Медицинское страхование в Российской Федерации является формой социальной защиты интересов населения в ох­ране здоровья. В правовом отношении этот вид страхования опирается на Закон РФ «О медицинском страховании граждан в Российской Федерации» (с изм. и доп.) от 28 июня 1991 г. № 1499-1. Закон определяет правовые, экономические и организационные основы медицинского страхования населения РФ. Медицинское страхование осуществляется в двух видах: обязательном и добровольном.

Обязательное медицинское страхование является состав ной частью государственного социального страхования и обеспечивает всем гражданам РФ равные возможности в получении медицинской и лекарственной помощи, предоставляемой за счет средств обязательного медицинского страхования. Обязательное медицинское страхование предусматривает минимально необходимый перечень медицинских услуг, которым гарантирует каждому человеку, имеющему страховой полис, право на пользование медицинскими услугами: скорой по­мощью, поликлиникой, помощью на дому и т.п. Однако стра­ховая медицина не предусматривает уход за больными, про­ведение профилактических мероприятий, дорогостоящего ле­чения.

Добровольное медицинское страхование является допол­нением к обязательному страхованию. Осуществляется оно на основе программ добровольного медицинского страхова­ния и обеспечивает гражданам получение дополнительных медицинских и иных услуг сверх установленных программа­ми обязательного медицинского страхования. Добровольное медицинское страхование может быть коллективным и ин­дивидуальным.

В качестве субъектов медицинского страхования высту­пают: гражданин, страхователь, страховая медицинская орга­низация, медицинское учреждение.

Страхователями при обязательном медицинском стра­ховании являются: для неработающего населения — органы государственного управления, местная администрация; для работающего населения — организации, предприятия, учреж­дения, лица, занимающиеся индивидуальной трудовой дея­тельностью. Страхователями при добровольном медицинском страховании выступают отдельные граждане, обладающие гражданской дееспособностью, или предприятия и организа­ции, представляющие интересы граждан.

Страховыми медицинскими организациями выступают юридические лица, осуществляющие медицинское страхова­ние и имеющие государственное разрешение (лицензию) на право заниматься медицинским страхованием.

Медицинскими учреждениями в системе медицинского страхования являются имеющие лицензию лечебно-профилак­тические учреждения, научно-исследовательские и медицин­ские институты, оказывающие медицинскую помощь, а так­же лица, осуществляющие медицинскую деятельность как ин­дивидуально, так и коллективно.

Каждый гражданин, в отношении которого страховате­лем заключен договор медицинского страхования или заключивший такой договор самостоятельно, получает страхо­вой медицинский полис. Полис имеет силу по всей террито­рии РФ и дает гражданам России право на выбор лечебного медицинского учреждения и врача независимо от места про­живания.

Устанавливаемые Законом о медицинском страховании нормы, касающиеся обязательного медицинского страхова­ния, распространяются на работающих граждан с момента за­ключения с ними трудового договора (поступления на работу).

Медицинские учреждения в соответствии с законодатель­ством и условиями договора несут ответственность за объем и качество предоставляемых услуг и за отказ в оказании ме­дицинской помощи застрахованной стороне.

Страховая организация несет правовую и материальную ответственность перед застрахованной стороной или страхователем за невыполнение условий договора медицинского страхования.

Страховая медицинская организация имеет право требовать от юридических и физических лиц, ответственных за при чиненный вред здоровью гражданина, возмещение ей расхо­дом в пределах суммы, затраченной на оказание застрахован­ному медицинской помощи, за исключением случаев, когда вред причинен самими застрахованным.

Роль Ливонии в истории внешних сношений Руси была противоречивой: на протяжении столетий русскому народу угрожала агрессия Ливонского ордена, стремившегося не до­пустить усиления Руси и держать ее в состоянии искусствен­ной изоляции от других стран Европы; в то же время ливон­ские города являлись естественными посредниками в торговле Руси с Западом, и поэтому они были заинтересованы в раз­витии экономических связей с русскими землями; постепенно активизировалась торговля русских купцов в самой Ливонии, что еще более усиливало ее экономическое значение для Руси.

Все эти противоречивые факторы оказывали влияние на ливонскую политику сначала Новгорода, а затем — с объеди­нением русских земель под главенством Москвы — москов­ского великокняжеского правительства.

Цель настоящей статьи — рассмотрение политики прави­тельства Ивана III по отношению к Ливонии и анализ опре­деливших ее конкретно-исторических предпосылок. Рассмат­риваемое .время (с начала 60-х годов до начала 90-х годов XV в.) представляет собой определенный этап внешней по­литики русского правительства, характеризующийся сосре­доточением основных усилий на объединение русских земель и ликвидации татарского ига. В 90-х годах XV в. во внешней политике правительства Ивана III происходят изменения, ко­торые К- В. Базилевич характеризовал как переход к актив­ным действиям с целью возвращения отторгнутых Литвою земель и овладения подступами к Балтийскому морю, что было необходимо для установления непосредственных эконо­мических,   политических   и   культурных связей с остальной

Европой ‘. Предпосылки этого перехода, в частности в отно­шении Ливонии, были заложены, как увидим, в предшествую­щее время. Отсюда — целесообразность его специального изу­чения.

В XII—XIII вв. Новгородская феодальная республика ак­тивно выступала против шведской и немецкой агрессии. Но в XIV—XV вв. в связи с процессом объединения русских земель вокруг Москвы характер внешней политики Новгорода ме­няется: новгородское боярство стремится сохранить мир на западных границах, чтобы иметь возможность в нужный мо­мент бросить все силы против великого князя московского. Отсюда — вое более ярко выраженное стремление .новгород­ского правительства избегать конфликтов с Ливонией и рав­нодушие к судьбам Пскова, бывшего в эту пору главным объектом агрессии со стороны Ордена. Одновременно в свя­зи с развитием экономических связей с Западной Европой возрастает активность торговой политики Новгорода; новго­родское правительство предъявляет Ганзейскому союзу и Ли­вонскому ордену ряд требований, важных для развития за­граничной торговли новгородских купцов, в частности требо­вание предоставления Ганзой «чистого пути за море» — беспрепятственного проезда на заморские рынки и гарантии Орденом личной и имущественной безопасности русских куп­цов, торгующих в Ливонии. Но, предъявляя эти требования, боярское правительство не проявляло достаточной энергии., чтобы добиться их реализации².

Указанные черты политики Новгорода по отношению к Ливонии явственно обнаруживаются в новгородско-псков-ском договоре 1448 г. с Ливонией, которым ко времени вступ­ления на престол Ивана III определялись русско-ливонские отношения.

Договор 1448 г. был заключен в Нарве после удачной для Новгорода войны с Ливонией 1443—1448 гг. Хотя война, на­чатая руководителями Ордена, закончилась крупным пора­жением  военно-морских сил Ордена в битве   на   р. Нарове  летом 1447 г.³, тем не менее новгородское правительство не предъявило Ордену сколько-нибудь серьезных требований. Договор подтверждал существовавшую границу между Нов­городом и Ливонией —«от Чудского озера стержнем Наровы реки прямо в Соленое море, по старым крестным грамотам и по грамотам князя магистра Зиверда» ⁴. Далее устанавли­валось, что ни новгородские люди, ни люди магистра не долж­ны переходить на противоположную сторону и там «земли не пахать, сена не косить, леса не рубить, рыбы в водах не ло­вить»; эта статья договора была направлена против мелких нарушений границы, по-видимому, часто имевших место с обеих сторон.

Следующие статьи содержали обычную гарантию свобод­ного проезда для купцов и послов и обязательство сторон справедливо судить и оберегать в своих владениях лиц, при­надлежавших к другой стороне, как собственных подданных. Чтобы избежать, очевидно, частых в Ливонии случаев рас­пространения на новгородцев репрессий за проступки, совер­шенные псковичами и наоборот, в договор была включена особая статья о том, что из-за псковских дел новгородских гостей не задерживать и из-за новгородских дел псковских гостей не задерживать — истец должен знать истца.

В последних статьях договора рассматривается вопрос об условиях проезда послов, о порядке вывоза лошадей из Ли­вонии в Новгород (по-прежнему запрещается вывоз «боль­ших» лошадей, т. е., видимо, таких, которые могли быть ис­пользованы для военных нужд) ⁵ и о способе взвешивания воска в Нарве. Б интересах новгородцев парвеким Весовщи­кам запрещается «колупать» у них воск: «колупать» воск у новгородцев, и то только немного, могут те немецкие купцы, которые его покупают⁶.

Бросается в глаза, что статьи договора 1448 г., за исклю­чением второстепенных— о порядке проезда послов, взвеши-

 .воска и т. д.,— .повторяют условия ?предыдущего догово­ра Новгорода с Орденом, заключенного в 1421 г.⁷ Это под­черкивается ссылкой на грамоту и крестоцелование магистра Зиверта. Содержание договора 1448 г. показывает, что нов­городское правительство не стремилось к изменению сущест­вующего statusquo в отношениях с Ливонией.

В Нарве, где летом 1448 г. происходили переговоры о ми­ре, было заключено еще одно соглашение — между Псковом и епископством Дерптским. В псковской летописи после изве­стия о заключении мира мы читаем: «А что бяше отняли юриевцы старин пъековъеких много, милостию же святыя Троица и молитвою благоверных князей, они же погании воз-вратиша со студом и с срамом вся старины псковъекия ко Пскову» ⁸. О каких «старинах» здесь идет речь, сказать трудно, скорее всего, о Желачке, пограничной между епископством Дерптским и Псковом, территории, которая уже в течение столетия являлась предметом спора и которую теперь, после неудачной для Ливонии войны, епископство Дерптское при­знало владением Пскова ⁹.

Однако договор 1448 г. не обеспечил прочного мира на русско-ливонской границе. Мелкие пограничные инциденты продолжались, и в переписке орденских чипов, относящейся к 50-м годам XV в., постоянно встречаются известия о напря­женных отношениях с Русью ¹⁰. Эта ?напряженность была обусловлена, вероятно, не только нарушениями рубежа, но и различного рода конфликтами, связанными с торговлей рус­ских в Ливонии. Так, в 1455 г. новгородцы жаловались, что их купцам в Ревеле запрещена мелкая торговля вразнос и что русская церковь в Дерпте приходит в упадок». Но, не­смотря на все инциденты, вплоть до конца 50-х годов крупных столкновений не было. Мир был нарушен лишь в 1458 г., ког­да между Псковом и Дерптским епископством начались воен­ные действия.

Поводом к псковско-дерптской войне послужил возобно­вившийся спор из-за «обидного места» —Желачки. Псков­ский летописец сообщает, что осенью 1458 г. княживший в Пскове князь Александр Васильевич Чарторыйский с по­садниками и мужами псковскими поехали на землю святой Троицы, на Озолицу, и на Желачке ¹² сено покосили, и своим ловцам велели рыбу ловить «по старине», и церковь постави­ли архистратига Михаила. Весьма вероятно, что эти действия были предприняты псковскими властями в целях действитель­ной реализации достигнутого в 1448 г. соглашения о возвра­щении епископством Дерптским Пскову его старин, соглаше­ния, которое дерптцы, по-видимому, не особенно соблюдали. Во всяком случае псковский летописец рассказывает далее, что в начале 1459 г. немцы «изгонивше изгоною… на то обид­ное место, на Озоличю» и сожгли девять человек и церковь св. Михаила. За набегом немцев последовало ответное втор­жение псковичей, которые «ехавше в насадах и в лодиях на то же место, на Озоличго, и шедши в землю Немецькую… и месть мстиша за те головы за неповинныя».

В начавшейся войне Новгород не только не оказал помо­щи Пскову, но новгородский посадник «по челобитью немец-к&му» взял на себя посредничество между Псковом и епис­копством Дерптским. В 1460 г. он прибыл в Псков и с мест­ным князем, посадниками и боярами поехал на «обидное место»-—Озоличю и Желачку, куда на съезд должны были явиться немецкие послы. Однако последние не явились ¹³.

После несостоявшегося съезда военные действия между Псковом и .епископством Дерптским продолжались в форме набегов и опустошения территорий. В начале 1461 г., восполь-

зовавшись приездом в Новгород великого князя Василия Васильевича, псковичи просили его о помощи. Князь согла­сился, но потребовал более тесного сближения Пскова с Москвой, в частности он настаивал, чтобы княживший в Пско­ве князь Александр Васильевич Чарторыйский целовал крест ему и его детям. Александр Васильевич отказался и уехал из Пскова. Тогда великий князь дал Пскову в князья своего сына Юрия Васильевича, а спустя несколько недель — друго­го   сына,    Ивана     Васильевича,   будущего   великого    князя

Ивана III.

Еще в бытность в Пскове Юрия Васильевича по инициа­тиве немецкой стороны начались мирные переговоры, кото­рые завершились осенью  1461  г. подписанием перемирия на

пять  лет.

Перемирие было заключено на том условии, что в те «пять лет ловити на обидном месте псковичам к ‘Своему берегу». Оче­видно, право рыбной ловли было закреплено за псковичами вдоль южного берега острова Порка (Пириссар) в районе де­ревни Же лачке. Заключение перемирия явилось следствием сближения Пскова С великим князем — именно это обстоятель­ство заставило епископа дерптского изменить свою позицию и пойти ,на переговоры (вспомним, что в 1460 г., когда в Пскове еще не сидел в качестве князя-наместника сын великого князя, немецкие представители не явились на съезд, назначенный для мирных переговоров). Подчеркивая ту роль, которую великий князь сыграл в заключении перемирия, летописец называл его «докончаньем великого князя»¹⁴. Однако перемирие, заклю­ченное на пять лет, продержалось недолго. В начале 1463 г. оно было нарушено, и военные действия возобновились. Поводом к их возобновлению на этот раз послужил торговый ‘Конфликт: в 1463 г. в Дерпте были посажены в погреб псковский посол и псковские купцы; в ответ псковичи посадили у себя в погреб не­мецких купцов ¹⁵. 21 марта немецкая рать подступила к .псков­скому Новому городку, который минувшим годом псковичи вы­строили на спорном месте над Великим озером ^1б; одновременно другие немецкие отряды начали жечь псковские исады (приста­ни). Когда весть об этом пришла в Псков, там было собрано большое войско, которое выступило навстречу немцам и в битве у Колииню 31 марта нанесло им серьезное   поражение: разбив немцев, псковичи гнали их 15 верст до реки Каховы и за нее.

Несмотря на этот успех, у псковичей, по-видимому, не хватало сил для нанесения немцам решительного удара. По­этому великий князь Иван Васильевич 8 июня прислал в Псков своего воеводу с отрядом. В это же время псковский князь Иван Александрович Звенигородский, присланный ве­ликим князем в Псков по просьбе псковичей еще весной, за­нимался формированием нового войска, в которое привлека­лось население всех пригородов, а также крестьяне («люди из волостей»). 18 июля псковское войско с отрядом москов­ского воеводы осадило Новый городок (Ниенгаузен, или Ней-гаузен, расположенный южнее Чудского озера, недалеко от границы с Псковской землей) ¹⁷. Осада длилась четверо, су­ток, но взять городок псковичи не смогли, так как у них ра­зорвалась большая пушки. В дни, когда псковичи осаждали Ниенгаузен, другой псковский отряд на судах (он насчитывал 20 ушкуев и 80 лодий) воевал по немецким берегам. Однако, услышав, что псковское войско отступило от Ниепгаузена, отряд возвратился в Псков. Спустя две недели немцы вновь произвели набеги на пограничные псковские волости. Пско­вичи намеревались совершить ответное вторжение, но в это время пришло известие о том, что немцы собираются начать мирные переговоры ¹⁸.

В результате переговоров осенью 1463 г. между Псковом и ‘епископством Дерптским было заключено перемирие на де­сять лет, восстанавливающее действие Нарвского договора 1448 г. ¹⁹ Был произведен обмен пленными, захваченным доб-ром и задержанными купцами. Спор из-за Желачки решался в пользу псковичей: «а которое обидное место на Жолчи, вода и земля, то псковичи отнята»,— сообщает псковский летописец. Своим успехом псковичи были обязаны поддержке великого князя³⁰. Иван Ш намерен был оберегать целост­ность границ всех русских земель, в том числе и тех, кото­рые не вошли еще в состав единого Русского государства.

¹

Условия перемирия 1463 г. свидетельствуют еще об одном новом и принципиально важном стремлении великокняжеской власти —стремлении рассматривать Ливонию как отчину великих князей русских, лишь временно попавшую под ино­земную власть. Это стремление нашло свое отражение в статьях перемирия 1463 г., обязывающих дерптского еписко­па платить дань великим князьям и «не обидеть» русские церкви и «Русский конец», в Дерпте (анализ этих статей мы дадим ниже в связи с анализом аналогичных статей догово^ ра   1474 г.).

Решительное вмешательство великокняжеской власти в русско-ливонские дела явилось результатом усиления Русско­го централизованного государства. Противоположную пози­цию заняло новгородское правительство. «А новгородцы тог­да не помогаша псковичем ни словом ни делом противу не-мець: псковичи много им биша челом, они же челобития пьсковского не прияша» Ч,— так характеризует псковский ле­тописец поведение новгородских властей во время псковско-дерптской воины.

Более того, в 1465 г., когда отношения между Новгородом и Псковом обострились из-за стремления псковичей освобо­диться от суда новгородского владыки, новгородское прави­тельство просило ливонского магистра об оказании помощи против псковичей, обещая со своей стороны помогать Орде­ну против них²². По словам псковского летописца, новгород­цы «съединшпася с Немци, что новгородчом с единого с Немци на псковичь стати». Однако дело до войны не дошло. В ре­зультате переговоров конфликт удалось уладить, и в 1465 г. между Новгородом и Псковом был заключен мир²³.

Для характеристики позиции правительства Новгорода в последние годы его самостоятельности исключительный инте­рес представляет письмо ливонского магистра Вольтуса фон Геозе великому магистру от 13 августа 1471 г. Ливонский магистр сообщает, что недавно (очевидно, после Шелонской битвы, но еще до заключения Коростынского мира) ^ыв Фел-лине были одно за другим два новгородских посольства, из­вестивших о всех «притеснениях», которые новгородцы терпят от «московского короля» и псковичей. Они желали, чтобы мир между Ливонией с одной стороны и Новгородом и Пско- вом с другой, срок которого истекает через год (имеется в виду договор, заключенный в 1448 г. в Нарве на 25 лет), был бы продлен на десять лет, или сколько Орден захочет, при условии, однако, исключения из него Пскова. По словам магистра, нов­городцы настоятельно просили отказать Пскову в мире и удер­жать (псковичей) дома, в то время как сами они хотели доста­точно подготовиться к войне с королем московским ²⁵. Таким образом, после Шедонского поражения новгородское правитель­ство не думало отказываться от борьбы с московским князем и искало союза с Ливонским орденом, который военной угрозой должен был сковать псковичей и развязать Новгороду руки для продолжения войны.

В лице магистра Вольтуса фон Герзе правительство Нов­города встретило человека, охотно готового пойти навстречу его планам. Вольтус фон Герзе принадлежал к числу тех деятелей Ордена, которые являлись особенно рьяными сто­ронниками борьбы с Русью²⁶. Еще в марте 1471 г. он при­сылал в Псков посольство с требованием уступить Ордену территорию у Красного городка— псковского пригорода, по­строенного в 1464 г.²⁷; псковичи это требование отклонили. Теперь, в августе 1471 г., обращение новгородцев с просьбой о помощи давало магистру удобный повод для вмешательст­ва в русские дела.

Свое отношение к просьбе новгородцев Вольтус фон Гер­зе выразил следующими словами: «Мы думаем, что для бла­га нашего Ордена и Ливонии не следует их оставлять без помощи, ибо, если Новгород будет покорен московским коро­лем и псковичами и покорен таким образом, что московский король станет, да хранит бог от этого, неограниченным госпо­дином Новгорода, тогда… господину рижскому архиепископу, господину епископу дерптскому и нашему Ордену в Ливонии воды и земли, которые псковичи у нас отняли во время доб­рого мира и до сих пор удерживают за собой²⁸, не только никогда не возвратить, но нам следует ожидать все больших нападений и притеснений. Нам кажется также, что если они таким образом объединятся, то мы попадем в тяжелое поло-

жение и должны будем с ними заключить мир по их воле и отказаться от всего, что псковичи отняли у нашего Ордена и других господ, или вести войну против всех них, что для нас будет очень тяжело» ²⁹. Боязнь объединения русских земель под единой властью, стремление помешать этому объедине­нию— вот те мотивы, которыми руководствовался ливонский магистр, излагая великому магистру свое мнение о необходи­мости оказания помощи Новгороду.

Но дать новгородцам сразу положительный ответ магистр счел нецелесообразным. В Новгород были отправлены его послы, которым надлежало получить от новгородских властей подтверждение их просьбы и предложить им прислать своих представителей на съезд на р. Нарову 8 сентября для оконча­тельного решения вопроса. Д1агистр тем временем собирался обсудить предложение новгородцев с архиепископом рижским и епископами эзельским и дерптским, а также с рыцарством Гаррии и Вирландии. «Если новгородцы согласятся,— писал магистр,— подтвердить предложенные условия приложением печатей и крестоцелованием и если названные ливонские пре­латы и рыцарство нашего Ордена в Гаррии и Вирландии их одобрят и посоветуют так поступить, то мы не сможем укло­ниться и начнется война». В заключение ливонский магистр просил великого магистра прислать помощь —300—400 лоша­дей и сколько будет возможно пеших воинов ³⁰. Орден, таким образом, готовился к войне с Москвою и Псковом, чтобы помешать подчинению Новгорода великокняжеской власти. Так боязнь новгородского боярства потерять свои привиле­гии, с одной стороны, и страх Ордена перед усилением внеш­неполитического могущества Руси, с другой, привели новго­родское правительство и руководство Ордена к сближению, направленному против великого князя московского.

Однако до оформления новгородско-ливонского военного союза дело не дошло, так как 11 августа 1471 г. между Ива­ном III и новгородским правительством был подписан мир­ный договор, предрешивший по существу вхождение Новго­рода в состав великого княжества Московского. Но весьма возможно, _что между Новгородом и Орденом была достиг­нута договоренность о продлении действия Нарвского дого­вора еще на десять лет и в то же время о невозобновлении по истечении срока этого договора мира между Псковом и Орденом, что должно было обеспечить тыл Новгорода на случай новой вражды с великим князем. Не случайно вплоть до уничтожения новгородской самостоятельности не происхо­дило никаких конфликтов между Новгородом и Орденом. Обращает на себя внимание и позиция, занятая новым ливонским магистром Бернгардом фон дер Борхом (1471 — 1481) по отношению к Пскову в 1472—1473 гг.

В эти годы в связи с истечением срока действия Нарвско-го договора между Орденом и Псковом происходили перего­воры о заключении мира. Но на съезд, назначенный осенью 1472 г., магистр своих послов не прислал³¹; в 1473 г. дважды происходили безрезультатные встречи между псковскими и ливонскими послами. Когда, наконец, во время второй встре­чи посол ливонского магистра прямо заявил, что «князь мес-тер со Псковом и перемирье не емлет по срочных летах», псковичи отправили своего посла в Москву просить, «чтобы князь великой любо сам на конь уссел, любо сына послал за дом святыа Троица»³². Помощь от великого князя не замед­лила явиться.

В ноябре 1473 г. в Псков приехал князь Данила Холм-ский, а с ним и военная помощь — рати из 22 городов: Росто­ва, Дмитрова, Мурома, Костромы и т. д. Псковичи совместно с войском великого князя думали предпринять поход па Ли­вонию. Но неожиданная оттепель помешала этому, а вскоре отпала и надобность в военных действиях против Ливонии. Решительное выступление великого князя московского в за­щиту Пскова заставило ливонские власти изменить свою по­зицию. 24 декабря 1473 г. в Псков прибыло дерптское посоль­ство с предложением заключить пятилетнее перемирие, а в начале января 1477 г.—посольство от ливонского магистра для  переговоров о заключении мира.

Мир между Псковом и Ливонским орденом был заключен 7 января сроком на 20 лет. Договорная грамота не сохрани­лась, и нам известны в передаче псковского летописца лишь те обязательства, которые принял на себя ливонский ма­гистр: «яз князь местерь с воды и с земли сступаюся дому святыа Троица и всего Пскова, моих сусед, да и за то имаю-ся, что ми к вам во Псков из своие волости корчьмы, пива и меду не пущати да и путь ми псковскым послом и гостем держати чисто, а колода отложити по всей моей державе» ³³. Таким образом, Орден отказывался от притязаний на спор­ную территорию (очевидно, у псковского Красного городка, на которую Ордеп претендовал в  1471  г.), давал обязатель-

ство не пускать в псковскую землю торговцев пивом и медом, гарантировал псковским послам и купцам беспрепятственный проезд через свои владения и обещал упразднить в своей земле «колоду» — вероятно, заставу, у которой с купцов взи­мались пошлины. Мир между Орденом и Псковом был за­ключен «опрече пискупа юрьевского и всех юрьевцов» ³⁴, так как в это время Орден находился в распре с епископом дерпт-

ским ³⁵.

