмысливают мотивы конфликта.

4.  Наличие неосознаваемых компонентов конфликтного поведения супругов значительно усложняет положение консультируемых и работу психолога-консультанта.

         Этапы психологического консультирования. Определение необходимости консультирования и прогноз эффекта воздействия на семью — это начальная диагностическая стадия коррекции супружеских  отношений. Диагностическая стадия может включать структурный, описательный, динамический, генетический и прогностический уровни. Для диагностики супру­жеского конфликта рекомендуется использовать методику ана­лиза конфликтной ситуации (МАКС). Она представляет собой свободное описание конфликта в виде ответов на вопросы, которые объединены в одиннадцать рефлексивных планов. Важно представить внутреннюю картину конфликтного события хотя бы одного из его участников. Эффективное использование методики возможно после установления психотерапевтического контакта.

         Вторым этапом консультирования конфликтных семей явля­ется восстановление супружеских отношений. Успешность пере­хода к нему зависит от снижения психической напряженности консультируемого. Иногда в супружеском конфликте сложив­шиеся отношения воспринимаются как неизбежные, из-за чего появляются чувства беспокойства, безысходности, жалости к се­бе. Важно стремиться изменить пессимистичное отношение супругов к ситуации.

         При нормализации супружеских отношений важно:

— не допустить нового обострения конфликта в присутствии психолога (обвинений, оскорблений, грубости);

— не стать на сторону одного из супругов, так как нередки попытки включить консультанта в качестве «союзника» в конфликте;

— с самого начала стремиться к расширению понимания супругами конфликтной ситуации, оценки ее с позиции оппонента;

— терпеливо относиться к медленной, но положительной эволюции, восстановлению супружеских отношений;

— уважительно относиться к нормам и ценностям, которые принимаются или отстаиваются супругами;

— не стремиться давать советы, а помогать найти правильное решение самим;

— соблюдать деликатность и анонимность, особенно в тех вопросах, которые касаются интимных отношений супругов.

         Психологу-консультанту не всегда удается нормализовать отношения  супругов,  которые  обратились за помощью.   Р. Мэй подчеркивает необходимость психологу-консультанту развивать в себе то, что А. Адлер назвал мужеством несовершенства, т.е. учение мужественно принимать неудачу.