Действенное покровительство великого князя московско­го Пскову побудило дерптские власти отказаться от своего первоначального намерения ограничиться заключением пяти­летнего перемирия. 13 января 1474 г. между Дерптским епис­копством и Псковом и Новгородом (к этому времени в Псков прибыли новгородские послы) был подписан мирный договор сроком на 30 лет ³⁶.

В введении к договору указывается, что Иван Василье­вич, великий князь и царь всея Руси, прислал в Псков князя Данила Дмитриевича со многими князьями и боярами «боро-нити своее отъчыны Великого Новагорода и Пскова, обид своих поискати на немъцох, па юрьевцох, своих даней, и старых даней, своих залогов, и новгородских старый и псковъ-ских обид и старынъ». Таким образом, подчеркивается, что, посылая в Псков свои военные силы, Иван Васильевич имел в виду не только защиту Пскова, но и восстановление права великих князей на дань с Юрьева. Первая статья договора гарантировала соблюдение интересов русского населения в Дерпте: епископ дерптский и городские власти должны были «светыи божьи церкви у Юрьеве у Руском конъцы и рускии конец… держати чисто, по старыне и по крестному целованью, и ни обидити». Вторая статья обязывала епископа выплатить неуплаченную великому князю за восемь лет дань с Юрьева и подчеркивала право великого князя на эту дань. Третья статья гарантировала для новгородских послов и гостей «чистый путь» через Дерпт в другие города Ливонии. Сле­дующие статьи касались порубежных вопросов: между Пско­вом и епископством Дерптским устанавливался старый ру­беж; на Великом озере псковичи должны были ловить рыбу у своего берега, юрьевцы — у своего.

Ряд статей договора касался вопросов торговли пскови­чей в Дсрптском епископстве: псковичам гарантировался «чистый путь», а также право торговли всяким товаром в розницу или оптом—«на розницу продати добровольно или вместе»; воск, покупаемый у псковичей, жители Дерлта могли «колупати» только понемногу; в Дерите псковские купцы могли вести торговлю и с рижанами, и с нарвцами, и со вся­кими другими гостями. Со своей стороны Новгород и Псков гарантировали дерптцам беспрепятственный проезд и тор­говлю в своих владениях. Обе стороны соглашались отло­жить «колоду» и «гостинца от того не имати» — по-видимому, была достигнута договоренность об отмене таможенных, пошлин.

Группа статей была посвящена вопросам судебным: если на границе случался какой-либо конфликт, то стороны триж­ды должны были просить «исправы»; если же ее все же не давали, то купцы и послы из-за этого не должны были под­вергаться репрессиям. Каждая сторона должна была судить-купцов другой стороны справедливо, как своих, без хитрости, по крестному целованию.

Специальная статья обязывала епископа дерптского не-оказывать помощи Ордену против Пскова. Эта статья гла­сит: «А по князи мистре чесному бискупу юръевъскому, и посадником юръевъским, и всим горъевцом не пособляти про­тив псковичъ, и людей своих не поддавати мистру на помочь, и беглецов из мистровы державы у юръевъскую державу не прыимати, по крестъному целованыо».

Если мы сравним договор 1474 г. с более ранними русско-ливонскими договорами, то должны будем констатировать существенные различия между ними. Во-первых, по догово­ру 1474 г. впервые в истории русско-ливонских отношений один из членов Ливонской конфедерации — епископ дерпт-ский — брал на себя обязательство не оказывать помощи против русских Ордену — руководящей силе Ливонии, в то время как великий князь московский, именуемый в договоре «царем всея Руси», подчеркивал свое право «боронити свои отчины», Новгород и Псков. Уже эта статья свидетельствует об ослаблении позиции Ливонии, раздираемой внутренними противоречиями, и об усилении внешнеполитического могу­щества Руси.

Примечательно, что большая часть статей, касающихся вопросов торговли, была рассчитана на пребывание русских купцов в Ливонии и меньшая—-на пребывание немецких куп­цов на Руси; это свидетельствует как о развитии торговли русских купцов в Ливонии, так и том большом значении, ка­кое придавала этому вопросу великокняжеская власть.  ,

Очень интересна для характеристики принципов, которые лежали в основе политики правительства Ивана III по отно­шению к Ливонии, статья о «Русском конце» и русских церк­вах в Дерпте. Дерпт — один из крупнейших городских центров Ливонии — в силу своего географического положения издав­на вел оживленную торговлю с Русью. В Дерпт в большом количестве приезжали русские купцы, главным образом псковские³⁷.

Здесь рано появились патрональные церкви русских куп­цов, причем в отличие от Ревеля и Риги, где имелось по одной русской церкви ³⁸, в Дерпте их было две: церковь св. Ни­колая— псковская — и церковь св. Георгия — новгородская³⁹. Русские церкви в Дерпте владели селами, расположенными, вероятно, в пригородной черте⁴⁰. При церквах были также по­мещения (dewoningc), в которых жили попы и дьяки⁴¹. Но русские купцы, приезжавшие в Дерпт, собственного подворья не имели.

Как размещались русские купцы в Дерпте, показывает от­чет послов ливонских городов о переговорах с русскими в Нарве 2 февраля 1498 г. Когда во время переговоров речь зашла о положении русских в Дерпте, то представители Дерпта заявили следующее: «Дома и помещения (dehuserundwoninge), расположенные вокруг русских церквей в Дерпте, принадлежат горожанам Дерпта (orenborgeren), и никогда никто на них не имел права, кроме тех, кто записан в городской книге; если в прежние времена некоторые рус­ские, которые были горожанами Дерпта (?), в них жили, то они арендовали эти дома у горожан Дерпта (vanorenbor­geren), потому что дома находились около русских церквей, и поэтому то место в их городе получило название Русского конца; равным образом и в Пскове Немецкий берег называ- ется немецким только по имени, ни когда какой-нибудь не­мец ‘туда приезжает, то он должен давать арендную плату тому, кому дома принадлежат» ⁴². Приведенное место из от­чета послов ливонских городов показывает, как размещались русские купцы в Дерпте. В нем также точно определяется, что Русский конец в Дерпте — это часть города, расположенная около русских церквей, в которой издавна останавливались рус­ские купцы, снимавшие здесь для себя помещения у местных горожан ⁴³.

Статья договора 1474 г., повторяющая аналогичную ста­тью договора 1463 г., обязывает дерптского епископа и дерпт-ские городские власти «держати чисто, по старыне» русские церкви и Русский конец. Очевидно, в этой статье речь шла о предоставлении русским купцам права беспрепятственно снимать помещения в Русском конце, о сохранности принад­лежащего им, а также русским церквам имущества и о недо­пущении впредь конфликтов, возникавших ранее па почве раз­личных нарушений в этой области⁴⁴.

Появление данной статьи в русско-ливонских договорах второй половины XV в. было связано с развитием русской торговли в Дерпте, с возрастанием числа русских купцов, посещавших Дерпт, и с необходимостью обеспечения их тор­говых, бытовых и религиозных интересов. Вместе с тем рас­сматриваемая статья как бы подчеркивала стремление ве­ликого князя выступать в роли защитника православной веры в Ливонии.

Этот аспект являлся отражением в дипломатической прак­тике правительства идеи о русском великом князе как главе всего православного мира, идеи, еще не вылившейся в форму теории «Москва — третий Рим», но со времен Флорентийского собора и падения Константинополя приобретавшей на Руси все большую популярность.

Еще ярче характеризует принципы внешней политики пра­вительства Ивана III статья о юрьевской дани, которую, со-

гласно прямому смыслу текста, дерптские епископы должны были уплачивать русским великим князьям.

Вопрос о происхождении юрьевской дани не ясен из-за отсутствия достаточных указаний источников ⁴⁵. С. М. Соло­вьев считал, что в основе юрьевской дани лежит обязатель^: ство уплачивать дань русским великим князьям, принятое дерптским епископством после поражения, которое войска кпязя Ярослава Всеволодовича нанесли немцам под Юрьевом в 1234 г.⁴⁶.

По мнению И. И. Юрьенса, специально исследовавшего вопрос о юрьевской дани, истоки ее следует искать в данни­ческих отношениях к Пскову латышей Толовы, прослеживае­мых по источникам еще в конце XIII в. и затем пе­решедших на дерптского епископа, как наиболее слабого члена Ливонской конфедерации⁴⁷. Последний исследователь вопроса —К. Штерн— полагал, что Иван III для требования юрьевской дани использовал существовавшее исстари согла­шение между дерптским ратом (советом) и Псковом, по ко­торому рат должен был ежегодно передавать русским церк­вам определенную денежную сумму, собираемую в виде на­лога с русского населения Дерпта; эту сумму, шедшую на содержание русских церквей, Иван III в соответствии с фор­мирующейся теорией «Москва — третий Рим» превратил в дань, которую епископ дерптский должен был уплачивать великому князю русскому⁴⁸.

Не вдаваясь в разбор существующих мнений и выяснение вопроса о происхождении юрьевской дани, попытаемся лишь ответить на один вопрос: имелись ли в более ранних псков-ско-дерптсиих договорах, до нас не дошедших, статьи о Рус­ском конце и юрьевской дани ⁴⁹ или же эти статьи были впер­вые сформулированы в договоре 1463 г. и затем повторены в договоре 1474 г.? В какой-то степени ответить на этот воп­рос, важный для понимания политики Ивана III в отношении Ливонии, позволяет анализ текста  рассматриваемых статей.

Договор 1463 г.

Тогда же и о послине великих княжеи, что в Юрьеве, а то пискупу ве­ликому князю давати по старине; а что Русский конець и святыа церкви, а то им держать по ста­рине и по старым грамо­там, а не обидеть⁵⁰.

Договор 1474 г.                :

Што оветый божьи церкви у Юрьеве у Рус-ком коиъцы и рускии конец, а то честному бискупу юръевъскому, и посадником юръ^ евъским, и всем юръевъцом держати чисто, по старыне :И по крестному целованью, и ни оби-дити. А дани благоверных великих князей рус-них, царей, старый залоги, а то чесному бис­купу юръевъскому за сем лет -отъдати в тот час, по крсстъному целованью; а сего вереме-ни, благовер-ным великим князем руским ца­рем на чесжш бискупе юръевъском дань своя имати, по старыне, по тому крестному цело­ванью ^5I.

В договоре 1463 г. статья о Русском конце и русских церквах кончается ссылкой на «старину» и «старые грамоты». Получается, что в более ранних договорных грамотах уже имелась аналогичная статья. Но текст псковско-дерптского договора 1463 г. не сохранился; его содержание кратко из­ложено в псковской третьей летописи, представляющей собой, как установил А. Н. Насонов, летописный свод, возникший в 1567 г.⁵² Поэтому при решении вопроса о происхождении интересующей нас статьи следует руководствоваться не столь­ко изложением договора 1463 г., имеющимся в псковской третьей летописи, сколько текстом договора 1474 г., непо­средственно передающим формуляр русско-ливонских дого­воров того времени.

Договор 1474 г. обязывает дерптские власти русские церк­ви и Русский конец в Дерпте держать «по старыне и по крест­ному целованью». В этой формуле для обоснования рассмат­риваемой статьи используется, с одной стороны, «старина», т. е. обычное право, исстари существующие нормы, не зафик^ сированные, однако, в договорных грамотах, а с другой — «крестное целование», т. е. нормы договорных грамот, причем формула не уточняет, какое крестное целование имеется в виду. Чтобы уточнить этот вопрос, обратимся к тексту статьи о юрьевской дани.

Первая часть статьи предписывает епископу дерптскому просроченную за восемь лет дань выплатить великому князю «по крестному целованию».. Вторая часть устанавливает, что впредь («сего веремени») великим князьям взимать дань с дерптского епископа «по старине, по тому крестному целова­нию». О каком крестном целовании здесь идет речь? Естест­венно, что не о настоящем (договоре 1474 г.), ибо тогда была

⁵⁰ П III Л. сто. 155—156.

бы употреблена обычная для русско-немецких договоров формула «по сей грамоте», «по сему крестоцелованию»⁶³; речь идет и не о старых договорных грамотах вообще —в таких случаях в договорах употребляется формула «по ста­рому крестоцедоваиию» или просто «по крестоцелованию»⁵⁴. Наличие указательного местоимения «то» позволяет заклю­чить, что в данном случае имеется в виду одно определенное крестоцелование, которое непосредственно предшествовало договору 1474 г. и было поэтому хорошо известно современ­никам; отсюда употребление формулы «то крестоцелование». Таким крестоцелованием был, вероятно, договор 1463 г,

В аналогичных же статьях договора 1463 г., как он передан псковской третьей летописью, ссылок на крестное целование нет. Ссылка на «старые грамоты», имеющаяся в летописи при изложении статьи о юрьевской дани, представляет собой позднейшую вставку, ибо если бы эта ссылка действительно имелась в тексте договора 1463 г., то русская сторона при подписании договора 1474 г. не преминула бы включить ее в текст этого договора. Ссылка на «старые грамоты» была, оче­видно, добавлена в летопись в середине XVI в. в связи с тем большим значением, какое приобрел вопрос о юрьевской дани в дипломатической истории Ливонской войны.

В результате произведенного нами текстологического ана­лиза можно сделать следующие выводы: 1) в договоре 1474 г. статьи о Русском конце и юрьевской дани обосновываются ссылкой на «старину» и «крестное целование», причем под крестным целованием подразумевается договор 3463 г.; 2) в договоре 1463 г. имелись ссылки только на «старину»; ве­роятно, в более ранних псковско-дерптских договорах статьи о дани и Русском конце отсутствовали.

Великий князь для обоснования этих статей в договоре 1463 г. использовал «старину» — какие-то неясные для нас отношения, существовавшие ранее между епископством Дерпт-ским и Псковом (или великими князьями), связанные с уплатой епископом денежной суммы. Эти отношения Иван III трактовал как пошлину великих князей русских, которую должны были уплачивать им дерптские епископы. В основе такой трактовки лежало стремление великокняжеской власти рассматривать Ливонию как свою древнюю отчину, лишь вре­менно   попавшую   под  иноземную   власть.

В 1478 г. объединительная политика правительства Ивана III достигла кульминационного пункта — Новгород Великий с    его    колониями   вошел    в   состав    Московского   великого

княжества. Успехи Русского государства активизировали его противников, в первую очередь Ливонский орден и Казан­ское ханство. Зимой 1477/78 г. во время пребывания великого князя в Новгороде им было получено сообщение из Пскова, что немцы «хотят изгонити Псков». Великий князь разрешил идти против немцев «охочим людям» из числа своих «воев», которые и совершили успешный набег на Ливонию. В это же время казанские татары вторглись в Вятку⁵⁵. Но враждеб­ные действия Ливонского ордена, как и казанских татар в 1477—1478 гг., были лишь небольшими эпизодами⁵⁶.

Серьезное положение на русско-ливонской границе созда­лось зимою 1479/80 г. Из переписки ливонских городов и ор­денских чинов явствует, что в Ливонии с лета 1479 г. проис­ходили военные приготовления против русских. В письмах к Ревелю от 13 и 17 августа совет Дерпта спрашивал, как при­влечь ганзейских купцов, находящихся в Ливонии, к участию в войне лротив русских, сообщал о предложении магистра прислать к Чудскому озеру представителей для обсуждения военных вопросов, просил о присылке людей, умеющих строить корабли и управлять ими⁵⁷. Нарва в ноябре 1479 г. также просила Ревель побудить ганзейских купцов оказать помощь против русских⁵⁸. И, наконец, ливонский магистр обратился к ганзейским городам со специальным письмом, в котором просил о помощи⁵⁹. Одновременно с военными приготовле­ниями в 1479 г. были задержаны магистром псковские гости; несколько позже, осенью, псковские купцы в Дерпте были посажены в погреб. Узнав об этом, псковичи поступили так же у себя с немецкими купцами⁶⁰. Инциденты с торговыми людьми еще более обострили напряженность положения.

Ливонские города и магистр мотивировали свои военные приготовления угрозой нападения со стороны великого князя московского. Так, Нарва в письме к Ревелю от 29 ноября со­общала, что от «тайных друзей» Ордена в Новгороде и Пскове получено известие о прибытии в Новгород великого князя, собиравшегося вторгнуться в Швецию или Ливонию⁶¹. Однако, по сведениям В. Н. Татищева, Иван III умышленно известил новгородцев, что собирается идти на немцев; на са­мом же деле он прибыл в Новгород для борьбы с боярскими оппозиционными    элементами,    недовольными     подчинением

Москве я тяготевшими к Литве ⁵². Можно думать, что сведе­ния Татищева являются правильными. Это подтверждается, во-первых, результатом похода Ивана III (19 января архи­епископ Феофил был арестован и отправлен в Москву) и, во-вторых, сообщением Воскресенской летописи о вине владыки: «…не хотяше бо той владыка, чтобы Новъгород был за вели­ким князем, но за королем или за иным государем»; к этому добавлено, что Феофил был недоволен конфискацией цер­ковных и монастырских земель, произведенной московскими властями в Новгороде ^т.

Таким образом, в Новгороде в конце 1479 г. существовала оппозиция великокняжеской власти, нити которой, возможно, тянулись к удельно-княжеской среде. Во всяком случае уже в начале 1480 г. произошло открытое выступление против Ива­на III его братьев. Находились ли военные приготовления Ли­вонии против Руси в прямой связи с готовящимся выступлени­ем оппозиционных великокняжеской власти элементов, мы не знаем. Но несомненно, что оппозиция в Новгороде поддержи­вала связь с Орденом и информировала его «тайных друзей» о положении дел на Руси. Внутриполитические осложнения на Руси создавали благоприятные условия для выступления Ордена. Речь шла не о назревании обычного в истории русско-ливонских отношений, порубежного конфликта, а о подготовке Орденом «большой войны» против Руси. Об этом свидетельст­вует и позднейшее сообщение ?Руссова. По словам Руссова, магистр Бернгард фон дер Борх «собрал такую силу народа против русского, какой никогда не собирал ни один магистр ни до него, ни после…»⁶⁴. Военные действия Орден начал в новогоднюю ночь 1480 г., когда отряд под командованием ма-риенбургского комтура вторгся в Псковскую землю, захватил и сжег Псковский Вышгородок⁶⁵. Через три недели немцы повторили набег; на этот раз они подошли к Гдову и обстре­ляли его из пушек. Псковичи отправили послов в Новгород к

т

великому киязю с просьбой о помощи. Великий князь прислал в Псков своего воеводу со значительными военными силами. Совместно с великокняжеским войском псковичи совершили поход в Дерптское епископство: на реке Эмайыги- они взяли «костер (от castrum — крепость, башня) немецкий», затем по дошли к Дерпту и в течение трех суток осаждали его, но взять не смогли. Вскоре после возвращения псковского войска вели­кокняжеский воевода уехал в Москву. Услышав об этом, немцы во главе с магистром совершили вторжение в Псковскую землю: они осадили (неудачно) Изборск, а затем направи­лись вдоль озера, «жгучи и паляче Псковскую волость». На­встречу немецкому войску выступило псковское. Сражение произошло на озере в Пецкой губе (очевидно, на льду). Ле­тописец описывает его следующим образом: «Еретошася в Пецкой губе на озере псковская сила с немецкою силою, и ударишася сторожовыи псковской с немецким сторожовым полком, а большая рать устояла псковская и немецкая, и по-ехаша псковичи ко Пскову, а немцы прочь побегоша». По-ви­димому, сражение закончилось безрезультатно. Спустя неко­торое время немцы вновь вторглись в псковские владения и сожгли Островцы и городок Кобылий ^6е.

Несмотря на разорение пограничных псковских волостей и сожжение нескольких городов, Ордену не удалось достиг­нуть сколько-нибудь значительных успехов. Это побуждало магистра к энергичным поискам помощи извне. В марте 1480 г. послы ливонских городов от имени магистра просили рат Данцига о помощи, но получили отказ ⁶⁷. В апреле ливон­ские послы передали представителям вендских городов, со­бравшихся на съезд в Любеке, просьбу магистра о присылке 2 тыс. вооруженных воинов с полным обеспечением, а также о том, чтобы ганзейские купцы, находящиеся в Ливонии, ока­зали ему помощь в войне против русских лошадьми, оружием и т. д. В приСылке людских подкреплений вендские города отказали. Была отклонена и просьба о военной помощи ган­зейских купцов, находящихся в Ливонии. Но зато было при­нято решение о взимании для нужд войны с русскими с то­варов вендских городов, привозимых в Ригу и Ревель, в течение пяти лет особого налога в размере 1% их стоимос­ти⁶⁸. Вендские города, являвшиеся руководителями Ганзей­ского  союза,   активно  поддержали   Орден   в   его  борьбе   с

Грамота о мире между Новгородом и Ливонией от 1 сен* тября 1481 г. сохранилась. В грамоте указывается, что «…конь-чали перемирье с великих князей наместники новгородскими, от Семеня дня до Семеня дня, на десять лет, за всю Новгород­скую державу, а послы мистровы немецкий за Немецкую зем^ лю, за всю мистрову державу, и за арцыбискупа Ризского, и за бискупа. Юрьевъского, и за бпскупа Островъского и за бискупа Курьского и за бискупа Колываньского…»⁷². Таким об­разом, формально мир был заключен между Новгородом с одной стороны⁷³ и всей Ливонской конфедерацией — с дру­гой. Но фактически это был договор единого Русского госу,-дарства, частью которого являлся теперь Новгород.

В первых статьях договора указывалось, что 25 декабря 1481 г. на р. Нарове между обеими сторонами должен состою яться съезд для разбора различных «обидных дел», преимуще­ственно, как это следует из содержания названных статей, слу? чаев насилий над русскими купцами в Ливонии; если на этом съезде «не лучитьца управы дати на обе половины» по каким-нибудь делам, тогда должны быть созваны новые съезды, Всего намечались в течение двух лет три съезда. Если же на третьем съезде не будет дана управа с обеих сторон, «ино тое перемирье не в перемирье», т. е. заключенный в 14-81 г\ договор становился недействительным. Следующие статьи касались порубежных вопросов. Граница между Новгородом и Ливонией подтверждалась старая: «с Чучского озера стерж­нем Норовы реки в Солоное море». Повторялась имевшаяся уже в договоре 1448 г. формула о запрещении каких-либо на­рушений границы: люди одной стороны не должны были вступать на территорию другой стороны и там «ни пожень не косити, ни земли не орати, ни леса не сечи, ни воды не ловити, знати комуждо своя половина, по крестному целованью» ⁷⁴.

Дальнейшие статьи посвящены вопросам, связанным с пребыванием новгородских купцов в Ливонии. Некоторые из этих статей являются обычными для новгородско-ливонских договоров: таковы статьи, содержащие гарантию беспрепят­ственного проезда («чистого пути») новгородских купцов и послов по Ливонии и предоставление новгородским  купцам

права торговать в Ливонии всеми товарами «без вывета»⁷⁵.. Повторяются имеющиеся уже в договоре 1448 г. статьи, со­держащие обязательство ливонских властей блюсти новго­родца как своего «немчина» и взаимно не порубать новгород­цев и псковичей из-за их дел, а также статья со взаимным обязательством ливонских и новгородских властей «посла и гостя не порубати» из-за порубежных конфликтов⁷⁶.

Но многие статьи, регулирующие условия торговли и пре­бывания новгородских купцов в Ливонии, являются новыми. В первую очередь это относится к статьям, касающимся,тор­говли новгородцев в Нарве⁷⁷. Там новгородцы не должны уплачивать никаких пошлин в случае, если торговые сделки между немцами и русскими производятся на реке без выгруз­ки товаров на берег; соответствующая статья гласит: «А тор­гует новгородец з немчыном на Ругодиве, а будет товар въ немчына в бусе: и новгородцу той товар в пемчына добро-?волно взяти из бусы через край в лодью, а от того ругодив-цом, кун не имати». Новгородцы освобождались также от уп­латы пошлин при перегрузке своих товаров в Нарве на теле­ги для отправки их в другие,города Ливонии. Весы и весовые единицы для взвешивания воска в Нарве должны были быть приведены в соответствие с новгородскими. Весовщикам при взвешивании запрещалось «колупать» у новгородцев воск — немного «колупать» можно было только покупателю⁷⁸.     ;    .

В связи с имевшими место злоупотреблениями ливонских властей при вывозе новгородцами лошадей из Ливонии⁷⁹ под­тверждались соответствующие статьи договора 1448 r.^so, a также специально для устранения злоупотреблений добавля­лось: «А который новгородец купчына конь купит у мистро-вой державе и в бискупьих городех, а приведет того коня судьи об-ьявити: ино судьи того коня у новгородского купца силно не отнимати, а денег не наметывати» ⁸¹. Здесь речь идет о пресечении произвола со стороны нарвского фогта («судьи»), которому новгородцы должны были предъявлять лошадей при вывозе их на Русь.

?Внимание великокняжеской власти к Нарве не случайно. Нарва занимала особое место в русской внешней торговле. Она не была членом Ганзейского союза, и поэтому во время ганзейских запретов при ее посредстве поступали на Русь иноземные товары. Вместе с тем благодаря своему положе­нию на судоходной реке Нарове она являлась для русских ближайшим портовым городом, где они встречались с приез­жавшими иностранными купцами. Иван III оценил значение Нарвы и стремился создать наиболее благоприятные усло­вия для русских купцов, посещавших этот город.

Ряд статей договора имел целью обеспечение личных прав и личной безопасности русских, находящихся в Ливонии. Та­кова, например, статья о наказании за повреждение бород (у виновного немца отсекалась рука) ⁸². Интересы русских, находящихся .в Дерпте, обеспечивались специальной статьей, обязывающей дерптского епископа и дерптские городские власти «церкви божий святого Николы и святого Георгия очистити, и Рускии конец и села тых церквей очистити, по крестному целованью, по старыне» ⁸³. Значение этой статьи, впервые сформулированной в сепаратных псковско-дерптских договорах 1463 и 1474 гг., усиливалось благодаря включению ее в русско-ливонский договор, ибо, хотя статья содержала одностороннее обязательство дерптских властей, ответствен­ность за ее выполнение падала теперь на Орден и других членов Ливонской конфедерации, от имени которых был за­ключен договор  148!  г.

Таково содержание статей договора, посвященных вопро­сам торговли и пребывания русских купцов в Ливонии.

Гораздо меньшее число статей посвящено пребыванию не­мецких купцов в Новгороде. Таких статей в договоре 1481 г. всего три. Две из них содержат обычную гарантию беспре­пятственного проезда и свободы торговли в Новгородской зем­ле для немецких послов и купцов и обязательство новгород­ских властей «блюсти немчина как своего новгородца»⁸⁴. Третья статья — новая — запрещает немецким купцам тор­говлю пивом и занятие корчмою в Новгороде и его пригоро­дах⁸⁵.

?  Основное внимание в договоре уделено вопросам торговли русских в Ливонии. Об этом свидетельствует не только коли-

чественное соотношение статей, посвященных торговле рус­ских в Ливонии (11 статей) и немцев в Новгороде (3 статьи;, но и их содержание. Статьи, трактующие о пребывании нем­цев в Новгороде, помимо обычной общей гарантии «чистого пути» и свободы торговли, содержат запрещение немцам вести в Новгороде розничную торговлю алкогольными напит­ками.

В то же время статьи, касающиеся пребывания рус­ских купцов в Ливонии, помимо общей гарантии беспрепят­ственного проезда и свободы торговли, включают ряд кон­кретных обязательств ливонских властей, имевших целью создание для русских реальной гарантии личной и имущест­венной безопасности, а также предоставление им льготных условий торговли. Договор 1481 г. по своему содержанию от­вечал в первую очередь интересам русской стороны.

Влияние русской стороны сказывается и в оформлении договора. Если прежние новгородско-ливонские договоры на­чинались с формулы, гласившей: «Се приехаша послови не-мечкыи въ Великий Новъгород… и взяша перемирье…» ^аб, то договор 1481 г. начинается с обычной для дипломатических документов, вышедших из канцелярии великого князя, фор­мулы о том, что «по божьей воли и по великих государей ве­ленью царей русских. …се приехаша в великих князей отчину, н Великий Новгород…. послове немецкий…. и добиша челом… и коньчали перемирье…»⁸⁷. Изменение формуляра договора ?не было простой формальностью. Оно являлось показателем происшедшего в результате создания Русского централизо­ванного государства изменения в соотношении сил между Русью  и  Ливонией⁸⁸.

80-ые годы XV в. были временем относительного затишья в русско-ливонских отношениях. Несмотря на успехи, достиг­нутые великокняжеской властью (присоединение Новгорода, ликвидация татарского ига) правительство Ивана III не име­ло возможности активизировать свою ливонскую политику, так как его внимание продолжали поглощать русские и вос­точные дела: вне рамок Русского государства оставалась Тверь, присоединенная лишь в 1485 г., враждебно вела себя Казань, поставленная на положение вассального государства только в результате похода русских войск в 1487 г. Орден, также занятый в этот период внутренними делами — борьбой с рижским архиепископом и городом Ригой (1481 — 1491 гг.) ^ё9> не мог предпринимать активных действий против Руси. По­этому в 80-х годах (точнее после 1481 г.) никаких крупных конфликтов на русско-ливонской границе не происходило, хо_;-тя новый ливонский магистр Иоганн Фрайтаг неоднократно-жаловался на. опасность, грозящую со стороны русских.

Эти жалобы были рассчитаны главным образом на то, чтобы в споре Ордена с Ригою склонить Ганзу па сторону Ордена, ибо магистр усиленно подчеркивал, что борьба Риги за независимость от Ордена может быть использована рус­скими для нападения на Ливонию ⁹⁰.

В 1481 — 1483 гг. в соответствии с новгородско-ливонский договором 1481 г. для разбора «обидных дел», касающихся преимущественно ограбления русских купцов в Ливонии, в-. Нарве созывались съезды русских и ливонских представите^ лей. Последний из трех предусмотренных договором съез,-д_0В si—съезд в Нарве осенью 1483 г.— подтвердил перемирие еще на два года. Затем перемирие подтверждалось съезпами в 1485, 1487 и 1489 гг., каждый раз на два года ⁹².

Внимание великокняжеской власти в этот период прОг должэли занимать вопросы русской торговли в Ливонии, В 1487 г., когда в Новгороде велись переговоры о заключении, договора с Ганзой, русская сторона потребовала включения в договор ряда статей, касающихся торговли и пребьь вания русских в Ливонии: о торговле новгородских купцов в; Нарве, о вывозе лошадей из Ливонии, о Русском конце в. Дерпте ит. д.

Большинство этих статей повторяло аналогичные статьи новгородско-ливонского договора 1481 г., имевшие целью* создание благоприятных условий для русской торговли. Но, не довольствуясь обязательствами, полученными в этом во­просе от Ордена по договору 1481 г., Иван III хотел получить их также и от Ганзы, поскольку наиболее крупные ливонские города являлись членами Ганзейского союза. Немецкие пред­ставители на принятие этих требований не согласились, ибо одно из направлений политики Ганзы по отношению к Руси

?заключалось в том, чтобы препятствовать развитию загранич­ной торговли русских купцов ⁹³.

^; В 1491 г., когда истекал срок последнего подтверждения перемирия с Ливонией, а также срок заключенного в 1481 г. на 10 лет договора, в Москву для переговоров с великим кня­зем прибыл посол магистра⁹⁴. Однако переговоры натолкну-^!лись на неожиданные для ливонской стороны трудности из-за требований великого князя, б октября 1491 г. ливонский ?магистр писал Ревелю, что великий князь потребовал вклю­чения в договор нескольких новых условий, одно из которых касается церкви и дома новгородцев в Ревеле⁹⁵. Немецкая •сторона не соглашалась на принятие этих условий, и перего­воры затянулись. Договор был заключен лишь в 1493 г.

По-видимому, осенью 1491 г. между русскими и ливонски­ми представителями была_ все же достигнута какая-то дого­воренность о продлении перемирия. На эту мысль наводит письмо Нарвы Ревелю от 12 ноября 1491 г. В письме сообща­ется, что прибывшие в Нарву послы великого князя и его на­местника в Новгороде обратились к рату и фогту Нарвы с вопросом, будет ли Нарва соблюдать крестоцелование, за­ключенное с Ливонией. Фогт и рат Нарвы ответили утверди­тельно и по желанию русских ударили с ними по рукам ь ?знак гарантии того, что они могут со своими товарами сво­бодно приезжать и уезжать по крестоцелованию ⁹⁶. Обращение великокняжеских послов к Нарве является результатом по­стоянного внимания правительства Ивана III к вопросам русской торговли в Нарве, которое ярко сказалось уже в до­говоре 1481 г.

В происходивших в последующее время переговорах о за­ключении русско-ливонского мирного договора камнем претк­новения продолжал оставаться вопрос о русских церквах в ливонских городах и, в частности, в Ревеле. Русские власти были недовольны состоянием своей церкви в Ревеле и дома при ней, в котором купцы хранили свои товары и напитки. Великий князь требовал включения в договор с Ливонией обязательства ливонских властей русскую церковь в Ревеле и дом при ней держать «по старине», причем этим статьям

он придавал столь важное значение, что не соглашался за­ключать без них договор ⁹⁷.

Ревель играл важную роль в европейской торговле Руси. Он являлся одним из портов, в котором, согласно ганзей­ским правилам, должна была происходить перегрузка това­ров, предназначавшихся для провоза дальше, в Россию⁹⁸; сюда привозили свои товары и купцы-неганзейцы. Все это привлекало в Ревель русских купцов, преимущественно из Новгорода, и в XV в. Ревель наряду с Дерптом и Нарвой стал важным центром русской торговли в Ливонии. Но если инте­ресы русской торговли в Дерпте обеспечивались псковско-дерптскими договорами 1463 и 1474 г., если вопросы торговли русских в Нарве занимали большое место в договоре 1481 г.,. то интересы русских купов в Ревеле в русско-ливонских до­говорах отражения еще не нашли. Отсюда — стремление ве­ликого князя включить в договор 1493 г. статьи, о которых идет речь.

Чтобы покончить с неопределенностью, царившей в рус­ско-ливонских отношениях, и склонить великого князя к за­ключению твердого мира, Орден сделал попытку использо­вать авторитет императора «. Георг фон Турн, посол Макси­милиана, ведший переговоры в Москве зимою 1491/92 г., пе­редал великому князю просьбу Максимилиана принять «в свое соблюденье» магистров прусского и ливонского. Из пе­реговоров Георга фон Турна с дьяком великого князя Федо­ром Курицыным можно установить конкретные пожелания Ордена в отношении предполагавшегося договора: 1) вести переговоры не с наместниками великого князя в Новгороде, а непосредственно с великокняжескими послами; 2) не вклю­чать в договор формулы о «челобитье»; 3) не включать так­же статей о русских «церквах и палатах» в Дерпте и Ревеле,.

так как    «магистръ…    в техъ городехъ не волен»

100

Таким

образом, при посредстве посольства императора Орден попы­тался добиться не только отклонения вновь проектируемых статей, по и исключения некоторых формул и статей, имев­шихся уже в договоре 1481 г. Эта попытка успеха не имела; не вступая в обсуждение условий договора, Федор Курицын

 

передал от имени великого князя, что если магистр, архие­пископ и епископы желают заключить договор, то они долж­ны бить об этом челом наместникам великого князя в Нов­городе и прислать туда для переговоров своих послов ^ш1.

Сведений о дальнейшем течении переговоров источники не сохранили. Договор был заключен 13 марта 1493 г. на усло­виях, предложенных русской стороной. Что побудило Орден согласиться на их принятие, мы не знаем. Может быть, поми­мо решительной позиции великого князя во время перегово­ров, некоторое влияние оказала постройка Ивангорода, зало­женного в 1492 г. Хотя роль Ивангорода не ограничивалась его военным значением и новый русский город на берегу р. Наровы скоро стал играть значительную роль во внешней торговле Руси ¹⁰², тем не менее постройка его определялась в первую очередь военно-стратегическими и дипломатиче­скими целями. Эта русская крепость, как бы нависшая над Нарвой, должна была служить грозным напоминанием Орде­ну о силе Руси. Недаром своим послам к Максимилиану, проезжавшим в 1492 г. через Ливонию, Иван III дал пору­чение узнать, какое впечатление произвела там постройка Ивангорода ^юз.

Договор 1493 г. был заключен между всей Ливонской кон­федерацией и «отчиной великого князя» — Новгородом — на десять лет ^|04. В соответствии с пожеланием великого князя во введении указывалось, что немецкие послы прибыли в Новгород к наместникам великого князя и к боярам, и ко всему Новгоро­ду, и били челом о перемирье. Основные статьи договора 1493 г. повторяли условия договора 1481 г.: устанавливался старый ру­беж, купцам обеих сторон гарантировалась беспрепятственность проезда и торговли, подтверждались льготы для новгородских купцов в Ливонии, особенно в Нарве. Специальной статьи о соблюдении русских церквей и Русского конца в Юрьеве нет, но зато включена новая статья общего характера, гласящая; «А церкви божьи руские в мистрове державе, и в арцибиску-пове державе, и в бискупьих державах, где ни буди, и те церкви держати по стариие, а их не обидити» ¹⁰⁵. Включенная по инициативе великого князя, эта статья с одной стороны, гарантировала русским соблюдение их религиозных интере­сов на территории всей Ливонии, а с другой — еще более под­черкивала роль великого князя как главы христианского ми­ра и защитника православной веры за рубежами Руси.

Договором 1493 г. заканчивается первый этап историй ли­вонской политики правительства Ивана III. В это время (60-е — начало 90-х годов) правительство Ивана III, занятое решением вопросов объединения русских земель и ликвида­ции татарского ига, по отношению к западным соседям Руси не ставило широких политических задач. Та энергичная воен­ная и дипломатическая поддержка, которую великокняжеская власть неизменно оказывала Пскову й его конфликтах с Ор­деном и Дерптским епископством, определялась не наступа­тельными планами, а стремлением создать прочный мир па западных рубежах Руси. Другой целью ливонской политики Ивана III, явственно прослеживаемой по материалам русско-ливонских переговоров и договоров, являлось обеспечение интересов русской торговли в Ливонии, создание реальных гарантий личной и имущественной безопасности для русских купцов. Наряду с этими основными направлениями в поли­тике Ивана III проступает еще одна черта — стремление ут­вердить взгляд на великого князя как покровителя русского населения в Ливонии и на Ливонию, как и а «отчину» великих князей русских, лишь временно утерянную ими. Это стремле­ние, нашедшее свое отражение в статьях русско-ливонских договоров второй половины XV в. о юрьевской дани, Русском конце в Юрьеве и русских церквах в ливонских городах, в дальнейшем, в середине XVI в., стало основной пружиной рус­ской дипломатии в ливонском вопросе.

Если первое направление политики Ивана III было обу­словлено непрекращающейся агрессией Ливонского ордена и необходимостью решительно ее пресечь, то второе и третье — определялись тем экономическим значением, какое Ливония имела для Руси.

Экономическое развитие Руси в XV в. поставило на оче­редь вопрос об установлении непосредственных торговых сно­шений Руси с другими странами Европы. Этому противилась Ганза ¹⁰⁶. Новгородское и псковское купечество искало выход в активизации своей внешней торговли, в первую очередь в Ливонии. В крупнейших ливонских городах — Ревеле, Дерп-те, Риге, а также в Нарве —русские купцы уже давно вели оживленную торговлю. Во второй половине XV в. торговля русских купцов в Ливонии получает еще больший размах. Об этом свидетельствует один очень интересный документ. В 1476 г. ганзейские города, собравшиеся на съезде в Любеке, писали   ливонскому   магистру,   что   русские   купцы,   «вопреки

старым обычаям», посещали теперь не только крупные цент­ры Ливонии, но и маленькие города; что во время своих поез­док по Ливонии они пользовались не предназначенными для этого главными дорогами, но различными обходными путями, благодаря чему хорошо узнавали страну; что, вопреки ста­рине, они вели в ливонских городах торговлю с купцами-не немцами. Пугая магистра ущербом, который все это может принести стране и купечеству, города просили, «чтобы такая необычная торговля в необычных городах русских с не немцами ^Ш7 была прекращена и чтобы это соблюдалось и им не разрешалось бы больше, чем исстари» ^Ю8.

Благодаря такому большому развитию русской торговли в Ливонии в XV в. центр торговли Руси с другими странами из Новгорода все -более перемещался в Ливонию. Это, кстати сказать, правильно подметили сами гапзейцы. Еще в 1442 г. власти немецкого двора в Новгороде видели одну из причин упадка двора в возрастании торговли новгородцев в ливонских городах, где те покупали все необходимые товары ^!09. В еще большей степени сказанное относится к концу XV в. Так, если в 1494 г. при закрытии немецкого двора в Новгороде было арестовано 49 ганзейских купцов ^1Ю, то в 1501 г. в одном толь­ко Дерпте было задержано 150 псковских купцов ^ш. Уже со­поставление этих двух цифр показывает, какую роль играла Ливония в торговле Руси и почему русское правительство так много энергии уделяло созданию условий, максимально бла­гоприятствующих торговле и пребыванию русских в Ливонии.

Политика ливонских городов в отношении Руси и русской торговли была двойственной. С одной стороны, ливонские города, продолжая традицию Ганзы, стремились сохранить за собой посредническую роль в европейской торговле Руси и с этой целью старались ограничить деятельность русских купцов: запрещали им торговлю в кредит, мелкую торговлю и т. д.¹¹² С другой стороны, торговля с Русью для городов Ливонии была настолько жизненно важной, что, охраняя ее интересы, города пытались в этом вопросе обособиться от Ордена. Особенно это имело место в период военных столк­новений. Так, во время новгородско-ливонской войны (1443— 1448 гг.), настаивая на заключении мира, города на съезде  в Вольмаре вынесли решение о том, что переговоры с русскими по вопросам торговли должен вести не Орден, а они, и что дела городов не следует смешивать с делами страны (derstedesakejanichtmitdenlantsackennichttovormen—ghen—de) ¹¹³. Еще более решительную позицию города заняли перед концом войны: в 1447 г. они собирались отправить к великому магистру посольство с заявлением, что от войны «они устали» и если война не будет кончена и мир не будет заключен, то города вынуждены будут искать себе другого господина ¹¹⁴. За сохранение своего нейтралитета в случае военных конф­ликтов между Русью и Орденом города высказывались и в конце XV в. Так, в 1487 г., когда послы ливонских городов от имени Ганзы вели переговоры с Новгородом, на .вопрос на­местника великого князя о том, что предпримут города в слу­чае вражды между великим князем и магистром, города от­ветили, что «купец с делами страны не хочет иметь ничего общего» (datdekopmanmitdenlantsakennichtwoldetodon—dehebben) ^11Б. В этой формуле нашли свое отражение реаль­ные интересы ливонских городов, в экономике которых все большее и большее значение приобретала торговля с Русью.

Казакова Н.А. Русь и Ливония 60-х – начала 90-х годов XV века // Международные связи России до XVII века: Сб. ст. – М.: Изд-во АН СССР, 1961. – С. 306-338.

Историческое развитие философской мысли в России. Историософские идеи в русской богословской и философской мысли в допетровский период. «Русская философия» и «философия в России». Возникновение русской философии: Г.Сковорода, А.Н.Радищев, М.В.Ломоносов. Осмысление самобытного пути развития России: западники, славянофилы, почвенники, евразийцы. Философия русского космизма (К.Э.Циолковский, В.И.Вернадский, А.Л.Чижевский).
Философия В.Соловьева. Философские основания цельного знания. Философия положительного всеединства. Бог как олицетворение всеединства. Учение о Богочеловечестве. Формула Соловьева: абсолютное осуществляет благо через истину в красоте. Любовь как сила, подрывающая корни всякой отдельности. Жизнь как подвиг одухотворения. «Русская идея» Соловьева. О миссии русского народа в мировой истории. Свободная теократия.
Персоналистская философия Н.Бердяева. Свобода и бытие. Примат свободы над бытием. Любовь как содержание свободы. Необходимость – падшая свобода. Homo Creatus – Человек Творческий. Самодостаточность творчества. Антроподицея: оправдание человека в творчестве и творчеством. Божественность и святость творчества. «Общение в свободе и любви». Свобода и смысл творчества. Мораль творчества. Критика мещански-буржуазного существования. Общественность по необходимости и общественность по свободе. Творчество как антропологическое откровение.

Россия сравнительно поздно вступила на путь философского развития, а собственные оригинальные философские учения стали в ней появляться только в XIX веке. Однако это не означает, что предшествующие века были временем философского молчания.
Древнейшим памятником допетровской эпохи, свидетельствующим о развитии философской мысли еще в рамках богословия и литературы является : «Слово о законе и благодати», написанное в XI веке Илларионом, впоследствии ставшим первым русским митрополитом в Киеве. Содержание его видно уже из полного заглавия: «О законе Моисеем данном о благодати и истине Иисус Христом бывшим, и како закон отъиде, благодать же и истинна всю землю исполни, и вера в все языки простреся, и до нашего языка русского, и похвала кагану нашему Владимиру, от него же крещении быхом, и молитва к Богу от всея земля нашея». Слово является свидетельством быстро проникавшего в киевскую Русь византийского образования. Чрезвычайно любопытно в ново просвещенном христианском митрополите и чувство национальной гордости, с которой он вспоминает о «старом Игоре» и «славном Святославе»: «Не в худе бо и не в неведоме земли владычетвоваша», — с гордостью заявляет писатель, — но в «Русской яже ведома и слышима есть всеми конци земля».
Из социальных учений, развивавшихся в ту эпоху, особое место в истории русской социальной и религиозной мысли заняла знаменитая теория о Москве, как о третьем Риме, хранителе правой христианской веры, выдвинутая старцем (или игуменом) Трехсвятительского Псковского Елизарова монастыря Филофеем и изложенная им в посланиях к великому князю Василию Ивановичу и к царю Иоанну Грозному. Вместе с тем нельзя не отметить, что сильнейшая охранительная тенденция православия фактически препятствовала усвоению достижений западноевропейской философии, развивавшейся по преимуществу в католических, а затем и протестантских странах Европы.
Петровские реформы XVIII века положили начало широкому культурному взаимодействию с Западной Европой, усвоению передовой частью интеллигенции идей новоевропейской философии. Вместе с тем мыслители эпохи российского Просвещения остаются еще рамках устоявшегося на Западе круга представлений.
Подлинно оригинальные философские идеи начинают развиваться на русской почве в начале и первой половине. Причем, особой оригинальности русские философы достигли прежде всего в осмыслении исторического пути, места и перспектив развития России в мировой цивилизации.
Во второй половине XIX века появились первые зрелые философские системы, появились мыслители, оказавшие существенное воздействие на всю мировую философию. Вместе с тем в русской философии этого периода происходит глубокий разрыв между направлениями, ориентированными на радикальное преобразование российского общества, и носителями охранительных и либеральных тенденций.
Этот разрыв усугубился и закрепился после революции 1917 г., вскоре после которой крупнейшие представители направлений, ставшими оппозиционными советскому строю, были высланы из страны, а частично были репрессированы. Начиная с 20-х годов вплоть до конца XX в, происходило раздельное развитие этих направлений внутри страны (советская философия) и за рубежом (философия русской эмиграции).
В рамках данной темы курса мы рассмотрим только развитие русской философии в XIX – начале XX веков, не затрагивая истории марксистской философии в России, поскольку она была охарактеризована в предыдущем разделе.

XIX век – «золотой век» русской философии. Это классический период в истории русской философской мысли, эпоха универсализма, т.е. многообразия. После Отечественной войны 1812-1814 гг. с особой очевидностью выявилась общеевропейская и общемировая роль России. В тоже время обозначилась проблема выбора Россией социального идеала, путей и форм ее дальнейшего развития, взаимоотношений с мировым сообществом. При решении этой проблемы сформировались три крупнейших лагеря социально-философской мысли России:
Консерватизм, отстаивавший незыблемость существующего строя и неизбежно сводившийся к апологетике самодержавия и крепостничества;
Либерализм, стремившийся к отмене крепостнических порядков, но по-разному представлявший дальнейшее движение России – по образцу Запада (западники) или по собственной оригинальной исторической дороге (славянофилы);
Радикализм, бывший, по сути, крайним крылом западничества, ориентированный на революционную замену старого строя социалистическим или анархическим (в разных вариантах).
Далее мы рассмотрим идеи важнейших представителей этих лагерей в первой половине XIX века.

Консерватизм в русской общественной мысли ХIX в. представлен в различных вариантах и никогда не исчерпывался лишь официальным “охранительством”, хотя был им также представлен. Наиболее яркой фигурой последнего рода был С.С.Уваров (1786 – 1855). Прекрасно образованный, обладающий литературным талантом он, будучи на дипломатической службе в Вене и в Париже, дружил с Гете, Гумбольдтом, другими известными писателями и учеными. Сам писал ученые труды по филологии и античности. Назначенный в 1818 году президентом Академии наук, Уваров выступил с либеральной речью, за которую, как шутили, впоследствии он сам себя посадил бы в крепость. На этом посту Уваров содействовал успешной деятельности академии. Однако с 1821, когда Александр I в своей политике стал опираться на А.А.Аракчеева, осторожный либерал Уваров превратился в охранителя существующего порядка. В 1832 будучи назначенным товарищем министра просвещения, Уваров подал Николаю I записку с обоснованием образования юношества «с теплою верою в истинно русские хранительные начала Православия, Самодержавия и Народности, составляющие последний якорь нашего спасения». Эти «хранительные начала» стали знаменем русского консерватизма.
Выдающий писатель и историк Н.М.Карамзин прославился в идеологии русского консерватизма как создатель «Истории государства Российского» (тома 1-12, 1816-1829), одного из значительных трудов в российской историографии. Приступая к составлению русской истории без надлежащей исторической подготовки, Карамзин не собирался быть исследователем. Он хотел приложить свой литературный талант к готовому материалу: «выбрать, одушевить, раскрасить» и сделать, таким образом, из русской истории «нечто привлекательное, сильное, достойное внимания не только русских, но и иностранцев». «Историей» восхищались литературные друзья Карамзина и обширная публика читателей-неспециалистов. Однако интеллигентные кружки находили ее отсталой по общим взглядам и тенденциозной. Специалисты-исследователи относились к ней недоверчиво. Уже при жизни Карамзина появились критические разборы его истории. Но в 1830-х годах «История» Карамзина делается знаменем официально «русского» направления, и производится ее научная реабилитация. Карамзин стал и автором своеобразного «манифеста русского политического консерватизма» — трактата «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях», написанного им для императора Александра I в 1811 году. В этом труде Карамзин продемонстрировал конструктивный настрой на «позитивное сотрудничество с властью» и вместе с тем подверг резкой политической критике практически всех русских императоров.
Известный русский публицист М.Н.Катков (1818 – 1887) вначале выступил как умеренный либерал, в последствии один из идеологов т.н. курса «контрреформ» при Александре III. Во время учебы в Московском университете он примкнул к кружку Станкевича, где ближе всего сошелся с Белинским и Бакуниным. В конце 1840 г. Катков уехал в Берлин, где в течение двух семестров слушал лекции Шеллинга. Катков прославился  как идеолог самодержавия, которое он ставил выше конституционного парламентаризма. Для сохранения единства империи Катков считал допустимыми любые средства. Находясь вне правительства, но будучи влиятельным публицистом, пользующимся поддержкой большей части росс. общества, Катков побуждал власти к решительным действиям. Большую роль Катков отводил образованию, полагая, что правильная воспитательная система сможет противодействовать развивающемуся «нигилизму». После убийства Александра II Катков стал сторонником жесткого курса: «Не парламентаризму ли должны мы завидовать, этой пошлой доктрине, везде потерявшей кредит, которая может быть годна только как средство постепенного ослабления власти и перемещения ее из рук в другие», — писал Катков. Идеолог самодержавия ратовал за «оздоровление» власти, т.е. полное превращение правительства в простой административный придаток монархической системы. «Надо, чтобы страна знала, — аргументировал публицист, — под каким солнцем она живёт, какое начало управляет её судьбами, куда она должна смотреть и в каком направлении предстоит ей строиться далее».

Славянофильство — неотъемлемая органическая часть русской общественной мысли и культуры XIX в. и одновременно существенный этап ее развития, без которого непредставим процесс самоопределения отечественной культурной традиции. Члены славянофильского кружка не создали законченных философских или социально-политических систем. А.С.Хомяков, братья И.С. и К.С. Аксаковы, И.В.Киреевский, Ю.Ф.Самарин — в первую очередь культурные и общественные деятели, и славянофильство имеет мало общего с философскими школами и направлениями западного образца. Социология и общественно-политическая теория славянофилов, их философия истории и культуры, философско-антропологические воззрения — все это, говоря словами В.Белинского, отразило “потребность русского общества в самостоятельном развитии” и внесло свой вклад в формирование неповторимого облика русской культуры прошлого века, бесспорно отличающейся “лица не общим выраженьем” в бесконечном и многообразном культурном мире человеческой истории.
В то же время есть все основания говорить о вполне определенных и последовательных метафизических позициях ведущих славянофилов. В первую очередь это относится к А.С. Хомякову и И.В.Киреевскому.
И.С.Аксаков, знаменитый славянофил-публицист в 1858 году фактически, но неофициально, редактировал славянофильскую «Русскую Беседу». С конца 1861 года до конца 1865 года А. издавал «День», бывший самым выдающимся и влиятельным органом славянофильской партии. Вместе со всем прогрессивным лагерем печати «День» ратовал (это были «медовые» годы эпохи великих реформ) за свободу совести и слова, требовал широких и демократических, не бумажных прав для крестьянства, держался примирительного тона в польском вопросе (впрочем, только до польского восстания). Более резкий тон зазвучал в заменившей прекращенный самим А. «День» газете «Москва» (1867 — 68). И.С.Аксаков занимал первенствующее положение в московском славянском комитете, и без преувеличения можно сказать, что в годы кризиса славянского и восточного вопроса (1875 — 78) весь мир следил за пламенными речами отставного надворного советника, сумевшего стать могучей силой. Аксаков был вдобавок первоклассный оратор и к его громовому голосу почтительно прислушивались общества и правительства Европы. Его деятельность была одним из факторов русско-турецкой войны — и его же устами националистически настроенная часть русского общества высказала чувство горькой обиды, которую нанесла ему русская же дипломатия уступками на берлинском конгрессе.

Алексей Степанович Хомяков (1804-1860) родился в Москве в знатной дворянской семье. В 1822 г. выдержал при Московском университете экзамен на степень кандидата математических наук. Лидер славянофилов был на редкость разносторонней личностью: религиозный философ и богослов, историк и экономист, разрабатывавший проекты освобождения крестьян, автор ряда технических изобретений, полиглот-лингвист, поэт, драматург, живописец, врач. В 1822-25 и 1828-29 гг. находился на военной службе, участвовал в войне с Турцией, за проявленное мужество был награжден тремя орденами.
Зимой 1838/39 г. он ознакомил друзей с работой “О старом и новом”. Эта статья-речь вместе с последовавшим на нее откликом И.Киреевского ознаменовала возникновение славянофильства как оригинального течения русской общественной мысли. В данной работе Хомяковым была очерчена постоянная тема славянофильских дискуссий: “Что лучше, старая или новая Россия? Много ли поступило чуждых стихий в ее теперешнюю организацию?… Много ли она утратила своих коренных начал и таковы ли были эти начала, чтобы нам о них сожалеть и стараться их воскресить?”
Гносеологические и онтологические взгляды Хомякова тесно связаны с его богословскими идеями и в первую очередь с экклесиологией (учением о Церкви). Под Церковью славянофил понимал прежде всего духовную связь, рожденную даром благодати и “соборно” объединяющую множество верующих “в любви и истине”. В истории подлинный идеал церковной жизни сохраняет, по убеждению Хомякова, только православие, гармонически сочетая единство и свободу и тем самым реализуя центральную идею Церкви — идею соборности. Напротив, в католицизме и протестантизме принцип соборности исторически нарушен. В первом случае — во имя единства, во втором — во имя свободы. Но и в католицизме, и в протестантизме, как доказывал Хомяков, измена соборному началу привела только к торжеству рационализма, враждебного “духу Церкви”.
Религиозная онтология Хомякова последовательно теоцентрична и ее основу составляет идея “волящего разума” (божественного) как первоначала всего сущего: “и мир явлений возникает из свободной воли. Собственно, его онтология — это в первую очередь опыт философского воспроизведения интеллектуальной традиции патристики, претендующей скорее на верность духу образца, чем на оригинальность. Существенное значение имеет утверждаемая Хомяковым неразрывная связь воли и разума (как божественного, так и человеческого), что принципиально отличает метафизическую позицию лидера славянофилов от разнообразных вариантов иррационалистического волюнтаризма (А.Шопенгауэр, Э.Гартман и др.). В своей гносеологии Хомяков, отвергая рационализм, обосновывает необходимость цельного знания (”живознания”), источником которого также выступает соборность: “совокупность мышлений, связанных любовью”. Религиозно-нравственное начало, таким образом, играет определяющую роль и в познавательной деятельности, оказываясь как предпосылкой, так и конечной целью познавательного процесса. Как утверждал Хомяков, все этапы и формы познания, т.е. “вся лестница получает свою характеристику от высшей степени — веры”.
Славянофильская историософия представлена в основном в “Семирамиде” Хомякова. В этой так и незавершенной работе, опубликованной уже после смерти автора была сделана попытка целостного изложения всемирной истории, определения ее смысла. Критически оценивая итоги истолкования исторического развития в немецком рационализме (прежде всего у Гегеля), Хомяков в то же время полагал бессмысленным возвращение к опыту традиционной нефилософской историографии. Альтернативой гегелевской модели исторического развития и разнообразным вариантам европоцентристских историографических схем в “Семирамиде” становится образ исторической жизни, принципиально лишенной постоянного культурного, географического и этнического центра. Связь же поддерживается в “истории” Хомякова взаимодействием двух полярных духовных начал: “иранского” и “кушитского”, действующих отчасти в реальных, отчасти в символических культурно-этнических ареалах. Придавая древнему миру мифологические очертания, славянофил в определенной мере был близок к Шеллингу. Самые различные этносы становятся участниками всемирной истории, развивая свои культуры под знаком либо “иранства” как символа свободы духа, либо “кушитства”, которое символизирует “преобладание вещественной необходимости, т.е. не отрицание духа, но отрицание его свободы в проявлении”. Фактически , по Хомякову, это два основных типа человеческого мировосприятия, два возможных для человека, в его историческом существовании, варианта метафизической позиции. Существенно, что деление человечества на “иранство” и “кушитство” в “Семирамиде” вообще относительно, а не абсолютно. Христианство же в историософии Хомякова не столько высший тип “иранского” сознания, сколько уже его преодоление. Неоднократно в книге признается и культурно-историческое значение достижений народов, представляющих “кушитский” тип. Идея абсолютизации каких-либо национально-религиозных форм исторической жизни вообще отвергается в “Семирамиде”: “ История уже не знает чистых племен. История не знает также чистых религий”.
Сталкивая в своей историософии “свободу духа” (иранство) и “вещественный”, фетишистский взгляд, обозначенный символически именем “кушизма”, Хомяков на почве древней истории и мифологии продолжал ключевой для славянофилов спор с рационализмом, лишившим, по их мнению, западный мир внутреннего духовно-нравственного содержания и утвердивший на его месте “внешне-юридический” формализм общественной и религиозной жизни. Ответственность за подпадание западной культуры под власть рационализма он возлагал прежде всего на католицизм. Но, критикуя Запад, Хомяков не был склонен к идеализации ни прошлого России, ни, тем более, ее настоящего. В русской истории славянофил выделял периоды относительного “духовного благоденствия” (царствование Федора Иоанновича, Алексея Михайловича, Елизаветы Петровны). Выбор был связан с отсутствием в эти периоды “великих напряжений, громких деяний, блеска и шума в мире”. Речь шла о нормальных, в понимании Хомякова, условиях для органического, естественного развития “духа жизни народа”, а не о канувших в Лету “великих эпохах”. Будущее России, о котором мечтал лидер славянофилов, должно было стать преодолением “разрывов” русской истории. Он надеялся на “воскресение Древней Руси” , хранившей по его убеждению, религиозный идеал соборности, но воскресение — “в просвещенных и стройных размерах”, на основе нового исторического опыта государственного и культурного строительства последних столетий.

Николай Яковлевич Данилевский (1822-1885) окончил естественный факультет Петербургского университета. В 1848 г. был арестован по подозрению в связях с петрашевцами, провел сто дней в Петропавловской крепости. Самое известное сочинение Данилевского — “Россия и Европа” (1870). Книга произвела большое впечатление на известных деятелей отечественной культуры, в частности, на Ф.Достоевского, Н.Страхова, К.Леонтьева, К.Бестужева-Рюмина.
В “России и Европе” Данилевский продолжил начатую славянофилами критику европоцентризма, доминировавшего в историографии XIX в., и, в частности, общепринятую схему деления мировой истории на периоды древней, средней и новой истории. Русский мыслитель считал подобное деление имеющим лишь условное значение и совершенно неоправданно “привязывающим” к этапам европейской истории явления совсем иного рода. Сам принцип рассмотрения истории с точки зрения “степени развития” различных форм социальной и культурной жизни он полагал вполне правомерным. Но лишь тогда, когда этот принцип помогает, а не препятствует решению главной задачи культурно-исторического исследования: определению и изучению исторического многообразия “типов развития”. “Главное, — писал Данилевский, — должно состоять в отличении культурно-исторических типов, так сказать, самостоятельных, своеобразных планов религиозного, социального, бытового, промышленного, политического, научного, художественного, одним словом, исторического развития”. Понятие “культурно-исторических типов” — центральное в учении Данилевского. Согласно его собственному определению, самобытный культурно-исторический тип образует всякое племя или семейство народов, характеризуемых отдельным языком или группой языков, довольно близких между собою, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.
Данилевский выделял в качестве основных культурно-исторических типов, уже реализовавших себя в истории, египетский, китайский, ассиро-вавилоно-финикийский, индийский, иранский, еврейский, греческий, аравийский и германо-романский (европейский). Уже в ближайшем будущем, считал Данилевский, огромную роль в истории предстоит играть новой культурно-исторической общности — России и славянскому миру. Необходимо отметить — он отнюдь не утверждал, что историческая миссия России должна осуществиться с какой-то фатальной необходимостью. Напротив, русско-славянский тип может как развиться и достичь необычайно высоких результатов, так в равной мере и не реализовать себя, превратившись в простой “этнографический материал”. Данилевский вообще не был склонен к фатализму, причем как в его материалистической, так и в религиозной версии. Будучи человеком глубоко религиозным он не ставил под сомнение роль Провидения, но и не пытался связать ее непосредственно с исторической деятельностью различных этносов. Рассматривая понятие общечеловеческого прогресса как слишком отвлеченное, Данилевский практически исключал возможность непосредственной преемственности в культурно-историческом развитии. “Начала цивилизации не передаются от одного культурно-исторического типа другому”. Речь шла именно о началах, составляющих основу своеобразия определенной культурной традиции и остающихся, по Данилевскому, всегда чуждыми иному типу культуры. Различные же формы воздействия одного культурного типа на другой не только возможны, но и фактически неизбежны. Намеченная Данилевским циклическая модель исторического процесса предвосхитила последующие весьма разнообразные опыты подобного рода как на Западе (О.Шпенглер, А.Тойнби), так и на Востоке (Лян Шумин).

Российское западничество XIX в. не было единым и однородным идейным течением. Среди общественных и культурных деятелей, считавших, что единственный приемлемый и возможный для России вариант развития — это путь западноевропейской цивилизации, были люди самых разных убеждений: либералы, радикалы, консерваторы. На протяжении жизни взгляды многих из них существенно менялись. Так, ведущие славянофилы И.В.Киреевский и К.С.Аксаков в молодые годы разделяли западнические идеалы. Аксаков был участником в 1831 философского “западнического” кружка, организованного в Московском университете Н.Станкевичем, куда входили и будущий радикал М.Бакунин, и либералы К.Кавелин, Т.Грановский, будущий консерватор М.Катков и др.. Многие идеи позднего Герцена явно не вписываются в традиционный комплекс западнических представлений. Возникнув и развиваясь в русле западнической идеологии либерализм с какой-то поразительной легкостью уступал лидерство направлениям гораздо более радикальным и революционным. Тем не менее либеральная традиция в России существовала.
Сложной была и духовная эволюция П.Я.Чаадаева, безусловно, одного из наиболее ярких русских мыслителей-западников. Он родился в Москве, получил домашнее образование. В 1809 г. поступил на словесное отделение Московского университета. Участвовал в Отечественной войне 1812 г. Уйдя в 1821 г. в отставку, Чаадаев занимался самообразованием, обратился к религии и философии. Живя за границей (1823-1826), Чаадаев познакомился с Шеллингом, с которым в дальнейшем переписывался. В 1836 г. в журнале “Телескоп” увидело свет “Философическое письмо” Чаадаева. Содержащаяся в письме резкая критика российского прошлого и настоящего вызвала в обществе шоковый эффект. Суровой была реакция властей: журнал закрыли, автора “письма” объявили сумасшедшим. Более года он находился под полицейским и врачебным присмотром. Затем наблюдение было снято, и Чаадаев вернулся к интеллектуальной жизни московского общества.
Чаадаев, несомненно, осознавал себя христианским мыслителем и стремился к созданию именно христианской метафизики. Столь характерная для русской мысли обращенность к теме истории обретает в его творчестве новые черты. Чаадаев, как, может быть, никто до него в России с такой силой, утверждал в своих сочинениях культурно-историческую роль христианства. Он писал, что историческая сторона христианства заключает в себе всю “философию христианства”. В “историческом христианстве” находит, по Чаадаеву, выражение сама суть религии, которая является не только “нравственной системой”, но действующей универсально божественной силой. Можно сказать, что для Чаадаева культурно-исторический процесс имел сакральный характер. Остро чувствуя и переживая священный смысл истории, Чаадаев основывал свою историософию на концепции провиденциализма. Для него несомненно существование божественной воли , ведущей человечество к его “конечным целям”. Он постоянно подчеркивал мистический характер действия “божественной воли”, писал о “Тайне Промысла”, о “таинственном единстве” христианства в истории и т. д. Тем не менее, рационалистический элемент присутствует в его мировоззрении и играет достаточно существенную роль, соседствуя, как это не раз случалось в истории мысли, с мистицизмом. Апология исторической Церкви и Промысла Божия оказывается средством, открывающим путь к признанию исключительной, едва ли не абсолютной ценности культурно-исторического опыта человечества. А точнее — западноевропейских народов.
В своем европоцентризме Чаадаев не был оригинален. Ведь и для славянофила Хомякова Европа была “страной святых чудес”. Но если для славянофилов высочайшая ценность культурного творчества народов Запада отнюдь не означала, что у прочего человечества не было и нет ничего равноценного, и что будущий прогресс возможен лишь при движении по единой исторической магистрали, уже избранной европейцами, то для автора “Философических писем” дело в значительной степени обстояло именно так. У Чаадаева не было стремления к идеализации всей западноевропейской истории и, тем более, европейской современности. Но его безусловно вдохновляла величественная историческая картина многовекового культурного творчества народов Запада. Будучи в своей метафизике решительным противником всякого индивидуализма и субъективизма, он соответствующим образом подходил и к проблеме человеческой свободы. “Все силы ума, все средства познания покоятся на покорности человека”; “все благо, которое мы совершаем, есть прямое следствие присущей нам способности подчиняться неведомой силе”; если бы человек смог “полностью упразднить свою свободу”, то “в нем бы проснулось чувство мировой воли, глубокое сознание своей действительной причастности ко всему мирозданию”, — подобные утверждения достаточно определенно характеризуют позицию мыслителя. Надо заметить, что такой последовательный антиперсонализм — для русской мысли явление необычное. Так, чаадаевское “чувство мировой воли” имеет не много общего с идеей соборности А.Хомякова. Свобода в историософии и антропологии последнего играет существенную роль. Чаадаев также, как и славянофилы остро чувствовал опасность эгоистического индивидуализма и предупреждал, что, “то и дело вовлекаясь в произвольные действия, мы всякий раз потрясаем все мироздание”. Но, отвергая индивидуализм, он отрицал и свободу, считая, в отличие от славянофилов с их идеей соборности, что иной путь понимания исторического бытия человека помимо субъективизма и провиденциализма в принципе невозможен.
Как и большинство российских западников-радикалов А.И.Герцен, прошел в своем духовном развитии через период глубокого увлечения гегельянством. В молодости он испытал также влияние Шеллинга, романтиков, французских просветителей (в особенности Вольтера) и социалистов (Сен-Симона). Влияние Гегеля, однако, наиболее отчетливо прослеживается в его работах философского характера. Так, в цикле статей “Дилетантизм в науке” (1842-1843) Герцен обосновывал и интерпретировал гегелевскую диалектику как инструмент познания и революционного преобразования мира (”алгебру революции”). Будущее развитие человечества, по его убеждению, должно привести к революционному “снятию” антагонистических противоречий в обществе. На смену оторванным от реальной жизни научным и философским теориям придет научно-философское знание, неразрывно связанное с действительностью. Более того, итогом развития окажется слияние духа и материи. Центральной творческой силой “всемирного реалистического биения пульса жизни”, “вечного движения” выступает, по Герцену, человек как “всеобщий разум” этого универсального процесса.
Высоко оценивая диалектический метод Гегеля, он в то же время в «Письмах об изучении природы» критиковал философский идеализм и утверждал, что “логическое развитие идет теми же фазами, как развитие природы и истории; оно, как аберрация звезд на небе, повторяет движение земной планеты». В этой работе Герцен вполне в духе гегельянства обосновывал последовательный историоцентризм -”ни человечества, ни природы нельзя понять мимо исторического бытия”, а в понимании смысла истории придерживался принципов исторического детерминизма. Однако в дальнейшем его оптимистическая вера в неизбежность и разумность природного и социального прогресса оказалась существенным образом поколебленной.
Оценки европейской действительности, данные поздним Герценом, были в целом пессимистическими. В первую очередь это относится к его анализу процесса формирования нового типа массового сознания, исключительно потребительского, основанного на глубочайшем и вполне материалистическом индивидуализме/эгоизме/. Такой процесс, по Герцену, ведет к тотальной массофикации общественной жизни. Разочарование в европейском прогрессе, по признанию Герцена, привело его “на край нравственной гибели”, от которой спасла лишь “вера в Россию”. Он не стал славянофилом и не отказался от надежд на возможность установления социалистических отношений в России. Перспективы развития социализма поздний Герцен связывал прежде всего с крестьянской общиной. Эти его идеи стали одним из источников народнической идеологии.
Среди деятелей отечественной культуры прошлого века были и те, кого по праву можно назвать именно либеральными мыслителями. К их числу относится известный русский правовед и историк Константин Дмитриевич Кавелин (1818-1885). Сторонник реформ, последовательный либерал в 1860-е гг., в период усиления революционного движения он порвал с леворадикальным лагерем, категорически отвергая тактику революционного террора. Столь же решительно Кавелин осуждал и репрессивные меры властей. Мыслитель-либерал и в понимании истории решающую роль отводил личностному началу. Соответственно и смысл русской истории он видел в становлении и укреплении “начал личности”, что должно было в конечном счете привести к подлинному сближению России с Западом.

Огромное влияние позитивистских и материалистических идей на русскую интеллигенцию XIX в. было не столько философским, сколько идеологическим. В сущности, это был очередной и закономерный этап развития западнической идеологии. Увлечение новыми вариантами европейской идеологии могло иметь и нередко имело поверхностный характер, оказывалось идеологической модой, но материалистические и позитивистские идеи достаточно рано находят на российской почве искренних и последовательных сторонников. Не было недостатка и в тех, кто проявлял глубокий интерес к философскому обоснованию этих течений.
На формирование философских взглядов П.Л.Лаврова (1823-1900), одного из лидеров народничества, оказали влияние идеи Л.Фейербаха, О.Конта, Г.Спенсера, а позднее К.Маркса. В его философских сочинениях “Механическая теория мира” (1859); “Практическая философия Гегеля” (1859); “Очерки вопросов практической философии” (1860); “Три беседы о современном значении философии” (1861) царит дух “позитивной философии”.
По убеждению русского мыслителя предметом философии должен быть прежде всего “цельный человек”, и потому философский опыт не может быть не чем иным, как “философским антропологизмом”. Только через человека, через осмысление его исторического и индивидуального опыта можно прийти к подлинно научному, философскому пониманию внешней действительности, в объективном существовании которой Лавров нисколько не сомневался. В то же время , во избежание метафизических иллюзий, он основывает гносеологию на “принципе скептицизма”. Единственное исключение в данном вопросе Лавров делал только для одной области — этики. “Отсутствие скептического принципа в построении практической философии, — утверждал он, — придает ей особую прочность и независимость от метафизических теорий”. В социологической концепции истории Лаврова (”Исторические письма”, 1870) подлинными историческими деятелями оказываются “развитые, критически мыслящие личности” — прогрессивные и, в сущности, всегда революционно настроенные, представители образованного слоя общества. Эти личности определяют критерии прогресса, цели и идеалы общественного развития. Такой подход приводит к признанию решающей роли субъективного начала в истории. Для Лаврова в социологии и философии истории действует именно субъективный метод: общественные изменения своеобразны, неповторимы, они результат усилий личности, и объективные научные методы здесь неприложимы. Другой крупный теоретик народничества Н.К.Михайловский (1842-1904) также развивал “субъективный метод” в социологии. Определенным влиянием позитивистские идеи пользовались в научных кругах. Интерес к философии позитивизма проявляли, в частности, такие крупные ученые, как И.М.Сеченов и Н.И.Пирогов.
Признанный лидер радикальной российской интеллигенции 60-х гг. Н.Г.Чернышевский также испытал влияние позитивистской философии. Н.Г.Чернышевский (1828-1889) родился в Саратове в семье священника. Учился несколько лет в Саратовской семинарии, но не завершив духовного образования, поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета. Уже в университете его юношеские религиозные убеждения уступают место политическому радикализму. Со второй половины 50-х гг. Чернышевский — один из наиболее авторитетных лидеров радикальной российской интеллигенции, редактор ведущего оппозиционного журнала “Современник”. В 1862 г. он был арестован по обвинению в антигосударственной деятельности. В Петропавловской крепости он написал роман “Что делать?”. Чернышевский был приговорен к 7 годам каторги и последующему поселению в Сибири. В родной Саратов ему было дозволено вернуться только в последний год жизни. К основным философским трудам Чернышевского относятся: “Эстетические отношения искусства к действительности”/1855/; “Антропологический принцип в философии”/1860/; “Характер человеческого знания”/1885/. “Единственной философской системой, верной научному духу”, называл Чернышевский учение одного из основоположников позитивизма — О.Конта. В то же время многое в учении французского мыслителя он не принимал и оценивал весьма критически. Идеализм во всех его разновидностях был для Чернышевского постоянным объектом критики. В фейербаховской критике гегелевской философии Чернышевский видел образец решительного преодоления “метафизической трансцендентальности”, хотя и признавал заслуги представителей немецкого классического идеализма в сфере диалектики, в определении “общих форм, по которым двигался процесс развития”. Даже среди российских радикалов Чернышевский выделялся последовательностью, с которой он стремился подчинить все сферы теоретической и практической деятельности решению революционных задач. “Политические теории, да и всякие вообще философские учения, создавались всегда под сильнейшим влиянием того общественного положения, к которому принадлежали, и каждый философ бывал представителем какой-нибудь из политических партий, боровшихся в его время за преобладание над обществом, к которому принадлежал философ”, — писал Чернышевский. С присущими ему простотой и уверенностью формулировал Чернышевский суть материалистической гносеологии: “Ощущение по самой натуре своей непременно предполагает существование двух элементов мысли, связанных в одну мысль: во-первых, тут есть внешний предмет, производящий ощущение; во-вторых, существо, чувствующее, что в нем происходит ощущение; чувствуя свое ощущение, оно чувствует известное свое состояние; а когда чувствуется состояние какого-нибудь предмета, то, разумеется, чувствуется и самый предмет”. В своей эстетике Чернышевский оставался верен тем же общим принципам. “Искусство для искусства, — утверждал он, — мысль такая же странная в наше время, как “богатство для богатства”, “наука для науки” и т.д. Все человеческие дела должны служить на пользу человека… , искусство также должно служить на какую-нибудь существенную пользу, а не на бесплодное удовольствие”.
Еще более радикальным, чем Чернышевский, критиком концепции “чистого искусства” был талантливый публицист Д.И.Писарев (1840-1868). “Чистое искусство есть чужеядное растение, которое постоянно питается соками человеческой роскоши”, — писал он в статье “Разрушение эстетики”. Отрицал Писарев, однако, не только эстетизм ,как тип мировоззрения, но и в значительной степени ценность художественного творчества и культуры в целом. Так, он объявил поэтическое творчество В.А.Жуковского и А.С.Пушкина “пародией” на подлинную поэзию (”Реалисты”, 1864). Такие эстетические оценки неудивительны, если учесть, что в общемировоззренческом плане Писарев был поклонником вульгарных материалистов К.Фохта и Я.Молешотта и непримиримым борцом с “узколобым мистицизмом” (статья “Идеализм Платона”, 1861). Испытал он, как практически все “шестидесятники”, и влияние позитивизма. В ранней юности он был религиозен, но впоследствии выступал против любых форм религиозных исканий на российской почве, полагая, что “ни одна философия в мире не привьется к русскому уму так прочно и так легко, как современный здоровый и свежий материализм.”.
Одним из наиболее ярких представителей российских западников-радикалов был М.А.Бакунин (1814-1875). Наиболее значительную роль в его духовной эволюции сыграло гегельянство. Впрочем, его отношение к гегелевской и вообще всякой философии становится все более критическим. “Долой, — заявлял Бакунин, — логическое и теоретическое фантазирование о конечном и бесконечном; такие вещи можно схватить только живым делом”. Таким “живым делом” для него стала революционная деятельность. “Светлое будущее”, ради которого Бакунин-революционер был готов жертвовать своей и чужой жизнью, предстает в его описании в виде некой грандиозной утопии, не лишенной религиозных черт: “Мы накануне великого всемирного исторического переворота… он будет носить не политический, а принципиальный, религиозный характер… “. В своей радикальной критике всяческой метафизики поздний Бакунин не ограничивался лишь неприятием философского идеализма. В метафизичности он упрекал Л.Фейербаха, философов-позитивистов и даже таких материалистов, как Бюхнер и Маркс, считая, что и они также “не умеют освободиться от преобладания метафизической абстрактной мысли”.

Во второй половине XIX века произошло окончательное оформление философских течений русской философии и были созданы систематически и всесторонне разработанные философские учения. В этот же период происходит явление, получившее название «религиозного поворота» русской философии, высоко оцененного мировой философской мыслью. Религиозная русская философия не была единым течением. В ней развивались, а порой и предельно остро сталкивались по крайней мере три основных течения:

• Ортодоксальное, видевшее в официальном православии опору для решения национальных и глобальных задач;
• Либеральное, стремившееся к экуменическому христианству как главному средству решения философских, нравственных, социальных и научных проблем;
• Демократическое, отвергавшее официальное православие, но придававшее исключительную ценность религии и доходившее до создания новых религиозных систем.

В рамках каждого из течений выдвинулись философы, мыслители мирового уровня, идеи которых оказали воздействие на духовное, социально-политическое, научное развитие не только в России, но и далеко за ее пределами.

Философия  великих русских писателей, мыслителей Ф.М.Достоевского  и Л.Н.Толстого составляет целый пласт русской религиозной философии XIX века. В центре их религиозно-философских исканий находились проблемы нравственного и социального совершенствования. Достоевский  и Толстой не построили собственных онтолого- гносеологических систем, но ими созданы не просто выдающиеся творения культуры, а внесен огромный вклад в развитие всей духовной сферы.
В 60-е годы XIX в. Достоевский, с кругом единомышленников, разрабатывает идеи почвенничества. Основополагающей была идея о «национальной почве» как основе и форме социального и духовного развития России. Еще в юности Достоевский увлекался идеями социализма, мечтал об эпохе всеобщего братства. Особые надежды возлагал он на русский народ. «Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только… стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите… Наш удел и есть всемирность, и не мечом приобретенная, а силой братства и братского стремления нашего к воссоединению людей…» — писал Достоевский. Вместе с тем писатель отверг путь революционной борьбы. Мыслью писателя, неоднократно высказываемой им в «Братьях Карамазовых» (легенда о «Великом инквизиторе») и «Бесах»: » там, где пытаются найти спасение в голом насилии, где нет любви и свободы, религии и нравственности, там ничего, кроме крови, убийств и преступлений получится не может. Без любви, без нравственного совершенствования людей не спасет и перемена общественного строя, изменение законов и учреждений». При этом кризис культуры  Достоевский  видел в провозглашении гуманистических идеалов без опоры на высшие духовные ценности. «Совесть без Бога есть ужас, — писал Достоевский, — она может довести человека до величайшего преступления».  Как философ Достоевский пророчески предвидел крушение этого безбожного гуманизма, обернувшегося антигуманизмом в советском обществе. Без религиозно-нравственной, деятельной любви «борцы за свободу» становится лже-пророками, мнимыми освободителями т. е. тиранами, фальшивомонетчиками, сеющими семена преступлений и зла. В противовес безбожному гуманизму Достоевский выдвигает «христианский гуманизм», который утверждает абсолютную ценность человеческой личности не самой по себе, а как образа и подобия Божия.
В поисках путей к преобразованию жизни Достоевский много внимания уделял проблемам красоты. Красота для Достоевского — прежде всего нравственная категория. Она включает в себя понятия доброты, взаимопомощи, духовного подвига. В такой трактовке проблемы писатель был солидарен не только со многими близкими ему русскими мыслителями. Он обращался также к классической западноевропейской культуре. Большое влияние на формирование его личности оказал Шиллер. И вслед за Шиллером Достоевский утверждал: «Красота спасет мир».
Толстой профессионально занимался философией, начиная с времен учебы в Казанском университете. В зрелые годы, когда его литературная деятельность шла к своему зениту, он так характеризует свой режим: «Каждое утро философское, вечер — художественное». За свою долгую жизнь Толстой приобрел огромную философскую эрудицию. В ранний период своего философского развития он испытывал сильное влияние Ж.Ж.Руссо. Особенно выделял И.Канта, А.Шопенгауэра, Б.Спинозу, Л.Фейербаха. Р.Оуэну и П.Ж.Прудону противопоставлял К.Маркса, подчеркивая, что Маркс старался найти научные основания для социализма. Он был лично знаком с А.С.Хомяковым, Н.Г.Чернышевским, А.И.Герценом, К.Н.Леонтьевым, В.С.Соловьевым, Н.Ф.Федоровым, П.Д.Юркевичем, Б.Н.Чичериным и др. О славянофилах отзывался с таким уважением, с каким он не говорил ни о ком, кроме как о русском народе. Родственным по духу мыслителями он считал Ф.М.Достоевского и П.А.Кропоткина.
В учение о религиозно-нравственном самоусовершенствовании, могущем изменить жизнь, у Толстого переплетаются художественное видение мира и религиозно-философские взгляды. В романе «Война и мир» Толстой рассуждает о причинах исторических событий, роли в них государственных деятелей и народных масс, о значении власти, о различных философско-исторических концепциях, созданных на сей счет, о свободе и необходимости. При этом Толстым написана целая серия философских монографий, множество статей на философские темы, в записных книжках многие тексты носят философский характер и создавались для их последующей публикации. Уже в ранних заметках «О цели философии» (1847) им поставлены вопросы, которые станут главными в его творчестве: сущность и смысл жизни, ее обусловленность природой и общественной средой, единство божественного и человеческого.  Ключевое значение в его философском творчестве занимают: «Исповедь» (1881), которая и положила начало его книгам, посвященным вопросам мировоззрения,  философии, этики, эстетики, политики, «В чем моя вера?» (1884) и «Что такое искусство?» (1897).
Однако, хотя сам Толстой считал, что его философское творчество не менее значимо, чем художественное, его философия была воспринята совершенно иначе, чем его литературные произведения. Официальный лагерь его философию не только не принимал, но и преследовал. Его сочинения с философским содержанием не пропускались цензурой. Некоторые из них сделала более доступными первая русская революция, другие оставались под запретом вплоть до 1917 г. Однако его философия не вызвала сочувствия и в революционном движении. В обстановке вызревания и свершения революций начала XX в. казались весьма сомнительными и несвоевременными идеи Толстого о непротивлении, всеобщей любви и т.п. В.И.Ленин и Г.В.Плеханов дали резко отрицательную оценку учению, как проповеди новой, очищенной религии, идущей вразрез со всеми прогрессивными стремлениями нашего века.
Отвергая исторические религии, Толстой стремился поставить на их место свою собственную, синонимом которой являлась нравственность. На основании обстоятельного критического рассмотрения догматов христианства, он пришел к заключению, что различные исторические религии, включая православную, не что иное, как суеверия. Правда, сам Толстой утверждал, что он отходит от церкви, полагая, что знать Бога и нравственно жить  — одно и то же.
Толстой отверг путь революционной борьбы за социальные идеалы. Он выражал несогласие как с официальным курсом, так и с попытками противодействовать ему методами, ведущими к политической революции. По его убеждению, насилие должно быть исключено из социального обихода, так как оно не способно порождать ничего, кроме нового насилия. Насилию, как методу решения социальных проблем, он противопоставил концепцию «непротивления злу насилием». Эта концепция была раскритикована слева и справа, окарикатурена и почти единодушно отвергнута. Непротивление, однако, не понималось Толстым как исключительно пассивное отношение к насилию. При обращении к нему предполагалась целая система мер, нейтрализующих насилие государственной власти: неучастие в существующем строе, в том, что поддерживает его: в армии, судах, податях, в ложном учении и т.п. В XX в. такое понимание непротивления и ненасильственных действий было положено в основу ненасильственного несотрудничества и гражданского неповиновения, апробированных социальной практикой, в частности, в Индии в процессе освобождения ее от колониальной зависимости. Жизненность идеи Толстого подтверждается предшествующей и последующей всемирной историей, в которой не все революции сопровождались насилием. Кроме того, Толстой постепенно убеждался, что полное ненасилие в современной ему жизни не достижимо, что это скорее идеал, к которому стоит стремиться.

Яркой фигурой ортодоксального направления русской религиозной философии был писатель и публицист К.Н.Леонтьев (1831-1891). Он учился на медицинском факультете Московского университета, но во время Крымской войны, прервав обучение, принял в ней участие в качестве военного врача. В 1863-1873 гг. находился на дипломатической службе в Турции. В 1871г. Леонтьев переживает духовный перелом: в момент тяжелой болезни он кается в прежней “утонченно-грешной” жизни и дает обет постричься в монахи, отказывается от дипломатической карьеры, много времени проводит на Афоне, в Оптиной пустыни. За несколько месяцев до смерти он принял тайный постриг. Основные воззрения Леонтьева содержатся в книге “Восток, Россия и славянство”/1885-1886/.
Сам себя К.Леонтьев называл идейным консерватором. К тем ценностям, в которые он верил и считал, что они нуждаются в консервативной защите, следует отнести прежде всего византийско-православное христианство, прочную монархическую государственность и “цветущую сложность” культурной жизни в ее самобытных национальных формах. В целом принимая предложенную Данилевским циклическую модель исторического процесса, Леонтьев гораздо в большей степени был склонен подчеркивать естественно-органический характер исторического развития. Он писал о “триедином универсальном процессе”, имеющем место и в природе, и в обществе. Все этнические, государственные и культурные образования проходят в своем развитии три стадии: первоначальной, “младенческой” простоты, “цветущей сложности” зрелого возраста и, наконец, “вторичной простоты”, характеризующейся всеобщим упрощением и уравнением, завершающимися неизбежной смертью исторического организма (”космический закон разложения”). XVIII в. Европа, по Леонтьеву, как раз и вступает в эту последнюю стадию. В эпоху Просвещения и Великой Французской революции на Западе утверждается идеология равенства и начинается “эгалитарный процесс”, который “везде разрушителен”. Леонтьев с тревогой думал и о будущем России, считая, что после Крымской войны и реформы 1861 г. эгалитарная буржуазность начала утверждаться и в российском обществе.
Идеал Леонтьева был византийским, а не славянским; он доказывал, что «славянство» есть термин без всякого определенного культурного содержания, что славянские народы жили и живут чужими началами. В отличие от Данилевского он с большим сомнением относился к идее объединения славянства, опасаясь, что более тесный союз с западными славянами, уже зараженными духом “эгалитаризма”, может принести России больше вреда, чем пользы, так как усилило бы новыми струями уравнительного прогресса наши разлагающие демократические элементы и ослабило бы истинно-консервативные, т. е. византийские начала нашей жизни.
Леонтьев пламенно желал, чтобы Россия завоевала Константинополь, но не затем, чтобы сделать его центром славянской либерально-демократической федерации, а затем, чтобы в древней столице укрепить и развить истинно-консервативный культурный строй и восстановить Восточное царство на прежних византийских началах, только восполненных национально-русским учреждением принудительной земледельческой общины. Вообще Леонтьев во всех сферах высоко ценил принудительный характер отношений, без которого, по его мнению, жизненные формы не могут сохранять своей раздельности и устойчивости; ослабление принудительной власти есть верный признак и, вместе с тем, содействующая причина разложения или «смесительного упрощения» жизни. В свое презрении к чистой этике и в своем культе самоутверждающейся силы и красоты Леонтьев предвосхитил многие мысли Ницше, вдвойне парадоксальные под пером афонского послушника и оптинского монаха.
Леонтьев религиозно верил в положительную истину христианства, в узкомонашенском смысле личного спасения; он политически надеялся на торжество консервативных начал в нашем отечестве, на взятие Царьграда русскими войсками и на основание великой неовизантийской или греко-российской культуры; наконец, он эстетически любил все красивое и сильное. Эти три мотива господствуют в его писаниях, а отсутствие между ними внутренней положительной связи есть главный недостаток его миросозерцания. Своим убеждением он принес в жертву успешно начатую дипломатическую карьеру, вследствие чего семь лет терпел тяжелую нужду. Свои крайние мнения он без всяких оговорок высказывал и в такое время, когда это не могло принести ему ничего, кроме осмеяния.

В рамках первоначально ортодоксального направления русской религиозной философии в конце XIX зародилось совершенно новое и оригинальное течение — русский космизм, который объединил не только философов, а также учёных, религиозных мыслителей, писателей, поэтов, художников. Космические мотивы пронизывали творчество многих религиозным метафизикам, но в особое ярко выраженное течение они получили, начиная с Н.Ф.Федорова.
В своём основном философском труде «Философия общего дела» Н.Ф.Фёдоров, исходя из христианского обетования всеобщего воскрешения из мертвых, выдвинул сверхутопическую идею о необходимости победы над смертью — «учение об объединении живущих сынов для воскрешения умерших». Для этого «общего дела» Федоров предлагает науку, технику и философию синтеза: «синтеза двух разумов (теоретического и практического) и трёх предметов знания и дела» (Бог, человек и природа), и, наконец, «синтеза науки и искусства в религии, отождествляемой с Пасхой». Фёдоров противопоставляет путь воскрешения как собирания, сложения, синтеза всего разъединённого и разложенного — от знания до человеческого организма — преобладающему сегодня аналитическому типу мышления, связанному с промышленной цивилизацией, которая умерщвляет, разделывает живые натуральные продукты природы и земледелия и готовит из них мёртвые, искусственные вещи. Воскрешение же, напротив, — воссоединение простого в сложное целое, предполагающее приобретение нового, преображённого качества.
Поскольку следствием воскрешения и прекращения смерти станет неограниченное увеличение численности человечества, Федоров впервые в истории выдвигает задачу завоевания космоса для удовлетворения жизненных нужд людей, а вместе с тем провозглашает общечеловеческие, общепланетарные задачи эпохи ноосферного выбора:

• управление природой («внесение в неё воли и разума»), которое для Фёдорова является исполнением библейской заповеди об обладании землёй;
• победа над стихийными силами, над голодом, болезнями и смертью;
• перевод военной мощи в созидательную и мирную.

Фёдоров отчётливо понимал то катастрофическое направление, в котором движется развитие нынешней «эксплуатирующей, а не восстанавливающей» природу цивилизации. «Мы виноваты, не в том только, что делаем (хищничество), но и в том зле, которое происходит по нашему бездействию». Бездействие человека содействует приближению Конца, означает измену эволюционному предназначению разума: стать орудием «внесения порядка в беспорядок, гармонии в слепой хаос». Как раз эту задачу и ставит разработанный в «Философии общего дела» проект «регуляции природы». Он включает некоторые конкретные предложения, в том числе, о регуляции погоды методом взрыва в облаках, который до сих пор применяется, а также и более глобальные проекты «регуляции природы»:

• об управлении магнитными силами,
• движением земного шара,
• об овладении новыми источниками энергии,
• о метеорической регуляции в масштабах не только всей планеты, но и о выходе в космос и управлении космическими процессами.

Космос, космическое в философском сознании обычно были воплощением беспредельного, абсолютного, недоступного ограниченному человеческому пониманию и только начиная с Фёдорова, в философию и науку входит требование преобразовательной активности со стороны человечества, направленной на макрокосмос. «Борьба с разъединяющим пространством» для мыслителя — «первый шаг в борьбе со всепоглощающим временем». Две глобальные победы человечества: — над пространством и временем — взаимосвязаны и взаимозависимы. Полем преображённой, бессмертной, обоженой жизни может быть не только вся Вселенная, бесконечная и неисчерпаемая в своих энергетических и материальных возможностях, а также и долгоживущие, а потом и бессмертные создания с биологически гибким, переделанным организмом, управляемым сознанием, смогут жить и творить в самых невероятных внеземных условиях. Суть идеи «регуляции природы» не только в конкретных проектах, многие из которых уже осуществляются или могут быть осуществлены — она более радикальна, ставя высшей целью преобразование самого статуса природного и космического бытия, самой природы человека. Пророческая идея Фёдорова о неразрывной связи космоса и человека находит своё подтверждение в современных научных подходах.

Выдающийся русский ученый, всемирно известный теоретик космонавтики К.Э.Циолковский создал настоящую космическую философию, которая ощутимо повлияла на современную цивилизацию посредством космонавтики, ставшей одной из основных направлений научно-технической революции ХХ века. Важно подчеркнуть, что для самого Циолковского ракетная техника и космонавтика были лишь средством реализации идей космической философии, в которой он видел «научное обоснование религии». В русском космизме его философия относится к числу немногих образцов целостной и подробно разработанной философско-мировоззренческой системы.
Идея первопричины (причины) космоса как считал Циолковский «не может убедить и не имеет вида научной истины. Но я не могу лично обойтись без первопричины, всемогущей и благостной к своему созданию. Всемогущая и нежно любящая своё творение первопричина находится вне Вселенной и может её уничтожить по своей воле. Причина «безмерно выше космоса» и несоизмерима со своим творением, т.к. создаёт вещество и энергию, что «космос сам не в силах делать». Сам космос, по Циолковскому, подчинен принципам: атомистического панпсихизма, монизма, бесконечности, самоорганизации и эволюции.
Принцип атомистического панпсихизма напрямую связан с пониманием Циолковским материи. Циолковский говорил, что «Я не только материалист, но и панпсихист, признающий чувствительность всей Вселенной. Это свойство я считаю неотделимым от материи». Все тела Вселенной «имеют одну и ту же сущность; одно начало, которое мы называем духом материи (сущность, начало, субстанция, атом в идеальном смысле)». «Атом-дух» («идеальный атом», «первобытный дух») по Циолковскому, «есть неделимая основа или сущность мира. Она везде одинакова. Животное есть вместилище бесконечного числа атомов-духов, так же, как и Вселенная. Из них только она и состоит, материи, как её прежде понимали, нет. Есть только одно нематериальное, всегда чувствующее, вечное неистребляемое, неуничтожаемое, раз и навсегда созданное или всегда существовавшее».
Принцип монизма выражает единство субстанциональной основы мира, образуемой «атомами-духами». «Материя едина, и основные свойства её во всей Вселенной должны быть одинаковы» . Это означает:
1) единство материального и духовного начал Вселенной;
2) единство живой и неживой материи: «материя едина, так же ее отзывчивость и чувствительность»;
3) единство человека и Вселенной, т.е. его участие в космической эволюции, в противовес христианским представлениям о бессмертии души;
4) выводимость этических норм из метафизики космоса.
Принцип бесконечности распространялся Циолковским и на мир как целое, и на свойства пространства и времени, и на строение элементарных частиц вещества, и на структурную иерархию уровней космических систем, и на ритмы космической эволюции, и на возрастание могущества космического разума, и на отсутствие пределов для его возможной экспансии во Вселенной. Вселенная, по Циолковскому, бесконечна в пространстве и времени и включает в себя бесконечную иерархию космических структур — от атомов до «эфирных островов» разного уровня сложности. Мысль Циолковского о возможности сосуществования во Вселенной множества космосов намного опередила своё время и теперь она нашла своё развитие в квантовой космологии.
Принципы самоорганизации и эволюции также являются ключевыми для метафизики космической философии и вытекающей из неё научной картины мира. «Всё живо», т.е. способно к бесконечной самоорганизации и эволюции. Циолковский был не согласен с толкованием космической эволюции как неуклонной деградации и его несогласие нашло своё выражение в принципах самоорганизации и эволюции. Ритмические изменения Вселенной в метафизике космической философии очень близки бесконечным циклам эволюции. Эти принципы приобретают в контексте космической философии следующие значения:
1) эволюция как периодические трансформации, в ходе которых возникают и разрушаются бесчисленные союзы «атомов-духов», образующих космические структуры разных уровней;
2) самоорганизация как возникновение сложных (в том числе, живых) структур из более простых;
3) эволюция и самоорганизация как «глобальный эволюционизм» (эти процессы могут быть спонтанными или направляться разумом).
В соответствии с идеями космизма Циолковский считал, что человек отнюдь не вершина эволюции. Человечеству предстоит «идти вперёд и прогрессировать — в отношении тела, ума, нравственности, познания и технического могущества. Впереди его ждёт нечто блестящее, невообразимое». По истечении тысячи миллионов лет «ничего несовершенного … на Земле уже не будет. Останется одно хорошее, к чему неизбежно приведёт наш разум и его сила». Космическое бытие человечества по Циолковскому «может быть подразделено на четыре основных эры:
1. Эра рождения, в которую вступит человечество через несколько десятков лет и которая продлится несколько миллиардов лет.
2. Эра становления. Эта эра будет ознаменована расселением человечества по всему космосу. Длительность этой эры — сотни миллиардов лет.
3. Эра расцвета человечества. Теперь трудно предсказать её длительность — очевидно, сотни миллиардов лет.
4. Эра терминальная займёт десятки миллиардов лет. Во время этой эры человечество … сочтёт за благо включить второй закон термодинамики в атоме, т.е. из корпускулярного вещества превратиться в лучевое. Что такое лучевая эра космоса — мы ничего не знаем и ничего предполагать не можем».

К.Э.Циолковский оказал огромное влияние на формирование научного мировоззрения и методов научной работы одного из самых выдающихся ученых России — А.Л.Чижевского. Он был необычайно одаренным человеком и разносторонним исследователем, заявившем о себе в самых различных областях знания (биофизике, социологии, эволюционной морфологии, истории науки, литературоведении, археологии, медицине) и искусства. Наиболее важным из его научных достижений было создание гелиобиологии: области биологии, устанавливающей зависимости между явлениями в биосфере и солнечной активностью.
К открытиям в этой области его привела разработанная к космизме идея единства живого и неживого, человека и Космоса, психического и физического. В своей работе «Основное начало мироздания. Principium Universale Circulationis» (1920-1921гг.) единство природы Чижевский видит в едином природном субстрате – электронном (необходимо отметить, что открытый в конце XIX в. электрон долгое время был единственной известной элементарной частицей), и в едином правящем миром принципе, который должен обобщить многочисленные частные законы. «Все химические, а также физические явления ныне объясняются исключительно свойствами электронов: свет, теплота, различные состояния материи: газообразное, жидкое, твёрдое, даже электричество и магнетизм — все они суть проявления одной и той же космической энергии — электромагнетизма и его элементарной частички — электрона. И движущиеся вокруг светила планеты, и свет, поглощаемый зелёными растениями, и бурная реакция химических реактивов, и все до единого явления — всё это продукты работы этого маленького электрона». «Нет сомнения, что и молекулярные силы, и силы всемирного тяготения одного единственного электромагнитного происхождения, — одного единственного, так как и сама материя, организованная или неорганизованная, есть проявление этих и только этих единых, всеобщих, космических электромагнитных сил».
Воззрения Чижевского на единый природный субстрат, во многом ограниченные рамками физического знания того времени, между тем, помогли ему достичь успехов в исследовании биофизических, биохимических и других процессов, в которых существенную роль играют электромагнитные явления. Единство мироздания должно основываться, по мнению Чижевского, не только на едином природном субстрате, но и на едином мировом принципе. Чижевский считает, что «механика природы должна покоиться на едином, всеобъемлющем принципе» — принципе всеобщего кругообращения (principium universale circulationis), которому подчинено всё окружающее нас. «Очевидно, что вселенная или её отдельные части — звёздные миры — подвержены тому же космическому принципу, который мы наблюдаем в царстве органической и неорганической материи. Человек, животное и растение рождаются, живут и умирают … То же самое совершается и со звёздными системами: они созидаются, живут и погибают, чтобы вновь … создать новую систему или новый мир. … Нам важно лишь установить факт той общности всех явлений в природе, каковая и приведёт нас в конце концов к признанию вечного круговорота вещей — этого бессмертия Космоса, как Великого Целого».

Великий русский ученый, общественный деятель и оригинальный мыслитель В.И.Вернадский создал своё учение о биосфере — третий синтез космоса. Вернадский сумел увидеть прочную связь жизни с основным объектом физического мира — атомами. Каждый атом и все они вместе «сделаны» в биосфере. Каждый атом получит печать биосферы. Он «заведён» в ней, энергетически насыщен. Живое вещество планеты расположилось в управляющем центре нашего участка мироздания и оно воздействует на энергию вещества. Своим питанием, размножением и жизнедеятельностью живое вещество организует всё остальное вещество и приводит его в порядок, подчиняющийся закономерностям. В природе нет великого и малого. Чувство единства и целостности природы указывает человеку на, то что планета на которой он живёт и он сам не могут быть исключением из общего движения вещества.
В результате своих изысканий относительно категорий пространства и времени Вернадский пришёл к парадоксальным выводам. Кроме времени жизни (биологическое время), по мнению Вернадского, других неких специфических времён нет. Это категории языка, привычки мышления. Биологическое время — единственно, и на его фоне идут все остальные события космической истории человечества. Однако чаще всего, в философии считают время и пространство объективными признаками всеобщего движения природных процессов. Вернадский вводит уточнение — каких именно процессов — биологических. Объективность и реальность пространства-времени позволили Вернадскому уверенно заявить о космическом характере жизни и обосновать третий синтез Космоса, новое единство, в котором жизнь и живое вещество занимают не подчинённую, а равную позицию с другими природными сущностями.
Вернадский объединяет изученные и обобщённые в науке реальные черты всеохватывающего Космоса. Вернадский вводит понятие пласта реальности, под которым он обозначает слои окружающей нас природы, связанные между собой, но сводимые друг к другу. Существуют «…три раздельных пласта реальности… Эти три пласта, по-видимому, резко отличны по свойствам пространства-времени, они проникают друг друга, но определённо замыкаются, резко отграничиваются друг от друга в содержании и методике изучаемых в них явлений. Эти пласты: явления космических просторов, явления планеты, нашей близкой нам «природы» и явления микроскопические, в которых тяготение отходит на второй план. Научные явления жизни наблюдаются только в двух последних пластах мировой реальности».
Вершиной научно-философского творчества Вернадского является его учение о ноосфере как фазы развития биосферы. “Научная мысль человечества работает только в биосфере и в ходе своего проявления в конце концов превращает ее в ноосферу, геологически охватывает ее разумом”. Таким образом в биосфере необходимо выделять царство разума, которое со временем охватывает всю область жизни и выходит в космос.
Учение Вернадского открывает нам новую страницу в познании человеком самого себя — как разумной части живого мира и одновременно наиболее сложного и закономерного явления мироздания. Идея о том, что мы живем не в неживой природе, а нас непосредственно окружает жизнь, как единый и целостный организм, после работ В.И.Вернадского постепенно становится новой парадигмой научного сознания.

Философское и поэтическое творчество В.С.Соловьева (1853-1900) стало духовной основой последующей русской религиозной метафизики, художественного опыта русского символизма. Не только идеи философа-поэта, но и сама его личность обрела в культуре “серебряного века” символические черты. Сын выдающегося русского историка С.М.Соловьева, одаренный поэтически и мистически (ему являлись видения. В возрасте девяти лет он узрел Божественную премудрость — Софию. Во время путешествия в Египет он пережил новую встречу с Софией), профессор Московского университета, призвавший Александра III помиловать убийц его отца и вынужденный из-за этого оставить университетскую кафедру, создатель первой в России оригинальной философской системы.
Еще молодым человеком Соловьев резко выступил против популярного в то время на Западе и в России позитивизма. “Основной принцип … позитивизма состоит в том, что, кроме наблюдаемых явлений как внешних фактов, для нас ничего не существует…. Поэтому он в религии должен видеть только мифологические объяснения внешних явлений, а в метафизике — их абстрактные объяснения” (“Кризис западной философии. Против позитивистов.” – магистерская диссертация, 1874). По мнению Соловьева, европейский рационализм достигнув в немецкой классической философии своей высшей, но и последней стадии, сам же и спровоцировал необходимость поиска новых путей в философии. Однако, материалистический и позитивистский пути Соловьев считал также тупиковыми, как и путь философского иррационализма А.Шопенгауэра и Э.Гартмана. Выход из кризиса молодой Соловьев видел в развитии “новой” религиозной метафизики — “универсального синтеза науки, философии и религии”.

Главная формула религиозной онтологии Соловьева – единство всего. Она означает прежде всего связь Бога и мира, божественного и человеческого бытия. При этом действительно существующим в онтологии Соловьева признается не “то или другое бытие, не тот или другой предмет сам по себе… а то, чему это бытие принадлежит… тот субъект , к которому относятся данные предметы.” Поэтому «положительное всеединство» это принцип, согласно которому «… Бог, будучи один, вместе с тем заключает в себе все, и будучи, безусловно самостоятельным и единичным существом — вместе с тем есть производящее начало всего другого.» Принцип всеединства Соловьев распространяет и на взаимоотношение материи и духа: «Ни чистого вещества, состоящего в одном протяжении, ни чистого духа, состоящего в одном мышлении, на самом деле не существует… Вся наша действительность, мы сами и тот мир, в котором мы живем, одинаково далеки и от чистой мысли и от чистого механизма. Весь действительный мир состоит в постоянном взаимоотношении и непрерывном внутреннем взаимодействии идеальной и материальной природы». . Развивая онтологию всеединства Соловьев вполне осознанно следовал онтологической традиции в истории мировой философской и религиозной мысли, обращаясь к соответствующему опыту античной философии, к патристике, немецкой философской классике и пр. Вместе с тем в идее “субъекта бытия” (”абсолютно сущего”), не сводимого ни к каким формам бытия, Соловьев видел принципиальное отличие собственной “положительной диалектики” от диалектической традиции европейского рационализма, а также то, что отличает ее от любых типов пантеизма: Бог как абсолютный субъект бытия, являясь творцом и “вседержителем” мира, “нераздельно” связан с собственным творением, но никогда полностью не совпадает и не сливается с ним.
Философская мысль Соловьева последовательно онтологична: принцип всеединства бытия становится исходным и определяющим моментом во всех сферах его метафизики – в теории познания, в этической системе, в эстетике, в историософии и пр. Если в онтологии Соловьева различаются три вида бытия: явления, мир идей, абсолютное бытие, то в его гносеологии выделяются соответственно три основных вида познания : опытное, разумное и мистическое. Онтологизм философии Соловьева проявляется при определении им основной задачи познания , которая заключается в “перемещении центра человеческого бытия из его природы в абсолютный трансцендентный мир, т.е. внутреннее соединение с истинно сущим.” В таком онтологическом “перемещении” особая роль отводилась мистическому (религиозному) опыту: «факт веры есть более основной и менее опосредованный, нежели научное знание или философское размышление.» и поэтому “в основе истинного знания лежит мистическое или религиозное восприятие, от которого только наше логическое мышление получает свою безусловную разумность, а наш опыт — значение безусловной реальности.”
Но опыт веры, по Соловьеву, может и должен быть представлен на “суд” всегда критического философского разума. Соловьев настаивал на том, что невозможно стать личностью вне стремления к Истине (абсолютной, безусловной) и, что познающий субъект не ставший на путь философского (метафизического) восхождения к Истине есть ничто. Соответственно, судьба философии неотделима от судьбы человечества, философия — это “дело человечества”.
Нравственная философия Соловьева наиболее систематически его представлена в “Оправдании добра”. Изначальная вера Соловьева в абсолютное значение нравственных норм, в единство Добра, Истины и Красоты становится основой осмысления морали и одновременно получает свое философское обоснование (”оправдание”). Философ выделил три типа нравственных отношений (чувств): стыд, жалость и благоговение. Стыд указывает на надприродный статус человека (человек не может быть “равен” животному, он всегда “выше” или “ниже” его…); жалость означает солидарность с живыми существами; благоговение — добровольное подчинение высшему, божественному началу. Все прочие нравственные качества признаются в “Оправдании добра” лишь различными формами проявления основных начал. Высшим проявлением принципа всеединства в сфере нравственности является любовь. Определяя нравственное значение любви как основополагающей заповеди христианства, Соловьев утверждал , что “заповедь любви не связана с какой-нибудь отдельною добродетелью, а есть завершительное выражение всех основных требований нравственности”.
Идеей всеединства пронизана этическая, социальная и церковная программа Соловьева. Нравственное и социальное совершенствование должно вести к реализации всеединства уже как идеала. Предельной реализацией которого должен стать переход человечества к явному всеединству с миром и Богом – переход к Богочеловечеству. Необходимой ступенью и предпосылкой этого выступает религиозное всеединство и, прежде всего, единство христианских церквей. Объединение церквей — православной и католической — такова, по его мнению, насущная задача. Итогом публичной пропаганды этой идеи были обвинения Соловьева в антипатриотизме, в забвении русских интересов, и слухи будто он принял католичество. . Эстетические воззрения Соловьева были органической частью его метафизики и в существенной мере определялись идеей “богочеловеческого” преображения действительности. “Уже в ранних трудах Соловьев определяет высшую, теургическую задачу художника как “общение с высшим миром путем внутренней творческой деятельности”. Его “теургическая” эстетика (наряду с “софийной” мистикой и апокалиптикой “Трех разговоров”) были восприняты в кругах деятелей российского “серебряного века” с особой остротой.

Философские идеи В.С.Соловьева получили большой резонанс в русской философии конца XIX – начала ХХ веков. Видную роль в процессе сыграли братья Е.Н. и С.Н.Трубецкие. Князь Евгений Николаевич Трубецкой (1863-1920) был правоведом, профессором Московского университета, одним из организаторов издательства “Путь” и Религиозно-философского общества им. Вл.Соловьева. К религиозной метафизике Е.Н.Трубецкой, так же как и его брат, пришел под непосредственным и значительным влиянием Вл.Соловьева, с которым поддерживал дружеские отношения на протяжении многих лет. Среди философских сочинений Е.Трубецкого — “Философия Ницше”/1904/, “История философии права”/1907/, “Миросозерцание Вл.С.Соловьева”/1913/, “Метафизические предположения познания”/1917/, “Смысл жизни”/1918/ и др. Он был автором ряда блестящих работ о древнерусской иконописи: “Умозрение в красках”, “Два мира в древнерусской иконописи”, “Россия в ее иконе”. Во время гражданской войны участвовал в белом движении. Умер Е.Трубецкой в Новороссийске при эвакуации Добровольческой армии.
Радикальный онтологизм соловьевской метафизики всеединства существенно корректируется Е.Трубецким, настаивавшим на определяющем значении и даже “первичности” метафизического познания. Своеобразный гносеологизм философии всеединства Е.Трубекого отчетливо выражен в первую очередь в его учении об Абсолютном, Всеедином сознании. Безусловное, абсолютное начало, по Трубецкому, присутстствует в познании как “необходимая предпосылка всякого акта нашего сознания”/ “Смысл жизни”/. целом в религиозной философии Е.Трубецкого можно видеть опыт истолкования принципов метафизики всеединства в духе традиции православного миропонимания.

Сергей Николаевич Булгаков (1871-1944) окончил юридический факультет Московского университета, в 90-х гг. XIX в. увлекался марксизмом, был близок к социал-демократам. Смысл дальнейшей мировоззренческой эволюции С.Булгакова вполне определенно передает заглавие его книги «От марксизма к идеализму» (1903). В 1918 г. он принимает сан священника. В 1922 г. С.Булгаков был выслан из России на знаменитом «философском пароходе». С 1925 г. и до конца своих дней он руководил Православным Богословским Институтом в Париже. Его творческая деятельность в эти годы практически всецело протекала в сфере богословия.
В философских и богословских трудах С.Булгакова центральную роль играет софиология. Увидев в учении Вл.Соловьева о Софии «наиболее оригинальный» элемент метафизики всеединства, но «незаконченный и «недоговоренный», Булгаков развивал софийную тему уже начиная с «Философии хозяйства» и вплоть до своих последних богословских творений: «Утешитель» (1936) и «Невеста Агнца» (1945). Его богословский опыт трактовки Софии как «идеальной основы мира», Души мира, Вечной Женственности, нетварного «вечного образа» и даже «четвертой ипостаси» был воспринят резко критически в церковных православных кругах и осужден, причем как в России, так и за рубежом. В метафизическом плане софиология С.Булгакова — это онтологическая система, развитая в русле метафизики всеединства и восходящая своими корнями к платонизму, в которой предпринята попытка радикального — в границах христианской парадигмы — обоснования онтологической реальности тварного мира, космоса, как обладающего собственным смыслом, способностью к творческому развитию, «живым единством бытия». В «Свете Невечернем» утверждается, что «онтологическая основа мира заключается в сплошной, метафизически непрерывной софийности его основы».
Мир в софиологии Булгакова не тождественен Богу — это именно тварный мир, «вызванный к бытию из ничто». Но при всей своей «вторичности» космос обладает «собственной божественностью, которая есть тварная София» («Невеста Агнца»). Космос — живое целое, живое всеединство и у него есть душа («энтелехия мира»). Выстраивая онтологическую иерархию бытия С. Булгаков различал идеальную, «предвечную Софию» и мир как «становящуюся Софию». Идея Софии (в ее многообразных выражениях) играет у С.Булгакова ключевую роль в обосновании единства (всеединства) бытия, единства, не признающего в конечном счете никакой изоляции, никаких абсолютных границ между божественным и тварным миром, между началом духовным и природным (мыслитель видел в собственной мировоззренческой позиции своего рода «религиозный материализм», развивал идею «духовной телесности» и др.)
Софиология С.Булгакова в существенной мере определяет характер его антропологии: природа в человеке становится «зрячей» и в то же время человек познает именно «как око Мировой Души», человеческая личность «придана» софийности «как ее субъект или ипостась». Смысл истории также «софиен»: историческое творчество человека оказывается «сопричастным» вечности , будучи выражением универсальной «логики» развития живого, одушевленного /софийного/ космоса. «София правит историей…, — утверждал С.Булгаков в «Философии хозяйства». — Только в софийности истории лежит гарантия, что из нее что-нибудь выйдет.»

Одной из наиболее последовательных и завершенных метафизических систем в истории отечественной мысли принято считать философию С.Л.Франка. Семен Людвигович Франк (1877-1950) учился на юридическом факультете Московского университета, а в дальнейшем изучал философию и социальные науки в университетах Германии. Прошел путь от “легального марксизма” к идеализму и религиозной метафизике. В 1922 г. С.Франк был выслан из России с группой философов. До 1937 г. он жил в Германии, затем во Франции (до 1945 г.) и в Англии. Среди наиболее значительных трудов С.Франка периода эмиграции: “Живое знание”/1923/, “Крушение кумиров”/1924/, “Смысл жизни”/1926/, “Духовные основы общества”/1930/, “Непостижимое”/1939/ и др.
С. Франк писал по поводу собственной философской ориентации, что признает себя принадлежащим “к старой, но еще не устаревшей секте платоников”. Исключительно высоко ценил он религиозную философию Н.Кузанского. Существенное влияние на него оказала метафизика всеединства Вл.Соловьева. Идея всеединства играет определяющую роль в философской системе Франка и уже с этим обстоятельством связан ее преимущественно онтологический характер. Франк исходит из интуиции всеединства бытия: “Бытие есть всеединство, в котором все частное есть и мыслимо именно только через свою связь с чем -либо другим”/ “Непостижимое”/. Всеединство это имеет, по Франку, абсолютный смысл, поскольку включает в себя отношения Бога и мира. “Даже понятие Бога не составляет исключения… Он не мыслим без отношения к тому, что есть его творение”/там же/. Впрочем, рациональное постижение и, тем более, объяснение абсолютного всеединства невозможно в принципе и философ вводит понятие “металогичности” как первичной интуиции, способной к цельному видению сущностных связей действительности. Это “первичное знание”, полученное таким “металогическим” образом, Франк отличает от знания “отвлеченного”, выражаемого в логических понятиях, суждениях и умозаключениях. Знание второго рода совершенно необходимо, оно вводит человека в мир идей, мир идеальных сущностей и, что особенно важно, в конечном счете основано на “первичном”, интуитивном/металогическом/ познании.Таким образом, принцип всеединства действует у Франка и в гносеологической сфере.
Однако, наделенный даром интуиции и способный к “живому”/металогическому/ знанию человек с особой силой чувствует глубинную иррациональность бытия. “Неведомое и запредельное дано нам именно в этом своем характере неизвестности и неданности с такой же очевидностью…, как содержание непосредственного опыта”/”Предмет знания”/ Иррационалистическая тема отчетливо заявленная уже в “Предмете знания” становится ведущей в метафизике книги Франка “Неведомое”. “Познаваемый мир со всех сторон окружен для нас темной бездной непостижимого”, — утверждал философ, размышляя о том, с какой “жуткой очевидностью” раскрывается ничтожность человеческого знания в отношении пространственной и временной бесконечности и соответственно “непостижимости” мира/См.: Франк С.Л. Соч. М., 1990. С.213-217/. Тем не менее, основания для метафизического оптимизма существуют, считал религиозный мыслитель, связывая их прежде всего с идеей Богочеловечества. Человек не одинок, божественный “свет во тьме” дает ему надежду, веру и понимание собственного предназначения. “Как бы сильны и трагичны ни были борения, которые мы иногда здесь испытываем…, — они в конечном счете все же разрешаются в непосредственно открывающемся мне интимном исконном единстве “Бога-со-мной”/Там же. С. 510/. Осознание такого единства приходит в личном духовном опыте и становится основанием для служения общечеловеческому делу религиозно-нравственного преображения природно-исторического бытия человека.

Даже на фоне общей литературной гениальности деятелей русской культуры “серебряного века” творчество Василия Васильевича Розанова /1856-1919/ — явление яркое. Как бы критически не оценивали многие современники его личность и идеи, но в признании литературного дара Розанова они были на редкость единодушны. значение его как мыслителя — очень немногие.
Розановское “универсальное” — это прежде всего его метафизика пола. В 1898 г. в одном из писем он утверждает: “Пол в человеке — не орган и не функция, не мясо и не физиология — но зиждительное лицо… Для разума он не определим и не постижим: но он Есть и все сущее — из Него и от Него”. Непостижимость пола никоим образом не означает его ирреальности. Напротив, пол, по Розанову, и есть самое реальное в этом мире и остается неразрешимой загадкой в той же мере, в какой недоступен рацио смысл самого бытия. “Все инстинктивно чувствуют, — писал Розанов, — что загадка бытия есть собственно загадка рождающегося бытия, т.е. что это есть загадка рождающегося пола” (В мире неясного и нерешенного. 1901). Понимание метафизической природы пола стало для Розанова буквально духовным переворотом (”коперниковской вещью”). В розановской антропологии человек, единый в своей душевной и телесной жизни, связан с Логосом, но связь эта имеет место не в свете универсального разума, а в самой интимной, “ночной” сфере человеческого бытия: в половой любви.
Розанову было абсолютно чуждо то метафизическое пренебрежение родовой жизнью, которое в истории европейской и русской мысли представлено многими яркими именами. Философ “Вечной Женственности” Вл.Соловьев мог сравнить реальный процесс продолжения рода человеческого с бесконечной вереницей смертей. Для Розанова подобные мысли звучали как святотатство. Для Соловьева величайшим чудом является любовь, загорающаяся в человеческом сердце и трагически “ниспадающая” в половой близости, даже если последняя связана с таинством брака и рождением детей. Розанов же каждое рождение считал чудом — раскрытием связи нашего мира с миром трансцендентным: “узел пола в младенце”, который “с того света приходит”, “от Бога его душа ниспадает”. Любовь, семья, рождение детей — это для него и есть само бытие, и никакой иной онтологии, кроме онтологии половой любви, нет и быть не может. Все остальное так или иначе есть лишь роковое “отвлечение”, уход от бытия… Розановская апология телесности, его отказ видеть в теле, и прежде всего в половой любви, нечто низшее и тем более постыдное в гораздо большей степени спиритуалистичны, чем натуралистичны, и весьма далеки от литературно-философского натурализма позитивистского типа. Розанов сам постоянно подчеркивал спиритуалистическую направленность своей философии жизни: “Нет крупинки в нас, ногтя, волоса, капли крови, которые не имели бы в себе духовного начала”, “пол выходит из границ естества, он — вместе естественен и сверхъестественен”, “пол не есть вовсе тело, тело клубится около него и из него” и т.п.
В.Зеньковский/в своей “Истории русской философии”/ отмечал, что розановской критике сущности христианства предшествовал период сомнений в “историческом христианстве”. Действительно, в определенный период Розанов готов был видеть “великое недоразумение” в том, что исторически в церковной жизни “из подражания Христу… в момент Голгофы — образовалось неутомимое искание страданий”. Лично глубоко религиозный и никогда не отрекавшийся от православия/уже в последние годы жизни, отвечая на упреки в христоборчестве, заявляет, что “нисколько не против Христа”/, он оказался перед мучительным для себя выбором, поскольку уже не верил в возможность гармонии “исторически” сложившегося идеала Церкви/”искание страданий”/ с реальностью и полнотой бытия мира и человека. Собственно его попытку вычленить в христианстве как бы два взаимоисключающих начала, два направления: “религию Голгофы” и “религию Вифлеема” — можно рассматривать как попытку избежать окончательного выбора. Но подобная компромиссность была не в духе Розанова. И он не мог не понимать, что христианство без символов Голгофы и Креста — это уже не христианство. Розанов перестает говорить о “великом недоразумении” и каких-то, хотя бы тоже “великих” искажениях. Он полностью берет на себя ответственность выбора и совершенно определенно заявляет о своем неприятии именно сущности христианства. Для позднего Розанова вся метафизика христианства состоит в последовательном и радикальном отрицании жизни, отрицании бытия: “Из текста Евангелия естественно вытекает только монастырь… Иночество составляет метафизику христианства”/”Темный лик”/. Г.Флоровский писал о том, что Розанов “никогда не понимал и не принимал огненной тайны Боговоплощения… и тайны Богочеловечества”. Действительно, привязанный сердцем и умом ко всему земному, ко всему “слишком человеческому”, верящий в святость плоти, Розанов жаждал от религии ее непосредственного спасения и безусловного признания/отсюда тяготение к язычеству и Ветхому Завету/. Путь через Голгофу, через “попрание” смерти Крестом, этот “огненный” путь христианства означал для Розанова неизбежное расставание с самым дорогим и близким. А это казалось ему едва ли не равносильным отрицанию бытия вообще, уходу в небытие. Спор Розанова с христианством никак нельзя счесть недоразумением: метафизика пола русского мыслителя явно не “вписывается” в традицию христианской онтологии и антропологии. В то же время в религиозной позиции В.Розанова, при всех реальных противоречиях и типично розановских крайностях/без них он просто непредставим/, содержался и глубоко последовательный метафизический протест против соблазна “мироотрицания”. В этой своей критике “мироотречных” тенденций, не раз проявлявшихся в истории христианской мысли, Розанов был близок общему направлению русской религиозной философии, для которой задача метафизического оправдания бытия, бытия “тварного” и прежде всего — человеческого, всегда имела решающее значение.

Философское творчество Л.П.Карсавина, выдающегося русского историка-медиевиста, представляет оригинальный вариант российской метафизики всеединства. Лев Платонович Карсавин (1882-1952) был автором ряда фундаментальных трудов о культуре европейского средневековья: “Очерки религиозной жизни в Италии Х11-Х111 вв.”/1912/, “ Основы средневековой религиозности в Х11-Х111 вв….”/1915/ и др. В 1922 г. он был избран ректором Петроградского университета. Однако, в том же году, вместе с другими деятелями культуры, Карсавин был выслан из страны. В эмиграции Карсавин публикует ряд философских трудов: “Философия истории” (1923), “О началах” (1925)и др. В 1928 г. он становится профессором Каунасского университета. В 1949 г. Карсавин был арестован и отправлен в воркутинские лагеря. В нечеловеческих лагерных условиях, смертельно больной мыслитель буквально до последних дней продолжал заниматься творчеством, писал религиозно-философские сочинения, создал шедевры философской поэзии, духовно поддерживал других заключенных.
Идея “всеединства” в метафизике истории Карсавина раскрывается в концепции становления человечества как развития единого всечеловеческого субъекта. Само человечество рассматривается как результат самораскрытия Абсолюта, как богоявление (теофания). Придавая исключительное метафизическое значение христианскому догмату троичности, Карсавин делает принцип триединства центральным в своей онтологии и историософии (первоединство-разъединение- восстановление). История в своих онтологических основаниях телеологична: Бог, Абсолют является источником и целью исторического бытия человечества как “всеединого субъекта истории”. Человечество и тварный мир в целом представляют несовершенную иерархическую систему. Тем не менее, это именно единая система, динамику которой, ее стремление вернуться к божественной полноте, к “обожению” определяет принцип триединства. Внутри человечества-субъекта действуют (индивидуализируются) субъекты низших порядков: культуры, народы, социальные слои и группы и, наконец, конкретные индивиды. Все эти “всеединые” объединения Карсавин именует симфоническими (коллективными) личностями. Все они несовершенны в своем единстве но, в то же время, органический иерархизм разнообразных исторических сообществ содержит в себе истину и указывает на возможность единства несоизмеримо более высокого порядка. Путь же “единства” механического, лишенного исторической органики и метаисторической цельности, связанный с неизбежной “атомизацией” индивида в рамках индивидуалистической идеологии, либо его обезличивания под давлением идеологий тоталитарного типа, неизбежно, согласно Л.Карсавину, оказывается путем тупиковым.

“Конкретную метафизику” Павла Александровича Флоренского в целом можно отнести к направлению российской философии всеединства с характерной для этого направления ориентацией на традицию христианизации платонизма. П.А.Флоренский (1882-1937) учился на физико-математическом факультете Московского университета. Уже в годы учебы талантливый математик выдвигает ряд новаторских математических идей. В 1904 г. Флоренский поступает в Московскую духовную академию. После окончания академии и защиты магистерской диссертации он становится ее преподавателем. В 1911 г. Флоренский был рукоположен в сан священника. С 1914 г. — профессор академии по кафедре истории философии. С 1912 и вплоть до Февральской революции был редактором академического журнала “Богословский вестник”. В 20-е гг. деятельность Флоренского была связана с различными областями культурной, научной и хозяйственной жизни: участие в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры, в организации Государственного исторического музея, научно-исследовательская работа в государственных научных учреждениях (им был сделан ряд серьезных научных открытий), преподавание в ВХУТЕМАСе (профессор с 1921 г.), редактирование “Технической энциклопедии” и мн.др. К этому периоду относится его близкое знакомство с Л.Д.Троцким. В 1933 г. он был арестован и осужден. С 1934 г. находился в Соловецком лагере, где продолжал вести научную работу. 8 декабря 1937 г. П.Флоренский был расстрелян.
Флоренский критиковал философский и богословский рационализм, настаивая на принципиальном антиномизме как разума, так и бытия. В следствии грехопадения наш разум “раздроблен и расколот”, тварный мир в его бытийственности также “надтреснут”. Однако жажда “всецелостной и вековечной Истины” остается в природе даже “падшего” человека и уже сама по себе является знаком, символом возможного возрождения и преображения. “Я не знаю, — писал мыслитель в своем основном сочинении “Столп и утверждение истины”, — есть ли Истина… Но я всем нутром ощущаю, что не могу без нее. И я знаю, что если она есть, то она — все для меня: и разум, и добро, и сила, и жизнь, и счастье.” (Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. М., 1990. Т.1. С.67).
Вместе с тем Флоренский в этой своей критике менее всего был склонен отрицать значение разума. Напротив, возрожденческому субъективизму он противопоставлял средневековый тип миросозерцания как “объективный” путь познания, отличающийся органичностью, соборностью, реализмом, конкретностью и др. чертами, предполагающими активную (волевую) роль разума. Разум “причастен бытию” и способен, опираясь на опыт “приобщения” к Истине в “подвиге веры”, пройти путь метафизически-символического понимания сокровенных глубин бытия.
“Поврежденность” мира и несовершенство человека не равносильны их богооставленности. Нет никакой онтологической бездны разделяющей Творца и творение. Флоренский с особой силой подчеркивал эту связь в своей софиологической концепции, видя в образе Софии Премудрости Божией прежде всего символическое раскрытие единства небесного и земного: в Церкви, в личности Девы Марии, в нетленной красоте тварного мира, в “идеальном” в человеческой природе и др.
Истинная же бытийственность как “тварное естество, воспринятое Божественным Словом” раскрывается в живом человеческом языке, который всегда символичен, выражает “энергию” бытия. Метафизика П.Флоренского в существенной мере и была творческим опытом преодоления инструментально-рационалистического отношения к языку и обращением к слову-имени, слову-символу, в котором только и может раскрыться уму и сердцу человека смысл его собственной жизни и жизни мира.

Особой ветвью религиозной метафизики, вызванной к жизни философией В.С.Соловьева стал религиозный неоромантизм Николая Александровича Бердяева (1874 – 1948). В юности он учился на юридическом факультете Киевского университета. Увлечение марксизмом и связь с социал-демократами привели к аресту, исключению из университета, ссылке в Вологду. Впрочем, “марксистский” период в его духовной биографии был сравнительно недолгим и, что более важно, решающего влияния на формирование мировоззрения и личности Бердяева не оказал. Дальнейшая эволюция Бердяева была связана прежде всего с определением собственной оригинальной философской позиции, но уже определенно в сфере метафизики и религиозной философии. Неприятие Октября и большевизма не помешало Бердяеву проявлять исключительную активность в послереволюционные годы: философ выступал с публичными лекциями, преподавал в университете, был одним из руководителей Всероссийского союза писателей, организовал Вольную академию духовной культуры и т.д. Вся эта деятельность окончательно оборвалась в 1922 г., когда Бердяев, вместе с большой группой деятелей отечественной культуры, был выслан за границу. Из Германии он вскоре перебрался во Францию, где прожил до конца жизни. За год до смерти он был избран почетным доктором Кембриджского университета.
Две российские книги Бердяева — “Философия свободы” (1911) и “Смысл творчества” (1916) — символически обозначили духовный выбор философа. В дальнейшем Бердяев вводит и развивает другие исключительно важные для него понятия символы: дух, “царство” которого онтологически противостоит “царству природы”, объективация — бердяевская интуиция драматизма судьбы человека, не способного на путях истории и культуры выйти из пределов “царства природы”, трансцендирование — творческий прорыв, преодоление, хотя бы лишь на миг, “рабских” оков природно-исторического бытия, экзистенциальное время — духовный опыт личной и исторической жизни, имеющий метаисторический, абсолютный смысл и сохраняющий его даже в эсхатологической перспективе, и пр. Но в любом случае внутренней основой и импульсом метафизики Бердяева остаются свобода и творчество. Свобода — это то, что в конечном счете, на онтологическом уровне определяет содержание “царства духа”, смысл его противостояния “царству природы”. Творчество, которое всегда имеет своей основой и целью свободу, по сути, исчерпывает “позитивный” аспект человеческого бытия в бердяевской метафизике и в этом отношении не знает границ: оно возможно не только в опыте художественном и философском, но также и в опыте религиозном и моральном (”парадоксальная этика”), в духовном опыте личности, в ее исторической и общественной активности.
Бердяев сам себя называл “философом свободы”. И если говорить о соотношении свободы и творчества в его метафизике, то приоритет здесь принадлежит именно свободе. Интуиция свободы — изначальная бердяевская интуиция и, можно даже сказать, его не только основная, но и единственная метафизическая идея, — единственная в том смысле, что буквально все прочие понятия, символы, идеи философского языка Бердяева не только ей “подчинены”, но и сводимы к ней. “Мир есть зло, из него нужно уйти. Свобода от мира — пафос моей книги”, — утверждал Бердяев в “Смысле творчества”. Однако тривиальный (с культурно-исторической точки зрения) тезис об уходе от “злого” мира, свободе от него превращается в нечто гораздо более оригинальное: от отрицательного определения свободы (свободы от) мыслитель переходит к ее положительному обоснованию. Свобода признается им фундаментальнейшей онтологической реальностью как абсолютное начало, подлинно онтологический мир, куда как раз и надо стремиться уйти из нашего мира, мира “мнимостей”, где нет свободы и, следовательно, нет жизни.
Дуализм в бердяевской метафизики — это не дуализм духа и материи или Бога и мира. Метафизическая “трещина” в бытии, по Бердяеву, проходит гораздо глубже. Бог и свобода — эти два начала образуют два онтологических центра в его религиозной философии. Происхождение свободы объявляется тайной, таинственны и ее отношения с Божественной Свободой, с Логосом. “Логос от Бога, свобода же из бездны, предшествующей бытию”
Философ-персоналист онтологизировал свободу ради метафизического оправдания именно свободы человеческой личности. Его экзистенциальное переживание фундаментального, решающего значения человеческой свободы было исключительно глубоким. Следуя этой своей безусловно основной интуиции, он признал существование не только внеприродного, но и внебожественного источника свободы человека. Его опыт оправдания свободы был, возможно, самым радикальным в истории метафизики. Но подобный радикализм привел к достаточно парадоксальному результату: человек, обретший, казалось бы, точку опоры вне тотально детерминированного природного бытия и способный к творческому самоопределению даже по отношению к Абсолютному Началу, оказался один на один с абсолютно иррациональной, “безосновной” свободой. По Бердяеву, свобода, имеющая основание, — это уже не свобода, а зависимость. Поэтому Бердяев утверждал, что в конечном счете свобода коренится в Ничто, в Ungrund.(По-немецки Ungrund — бездна, безосновность, символическое понятие Я.Беме, чье творчество русский мыслитель всегда оценивал исключительно высоко).
Эта коренящаяся в ничто свобода преображается Божественной Любовью “без насилия над ней”. Бердяев, став на путь дуалистической “диалектики божественного и человеческого”, оставляет человеку надежду на помощь извне, на трансцендентную помощь. Бог, по Бердяеву, любит свободу буквально несмотря ни на что. Естественно, ждать ее приходится от личностного христианского Бога, а не от “безосновной свободы”. Судьба же бердяевского “свободного” человека во времени и в истории безнадежно и непоправимо трагична. С этим связана и общая оценка мыслителем культуры как реального исторического результата человеческого творчества: “Культура по глубочайшей своей сущности и по религиозному своему смыслу есть великая неудача” (Смысл творчества. 1916)
Это восприятие истории и культуры во многом определяло мироощущение философа на протяжении всей его жизни. С годами оно становится все более драматичным, чему несомненно способствовали события русской и мировой истории ХХ столетия, свидетелем и участником которых ему довелось быть. Постоянно апеллируя к христианским темам, идеям и образам Н.Бердяев никогда не претендовал на ортодоксальность или “православность” собственного понимания христианства и, выступая в роли свободного мыслителя, оставался чужд богословской традиции.

Драматично сложилась судьба А.Ф.Лосева — выдающегося философа, ученого, исследователя и теоретика культуры, и, возможно, последнего русского метафизика. Алексей Федорович Лосев (1893-1988) окончил историко-филологический факультет Московского университета, в 1919 г. был избран профессором Нижегородского университета. В начале 20-х гг. Лосев становится действительным членом Академии художественных наук, преподает в Московской консерватории, участвует в работе Психологического общества при Московском университете, в Религиозно-философском обществе памяти Вл.Соловьева, участвует в общественных и научных дискуссиях. Уже в первой публикации Лосева «Эрос у Платона» (1916) была обозначена глубокая и никогда не прерывавшаяся духовная связь мыслителя с традицией платонизма. Определенное влияние на молодого Лосева оказала метафизика всеединства Вл.Соловьева, религиозно-философские идеи П.Флоренского. О том, что именно он ценил и что не мог принять в творчестве Вл.Соловьева А.Лосев много лет спустя рассказал в книге «Владимир Соловьев и его время» (1990). В конце 20-х гг. публикуется цикл его философских книг : «Античный космос и современная наука», «Философия имени», «Диалектика художественной формы», «Музыка как предмет логики», «Диалектика числа у Плотина», «Критика платонизма у Аристотеля», «Очерки античного символизма и мифологии», «Диалектика мифа». Сочинения Лосева подверглись грубым идеологическим нападкам, в частности, в докладе Л.М.Кагановича на XVI съезде ВКП(б). В 1930 г. Лосев был арестован, а затем отправлен в лагерь на строительство Беломоро-Балтийского канала. Из лагеря Лосев возвращается в 1933 г. тяжело больным человеком — спустя несколько лет он теряет зрение. Новые труды ученого увидели свет уже в 50-е гг.. В творческом наследии позднего Лосева особое место занимает восьмитомная «История античной эстетики» — глубокое историко-философское и культурологическое исследование духовной традиции античности. В последние годы начинают публиковаться неизвестные ранее религиозно-философские сочинения мыслителя.
Характерная для Лосева погруженность в мир античной философии не сделала его равнодушным к современному философскому опыту. В ранний период творчества он самым серьезным образом воспринял методологические принципы феноменологии. Лосева привлекало в философии Гуссерля то, что в определенной мере сближало ее с метафизикой платоновского типа: учение об эйдосе, метод феноменологической редукции, предполагающий «очищение» сознания от всякого психологизма и переход к «чистому описанию», к «усмотрению сущностей». В то же время методологизм и идеал «строгой научности», столь существенные для феноменологии, никогда не имели для Лосева самодовлеющего значения. Мыслитель стремился «описывать» и «усматривать» не только феномены сознания, хотя бы и «чистого», но и подлинно бытийственные, символически-смысловые сущности, эйдосы. Лосевский эйдос — не эмпирическое явление, но и не акт сознания — это «живое бытие предмета , пронизанное смысловыми энергиями, идущими из его глубины и складывающимися в цельную живую картину явленного лика сущности предмета» ( «Музыка как предмет логики»).
Не принимая «статичность» феноменологического созерцания , Лосев, в своем философском символизме, обращается к диалектике, с исключительным пафосом определяя ее как «подлинную стихию разума, … чудную и завораживающую картину самоутвержденного смысла и разумения» («Философия имени»). Лосевская универсальная диалектика призвана раскрыть смысл бытия мира, который, согласно философу, есть «разная степень бытия и разная степень смысла, имени“ (там же). В имени «светится» бытие, слово-имя — не отвлеченное понятие только, но живой процесс созидания и устроения космоса («именем и словами создан и держится мир“). В онтологии Лосева бытие мира и человека

 

Изменения, происходящие в мире под воздействием глобализации, оказывают серьезное влияние на решение вопросов национальной и международной безопасности и могут привести к трансформации организационных принципов их обеспечения. События последнего времени свидетельствуют о том, что ставка при этом все больше делается на силовые и, прежде всего, военные методы. Глобальная война США против терроризма превратила весь мир в поле боя.

Идет упорная борьба за сферы влияния, главной целью которой становится контроль над ресурсосодержащими пространствами и коммуникациями.

В условиях глобализации на международной арене сталкиваются множественные интересы не только государств, но и различных общественно-политических и религиозных сил, международных организаций, таких субъектов международно-экономических отношений, как транснациональные корпорации и мировые финансовые центры. Серьезную опасность представляют организованные в сети транснациональные преступные организации.

В этих реалиях апелляции к международно-правовым принципам и нормам, традиционно ориентированным на межгосударственные отношения, становится недостаточно. Требуется поиск новых гибких форм сотрудничества России с региональными центрами силы, влияние и политика которых определяется такими ключевыми факторами, как экономико-финансовые отношения, обеспеченность ресурсами, уровень и качество жизни, военная мощь.

В США, несмотря на их изолированное географическое положение, сосредоточено 60% мировой экономики, которая основана на американском долларе. Вместе с тем нехватка энергетических ресурсов и тенденции к значительному наращиванию их потребления побуждают США искать гарантированные источники поставок, в том числе путем использования военной силы, что способно дестабилизировать ситуацию не только на региональном уровне, но и в глобальном масштабе. Особую остроту проблеме придает и тот факт, что высокий уровень благосостояния американского населения, превышающий в 6 раз аналогичный показатель для Европы, требует для своего поддержания дополнительных ресурсов. Обеспокоенность тем, что снижение этого уровня может обострить ситуацию внутри страны, является дополнительным стимулом, побуждающим власти США к «упреждающим акциям», способным вызвать эскалацию насилия и дестабилизировать международную обстановку.

США претендуют на роль единственной сверхдержавы, стремящейся использовать нынешний период максимального взлета своей мощи для  формирования международного порядка, сохраняющего их ведущее место и процветание в течение всей обозримой перспективы. Военные расходы США составляют свыше половины расходов на оборону всех стран мира, США являются единствен­ной страной в мире, способной осуществлять глобальное воен­ное вмешательство.

Совместные усилия в борьбе с международным терроризмом улучшили российско-американские отношения. Однако США под предлогом необходимости проведения долгосрочных антитеррористических мероприятий, по существу, ведут курс на поступательное вытеснение Российской Федерации с постсоветского пространства.

Другим центром силы, оказывающим существенное влияние на формирование политики в области национальной безопасности, является Европа, интегрирующаяся в рамках Европейского союза, который приобретает черты не только политического, социального, экономического, но и военно-политического альянса.

В Европе процессы интеграции, направленные на создание единого экономического, социального и правового пространства, формируют платформу для эффективного взаимодействия как внутри континента, так и за его пределами.

Экономическое сотрудничество с Россией, которая поставляет в Европу 70% нефти и 90% газа, во многом позволяет обеспечить гарантии социального развития стран региона и способствует укреплению системы общеевропейской безопасности.

Вместе с тем процессы европейской регионализации все больше вступают в противоречие с процессами глобализации, главным проводником которой выступают США, что в итоге создает почву для возможных политических разногласий и определенной конфронтации, особенно вследствие возрастания стремления ЕС к усилению своего влияния на постсоветском пространстве и в Северокавказском регионе.

Китай, Индия и другие государства Юго-Восточной Азии в экономическом отношении отстают от указанных выше мировых центров силы. Это объясняется нехваткой топливно-энергетических ресурсов и трудностями социального характера.

Китай в течение ближайших десятилетий станет одним из мощных центров силы, основным экономическим, политическим и военным конкурентом США и их союзников в регионе. По этой причине, набирающий политическую, экономическую и военную силу Китай, будет стремиться к тому, чтобы постоянно демонстрировать свою готовность защищать собственные национальные интересы и ограничить сферы американского доминирования, особенно в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Несмотря на нестабильность региона Юго-Восточной Азии в целом и наличие в нем существенного конфликтного потенциала, сотрудничество России с Индией, Китаем и другими государствами создает хорошие предпосылки для  решения проблем международной безопасности.

Африка и Ближний Восток имеют значительные запасы сырья, но очень слабую экономическую базу, что во многом является причиной бедности большей части населения и постоянной социальной напряженности и конфликтов на этнической и религиозной почве.

С другой стороны, топливно-энергетические ресурсы стран региона, привлекают к себе внимание сильных государств, которые готовы применить вооруженные силы для установления контроля над интересующими их месторождениями.

Россия, расположенная на двух континентах, на 1/7 части суши, в географическом отношении соприкасается с другими центрами силы и вынуждена реагировать на конфликты в других регионах.

Россия является самодостаточной страной. В ее недрах сосредоточено около 16% всех минерально-сырьевых ископаемых и иных невозобновляемых природных ресурсов планеты, она имеет самые большие в мире запасы пресной воды и древесины.

Вместе с тем, несмотря на то, что в энергетическом плане Россия является самодостаточным государством, полицентризм в экономике, в том числе обусловленный влиянием иностранных инвесторов и ТНК, не позволяет добиться стабильности и обеспечить социальное благополучие и процветание всего населения.  

Отсутствие достаточного демографического потенциала препятствует освоению сибирского и дальневосточного регионов, где сосредоточены основные запасы топливно-сырьевых ресурсов и создает предпосылки для заселения этого огромного пространства мигрантами из других стран, вытесняющими коренное население.

Однако, несмотря на сложную международную обстановку и трудности внутреннего характера, Россия, в силу значительного экономического, научно-технического и военного потенциала, уникального стратегического положения на Евразийском континенте объективно будет продолжать играть важную роль в мировых процессах.

В перспективе более широкая интеграция Российской Федерации в мировую экономику, расширение сотрудничества с международными экономическими и финансовыми институтами должны быть ориентированы на создание условий для повышения конкурентных преимуществ национальной экономической системы России посредством интенсивного развития её реального сектора.

В целом процесс мирового развития характеризуется высокой степенью экономической и социальной поляризации, что ведет к возникновению войн и вооруженных конфликтов.

В экономическом отношении новые высокотехнологичные  отрасли требуют интеллектуального потенциала и таких ресурсов, которые являются предметом монопольного владения отдельных государств, что также повышает вероятность конфликтных ситуаций.

Все большее значение в качестве мировых центров силы будут приобретать межгосударственные (наднациональные) организации и негосударственные образования.  

В обозримой перспективе НАТО будет продолжать играть роль важнейшего инструмента проведения американской политики. Экспансия НАТО на Восток и увеличение военной мощи альянса в непосредственной близости от границ России объективно ведут к образованию новых разделительных линий и эрозии действующих режимов контроля над вооружениями в Европе.

Огромное превосходство, которое приходится по обычным вооруженным силам на страны, составляющие союзную с США систему, создает значительные проблемы для обеспечения безопасности других государств, в которых проживает 85% населения мира. В связи с этим у них появляется стимул к приобретению средств сдерживания против коалиции меньшинства с превосходящими экономическими, техническими и военными возможностями. Все это создает существенную угрозу международной безопасности, так как в результате может привести к нарастанию процесса распространения оружия, и, прежде всего, оружия массового уничтожения, который на более высоких стадиях эскалации может стать стихийным и выйти из-под контроля.  

Несмотря на осуждение Североатлантическим альянсом международного терроризма, на Балканах имеет место его фактическая поддержка и использование в собственных целях. Очевидно, что конфликты в бывшей Югославии, относятся к числу управляемых со стороны Запада. Расчленение югославской федерации, продолжавшееся почти десять лет и завершившееся полным распадом страны на ряд мелких несамостоятельных образований, может представлять собой модель для аналогичных действий в отношении России.

В настоящее время агрессивные устремления США и их ближайших союзников сосредоточены на Среднем Востоке. Применение ими военной силы против Ирана и Сирии приведёт не только к полной дестабилизации в регионе, но и к новому мощному всплеску насилия, терроризма и жертв среди мирного населения, которыми уже длительное время сопровождается оккупация Ирака войсками коалиции.

На формирование геополитической и геостратегической обстановки на Юге и в других регионах мира будет оказывать существенное влияние так называемый «исламский фактор». Он будет проявлять себя, через укрепление позиций исламских государств, а с другой — посредством создания негосударственных объединений, в том числе, экстремистской направленности.

Международный терроризм, эксплуатирующий исламскую идеологию, представляет собой непосредственную угрозу безопасности стран – лидеров глобализации и для многих полиэтнических государств Евразии.

Распространение ядерного оружия и других видов ОМУ усугубляет угрозу международ­ного терроризма, так как одна изцелей террористов — получение доступа к оружию массового поражения становится реально досягаемой.  В силу этого международный терроризм угрожает всей системе стратегической безопасности.

Россия представляет собой уникальную региональную цивилизацию и является одной из крупнейших стран мира с много­вековой историей и богатыми культурными традициями, в течение многих веков объединяющими православие и ислам в рамках единой государственности. Это создает благоприятные предпосылки для развития отношений с исламским миром и сотрудничества с исламскими странами в решении вопросов обеспечения национальной и международной безопасности.

Объективно сохраняется общность интересов России и других государств по многим проблемам международ­ной безопасности, включая про­тиводействие распространению оружия массового уничтожения, предотвращение и урегулирова­ние региональных конфликтов, борьбу с международным терро­ризмом и наркобизнесом, реше­ние острых экологических про­блем глобального характера, в том числе проблемы обеспече­ния ядерной и радиационной бе­зопасности.

Вместе с тем активизируются усилия ряда государств, направ­ленные на ослабление позиций России в политической, эконо­мической, военной и других об­ластях. Попытки игнорировать интересы России при решении крупных проблем международных отношений, включая конфликтные ситуации, способны подорвать международную безопасность и стабильность, затор­мозить происходящие позитив­ные изменения в международ­ных отношениях.

Укрепление позиций Российской Федерации в мировом сообществе в интересах ее национальной безопасности должно проходить по следующим направлениям:

— сохранение и расширение имеющихся у России возможностей влияния и потенциала в целях упрочения положения на мировой арене;

— выступление с инициативными предложениями мирного компромиссного решения тех конфликтных ситуаций, в которых США тяготеют к применению военной силы;

— подготовка рекомендаций по совершенствованию норм международного права в целях их адаптации к новым реалиям в интересах обеспечения международной и национальной безопасности;

— активизация участия в процессе реформирования международных организаций, включая ООН, в целях повышения их роли в современном мире;

— реализация целенаправленной стратегии, использующей статус России как великой военной державы в интересах упрочения международного мира и безопасности, что позволило бы на длительный период придать новый динамизм ее экономическому и политическому развитию.

Для укрепления позиций в мировом сообществе России необходима поддержка других субъектов международных отношений, формируемая на гибкой договорной многосторонней и двусторонней союзнической и партнерской основе. Россия, исходя из геополитических и военно-стратегических соображений, рассматривает пространство СНГ как сферу своих особых интересов, имеющих приоритетное значение в обеспечении национальной безопасности.

Российская Федерация будет и в дальнейшем активно развивать сотрудничество со всеми мировыми и региональными центрами силы и, прежде всего, с Индией, Китаем, Бразилией, Ираном.

Российская Федерация стремится к созиданию таких международных отношений, которые служили бы максимальному благу и удовлетворению законных интересов собственного народа, сопредельных наций, всего мирового сообщества. Россия становится на сторону жертв агрессии, а также нелегитимного и нравственно неоправданного политического давления извне.

В условиях нарастания процессов интернационализации, интеграции и глобализации, одной из важнейших задач обеспечения национальной безопасности Российской Федерации является отстаивание духовной, культурной и иной самобытности народа, защита его законных интересов.

Российская Федерация будет стремиться к достижению такого мироустройства, которое формировалось бы на началах справедливости и равенства людей, исключало бы подавление их воли глобальными центрами политического, экономического и информационного влияния.

 

 

В новом веке Россия вышла на более высокие, чем в развитых странах, темпы эко­номического роста. Опыт последних лет по­казывает, что при сохранении нынешней мо­дели развития она уже в начале второго десятилетия вполне может решить поставлен­ную Президентом России задачу удвоения ВВП. Однако при таком сценарии страна бу­дет по-прежнему двигаться по т.н. «нижнему пути» к конкурентоспособности. Он характе­рен тем, что в качестве средства конкурент­ной борьбы на мировых рынках странами ис­пользуется главным образом снижение из­держек производства и внутренних цен на промышленную продукцию, в том числе за счет привлечения иностранных инвесторов с помощью предоставления в их распоряжение как можно более дешевых трудовых и при­родных ресурсов. Между тем, многие страны догоняющего развития продвигаются к конкурентоспособности и экономическому рос­ту по «верхнему пути», непременными атри­бутами которого являются ускоренное осво­ение новейших мировых знаний и техноло­гий, развитие собственных НИОКР и инно­вационного производства.

Оценки и прогнозы.

Российское правительство, которое поставило своей задачей модернизацию и диверсификацию экономики, предпринимает меры для того, чтобы началось движение по второму пути. С этой целью реформиру­ются национальная инновационная система и академическая наука, началось формирова­ние особых экономических зон, в том числе технико-внедренческих, созданы инвестици­онный и венчурный фонды и т.д. По расчетам правительства, реализация программы по­зволит отраслям промышленности, выпуска­ющим инвестиционную и конечную продук­цию, развиваться опережающими темпами. Их доля в объеме производства увеличится с 33 % в 2005 г. до 43-46 % в 2015 году. Доля отраслей, производящих сырье и материалы, снизится соответственно с 32 % до 29-31%. Ожидается, что такие сдвиги создадут пред­посылки для диверсификации отечественно­го экспорта, основными направлениями ко­торой должны стать развитие экспорта услуг, продукции оборонных отраслей и сельского хозяйства. Примечательно, что в программе нет упоминаний о необходимости опережаю­щего роста экспорта продукции машиностро­ения и готовой продукции.

Между тем, некоторые зарубежные и российские исследователи, оценивая перс­пективы участия России в МРТ и основыва­ясь на впечатляющей динамике количествен­ных характеристик российской внешней тор­говли, утверждают, что наша страна правиль­но использует свои сравнительные преиму­щества и торгует именно теми товарами, которыми ей и следует торговать. Они считают, что дальнейший экономический рост в Рос­сии только и может быть обеспечен за счет добычи, переработки и экспорта природных ресурсов, в первую очередь энергоносите­лей. При этом подчеркивается, что в бли­жайшее десятилетие, по имеющимся многочисленным прогнозам, ожидается заметный рост спроса на сырьевые товары со стороны быстро развивающихся Китая и Индии и пре­одолевших кризисную полосу стран Юго-Во­сточной Азии, что обещает поддержание вы­соких цен на эти товары на мировых рынках. Складывающаяся в мировой экономике си­туация, полагают они, благоприятна для Рос­сии, которая должна ей воспользоваться, развивая свою экономику по модели, успеш­но зарекомендовавшей себя в Австралии, Канаде и Норвегии. Указанные страны в свое время осуществляли экспорт сырья и направ­ляли часть доходов от него на развитие от­раслей, обслуживающих внутренний рынок.

Другие специалисты, не отрицая не­обходимости продолжения поставок на миро­вой рынок продукции добывающих отраслей, отмечают, что рамки преимущественно энергосырьевой экспортной специализации огра­ничивают возможности наращивания объе­мов отечественной внешней торговли, не позволяют российским производителям вклю­чаться в международную кооперацию производства и сбыта, затрудняют России налажи­вание интеграционного взаимодействия с другими странами. Поэтому, по их мнению, следовало бы опережающими темпами рас­ширять экспорт продукции обрабатывающих отраслей, прежде всего полуфабрикатов с более глубокой степенью переработки, а так­же изделий машиностроения, включая узлы, детали и компоненты. Часть специалистов полагает, что диверсификация внешнеэконо­мической специализации России могла бы состоять в ее достраивании за счет научно-технического компонента и ускоренного на­ращивания экспорта высокотехнологичной продукции. Они убеждены в том, что Россия должна научиться производить и продавать на мировых рынках товары и услуги, отвечаю­щие требованиям постиндустриального об­щества, то есть такие, которые воплощают инновации и высокопрофессиональное уме­ние, которые делают страну участником мирового технологического и экономического прогресса. Такие продукты, по их мнению, должны занимать в нашем экспорте не ме­нее 10-15%. Отдельные исследователи счи­тают, что наиболее эффективной для России была бы всемерная диверсификация экспор­та. Она возможна при вовлечении в экспорт­ный оборот новых товаров, незначительно корректирующих специализацию (инерци­онная диверсификация), углублении перера­ботки первичных ресурсов (эволюционный факторный апгрейдинг) и модернизации эк­спортного ассортимента в соответствии с меняющимися требованиями мирового рын­ка (инновационная диверсификация).

В ряде работ российских экономис­тов содержатся прогнозы сдвигов в профиле внешнеэкономической специализации стра­ны в первой половине нынешнего века, коли­чественные параметры которых поставлены в зависимость от определенного характера экономической политики — инерционно-рыночного ее варианта либо варианта, нацелен­ного на инновационный прорыв. Разработа­ны, в частности, оценки структурных сдвигов во внешней торговле России и динамики эк­спортной и импортной квот по секторам на­родного хозяйства, выполнен прогноз диверсификации направлений участия России в международном разделении труда по мере усиления роли инновационного фактора в развитии экономики и вызываемых этим сдвигов в структуре производства. Прогноз­ные оценки носят, разумеется, ориентиро­вочный характер: их авторы подчеркивают, что достаточно сложно с высокой степенью вероятности предвидеть, как будут меняться экономическая политика в стране и ситуа­ция на мировых рынках. Тем не менее, такие оценки помогают составить представление о том, будет ли способна Россия выступать в международном обмене с какими-либо иными конкурентоспособными товарами и услу­гами помимо энергоресурсов, металлов, удобрений и леса, сможет ли она снизить свою зависимость от закупок за рубежом продовольствия, потребительских товаров и продукции машиностроения.

Отечественные прогнозисты сходятся на том, что в ближайшие годы наша страна останется для остального мира источником сырья и материалоемкой продукции и рынком сбыта готовых изделий. Они указывают, что и в обозримой перспективе поставки природных ресурсов и полуфабрикатов на внешний рынок останутся важным направле­нием специализации России в МРТ. Вместе с тем, по их мнению, в случае реализации экономической политики, стимулирующей инновации, к середине века можно ожидать роста как экспортных, так и импортозамещающих возможностей отраслей потребитель­ского сектора (сельского хозяйства, пищевой и легкой промышленности), технологичных обрабатывающих секторов (машиностроения, химии и нефтехимии) и сферы услуг. Так, по расчетам Центра внешнеэкономических ис­следований Института экономики РАН, про­дукция ТЭК в конце первой четверти века будет по-прежнему доминировать в отече­ственном экспорте, хотя ее доля упадет до 47 % (64 % в 2005 г.), а удельный вес машин, оборудования и транспортных средств выра­стет до 13 % (менее 6 % соответственно. Еще более высоко оценивает возможности увели­чения экспортных поставок российскими ма­шиностроителями В. Поляков: по его прогно­зу, уже в 2020 г. на машины, оборудование и транспортные средства будет приходится 15-20% общего объема отечественного эк­спорта, а на рынках высокотехнологичной продукции доля России вырастет до 2-3 % против 0,3% в настоящее время.

Более оптимистичны официальные долгосрочные прогнозы. Так, Министерство экономического развития и торговли ожида­ет, что к 1915 г. доля отраслей ТЭК в отече­ственном экспорте снизится до 43 %, а разработчики внешнеэкономической стратегии России до 2025 г. в одном из вариантов это­го документа считают, что доля наукоемких товаров и услуг 8 отечественном экспорте составит в 2020 г. около 25 %.

На наш взгляд, в ближайшее десяти­летие возможна лишь некоторая диверсифи­кация внешнеэкономической специализации страны. Заметные изменения в ее профиле могут произойти примерно к середине века при условии, что удастся завершить переход от модели экономики, базирующейся на эк­сплуатации природных ресурсов, к модели экономики, основанной на знаниях. В процес­се такого перехода потребуется решить проблемы модернизации национальной инновационной системы, технологического обнов­ления обрабатывающей промышленности, опережающего развития высокотехнологич­ных секторов экономики и подъема аграрно­го комплекса. Не менее важной предпосыл­кой для расширения сфер участия России в МРТ было бы также освоение подавляющей массой отечественных производителей вы­пуска готовой продукции, пользующейся ус­тойчивым спросом на внутреннем и внешнем рынках. Немаловажно, что повышение конку­рентоспособности продукции должно быть обеспечено в условиях уменьшения возмож­ностей использования государством тариф­ных и нетарифных мер ограничения экспор­та и импорта после присоединения России к ВТО.

Ресурсные ограничения сохранения специализации.

Возможности сохранения или обога­щения внешнеэкономической специализации страны не в последнюю очередь будут зави­сеть от сдвигов в размерах, структуре и ка­честве факторов производства — природных ресурсов, труда и капитала, степени исполь­зования каждого из этих факторов и их воз­можных комбинаций. В настоящее время в развитии ресурсной базы возникают доста­точно сложные проблемы.

Природные ресурсы. Общеприня­тая точка зрения состоит в том, что сырья в России достаточно для того, чтобы с его де­фицитом не сталкивались в перспективе ни внутренние, ни внешние потребители. Исходя из этого считается, что было бы экономичес­ки нерациональным не опираться на исполь­зование естественных ресурсных преиму­ществ при участии в международном разде­лении труда. Отдельные экономисты счита­ют, что природные богатства — одно из пре­имуществ России, являющееся к тому же ис­точником повышения уровня жизни населе­ния. Поэтому, по их мнению, они должны пре­валировать в отечественном экспорте в те­чение 50-100 лет.

Между тем подобные заключения вер­ны лишь отчасти. На самом деле дефицит сырья в принципе возможен. Подтвержден­ные рентабельные запасы природных ресур­сов в стране истощаются: проводимых геологоразведочных работ недостаточно для того, чтобы восполнять их расходование. По оценке Минприроды РФ, ежегодно государ­ство и частный сектор тратят на геологораз­ведку только 1,3% от стоимости добываемо­го сырья, что заметно меньше, чем в других располагающих минеральными ресурсами странах — Австралии, Канаде, США, ЮАР, Бразилии, где аналогичное соотношение со­ставляет 5-8 %. Министерство считает, что при нынешних объемах финансирования гео­логоразведочных работ запасы нефти у нас в стране иссякнут через 12 лет, газа — через 33 года. Истощение ресурсов сопровожда­ется сокращением уровня т.н. истинных сбе­режений, обусловленным интенсивной выра­боткой минерально-сырьевой базы. Специ­алисты Всемирного банка подсчитали, что по этой причине сальдо таких сбережений в России является отрицательным и составля­ло в 2003 г. 10,7 % ВВП и 4,4 % ВВП в 2004 г.  Учитывая все это, правительство в 2004 г. приняло программу освоения недр, в соот­ветствии с которой государство намерено вкладывать в геологоразведку ежегодно по 16,5 млрд. руб., а с 2010 г. — по 20,5 млрд. рублей. Реализация этой программы должна позволить к 2015 г. достигнуть паритета в расходовании и приросте запасов нефти.

Необходимо также принимать во вни­мание и проблему дальнейшего удорожания добычи ресурсов. Она связана с тем, что в начале следующего десятилетия центры добычи углеводородов переместятся в новые нефтегазоносные провинции — на Арктичес­кий шельф, в регион Тимано-Печоры и в Во­сточную Сибирь. Перемещение центров до­бычи потребует значительного объема капи­таловложений: по подсчетам специалистов, только в добычу и транспортировку газа надо будет вложить средства, эквивалентные 60 % выручки от его экспорта в период до 2020 года. Кроме того, условия добычи во вновь осваиваемых регионах, очевидно, будут слож­нее, чем на большинстве действующих мес­торождений. Это неизбежно повлечет за со­бой снижение рентабельности экспорта энергоносителей. Уже сейчас запас ценовой конкурентоспособности (разницы между ми­ровой ценой и себестоимостью) у добытчи­ков отечественного сырья в сравнении с про­дуцентами других стран-экспортеров замет­но меньше. Себестоимость добычи барреля нефти на Ближнем Востоке составляет 1-3 долл., а в России — 11-12 долларов. Е перс­пективе при прочих равных условиях разни­ца между мировой ценой и себестоимостью российского сырья и, соответственно, при­быль добывающих компаний, получаемая от экспорта, будут уменьшаться.

Трудовые ресурсы. В настоящее время, несмотря на постоянное сокращение общей численности населения, численность трудоспособного населения возрастает и вполне удовлетворяет спрос народного хо­зяйства на рабочую силу.

В ближайшей перспективе (к 2010), по оценке Федеральной службы государ­ственной статистики, число трудоспособных увеличится примерно на 2,2 млн. человек. Однако к середине века Россию ожидает заметное сокращение численности экономи­чески активного населения: оно можетуменьшиться до 41 млн. человек. Очевидно, что ожидаемое сокращение численности тру­довых ресурсов может быть в той или иной мере предотвращено путем активизации де­мографической политики государства либо за счет масштабного притока гастарбайтеров.

Отечественная рабочая сила пока еще сравнительно дешева: по оценке Федерации европейских работодателей, по уровню зар­платы Россия занимает 40-е место в Евро­пе. Однако это не означает, что наша страна за счет невысокой оплаты труда сможет кон­курировать на рынках промышленной продук­ции массового производства с другими стра­нами, прежде всего с Китаем. КНР, как из­вестно, во многом благодаря низкой стоимо­сти рабочей силы (вдвое ниже, чем в России), стал третьим после Германии и США мировым экспортером. При сравнительной деше­визне труда в России уровень квалификации занятых и их трудовая дисциплина оценива­ются большинством зарубежных и отече­ственных экспертов как средние. Мобильность отечественных трудовых ресурсов не­велика. Часть экономически активного насе­ления лишена возможности найти себе ра­боту либо поменять ее место в связи с отсут­ствием средств на переезд в другие районы, приобретение там жилья и трудностями в получении разрешения на прописку. Это ог­раничивает перелив рабочей силы в регионы и отрасли, испытывающие в них потребность.

Трудовые ресурсы, таким образом, вряд ли могут быть надежной базой для спе­циализации нашей страны на производстве широкой гаммы трудоемкой продукции.

Капитал. В настоящее время овеще­ствленная, материализованная часть отече­ственного капитала — основные фонды — за­метно изношена, недостаточно производи­тельна и в большинстве случаев не дает воз­можности выпускать конкурентоспособную готовую продукцию. Достаточно сказать, что износ основных фондов в обрабатывающей промышленности составляет 47,8 %, а коэф­фициент их обновления — всего 2,6 %. По уровню развития технологических ресурсов как совокупности применяемых технологий (в вещественной форме — оборудование, при­боры, установки и пр. и в невещественной форме — патенты, лицензии, ноу-хау и т.д.) чаша страна, по оценкам Всемирного эконо­мического форума, находится на последних местах в мировом рейтинге.

Для обновления устаревшего основ­ного капитала требуется гигантский объем инвестиций. Значительную их часть мо ч мобилизовать внутри страны: имеющиеся возможности капиталообразования исполь­зуются пока не полностью. Объемы валового накопления и капиталовложений существен­но уступают величине валового сбережения.

Положение со сбережением и инвес­тициями во многих других странах мира прин­ципиально иное — там объем инвестиций обычно больше сбережения. В мире в целом превышение инвестиций над сбережением составляло в 90-х годах прошлого века 0,8 % ВВП, в развитых странах — 0,2%, развиваю­щихся — 0,8 %. Доля валовых капиталовложе­ний в передовых переходных экономиках в последние 20 лет колебалась, по оценке МВФ, в пределах 23-31 % ВВП, что в 1,4-2 раза выше, чем в России.

В нашей стране значительная валового сбережения уходит за рубеж, в том числе в по­гашение внешнего долга, и оседает в золото­валютных резервах государства. Одну из основ­ных причин ухода капитала из страны многие специалисты видят в недостаточно благопри­ятном инвестиционном климате. Это подтвер­ждают и иностранные инвесторы. Они отмеча­ют, что вложения в российские проекты сопря­жены с более высокими, чем на других рынках, издержками и рисками, порождаемыми нали­чием бюрократических барьеров, противоре­чивого законодательства и коррупции. В пос­леднее время их озабоченность вызывают так­же проблемы с налоговым администрировани­ем и вмешательством государства в деятель­ность компаний. Однако российский капитал, который реагирует на недостатки инвестици­онного климата точно так же, как и иностран­ный, уходит за границу не только из-за изъя­нов среды его функционирования.

Наиболее фундаментальная причина оттока капитала заключается, на наш взгляд, в узости внутреннего рынка и недостаточно­сти спроса на нем, в том числе спроса инве­стиционного. Представляется, что недоис­пользование сбережений связано со значи­тельными различиями доходности в отраслях экономики. По официальным данным, рента­бельность продукции и активов в добываю­щих отраслях кратно превосходит доходность в обрабатывающей промышленности. Так, в добыче энергетического сырья, металлургии и в секторе связи рентабельность продукции в 1,7-2,4 раза превышает среднюю рента­бельность по обрабатывающей промышлен­ности в целом. Частный капитал концент­рируется в наиболее рентабельных отраслях, где он в силу различных обстоятельств ис­пользуется не полностью. «Излишки» капитала из этих отраслей не переливаются в дру­гие отрасли, которые менее рентабельны. Поэтому выравнивание уровней рентабель­ности в отраслях народного хозяйства явля­ется одним из условий увеличения инвести­ционного спроса. Другое условие расшире­ния спроса — активизация кредитной дея­тельности отечественных банков, которым предстоит сыграть главную роль в преобра­зовании сбережений в инвестиции. Сейчас только 7,3% банковских кредитов выдается на срок более трех лет. Банковская система слабо вовлечена в инвестиционные процес­сы, финансируя немногим более 7 % общего объема капиталовложений в основной капи­тал. Подавляющую же часть спроса (около 68 % в 2005 г.) обеспечивают собственные средства предприятий и вложения государ­ства.

Все эти обстоятельства дают основа­ния для вывода о том, что развитие сложив­шейся внешнеэкономической специализации чем дальше, тем больше будет сталкиваться с ограничениями по минеральным и трудо­вым ресурсам. В то же время в обогащении специализации страна может опереться на капитал, который должен стать важнейшим источником диверсификации номенклатуры экспорта и повышения конкурентоспособно­сти продукции.

Профиль специализации отечествен­ного народного хозяйства в перспективе бу­дет определяться успешностью дальнейшего его реформирования, в первую очередь сте­пенью реализации декларируемой прави­тельством программы модернизации и ди­версификации экономики. Именно от этого во многом будут зависеть темпы роста и то­варного наполнения экспортных поставок, структура и объемы импорта, возможности его рационализации за счет развития им­портозамещающих производств.

Первая мировая война относит­ся к числу событий, воздейст­вие которых продолжает ска­зываться на судьбах многих стран и народов.

В научной литературе и публицистике сложился очень широкий диапазон мне­ний о причинах, характере, ходе, итогах и значении этого первого в истории чело­вечества глобального военно-политиче­ского конфликта. Мнения эти — порой диаметрально противоположные и взаи­моисключающие — определялись и по­ныне определяются различиями в на­ционально-государственной ориентации, идейно-политических позициях, научно-теоретических воззрениях и конкретно-исторических подходах исследователей. Но одно бесспорно- События 1914—1918 годов породили целую серию мощных со­циально-политических катаклизмов (на­чиная с Февральской и Октябрьской ре­волюций в России) и во многом опреде­лили облик XX века.

Накануне войны правительствами ведущих держав, входящих как в Трой­ственный союз, так и в Антанту, была предпринята сложная дипломатичес­кая игра, которая решала несколько взаимосвязанных задач: возложить от­ветственность за возникновение воен­ного конфликта на противника и пред­ставить развязывание боевых действий результатом «роковой случайности». Такой «роковой случайностью» стали события в г. Сараево. В июне 1914 года австро-венгерское правительство ре­шило провести военные маневры у са­мой границы с Сербией. На маневры прибыл эрцгерцог (наследник австрий­ского престола) Франц Фердинанд, ко­торый был убит в этом городе. История знает немало случаев убийств высоко­поставленных деятелей, но ни одно из

них не приводило к таким последстви­ям,  как сараевское. Это был толчок,

сдвинувший  давно  нависшую  лавину.

Правительства империалистических стран спешили завершить давно нача­тую подготовку к войне. Но прошло не­мало лет, пока стали известны подроб­ности того, как она была развязана. Они стали известны из опубликованных после войны документов,’ из воспоми­наний политиков, близко стоящих к вдохновителям и организаторам страшной четырехлетней кровавой бойни.

Как и следовало ожидать, убийство в Сараево наследника австро-венгер­ского престола стало удобным поводом для тех, кто сделал ставку на войну. «С сербами надо покончить! Теперь или никогда!» — инструктировал своих ми­нистров 5 июля германский император Вильгельм II. Он пригласил к себе посла Австро-Венгрии и передал через него в Вену совет «не мешкать с выступлени­ем» против Сербии’. Теперь у союзницы Германии были развязаны руки.

23 июля австрийское руководство предъявило ультиматум Сербии и, не­смотря на согласие сербского прави­тельства выполнить почти все его тре­бования, разорвало с ней дипломати­ческие отношения и объявило войну. Белград был подвергнут бомбарди­ровке.

Правительство России решило не от­ступать перед военной опасностью и стало проводить всеобщую мобилиза­цию. В. ответ на это Германия объявила 1 августа войну нашей стране. События нарастали как снежный ком. Германия спешила начать боевые действия про­тив Франции, чтобы в короткий срок сокрушить ее. И это было сделано 3 ав­густа 1914 года. Правители Германии  были убеждены, что им придется вое­вать только с Францией и Россией, что Англия не выступит на их стороне. Но этого не случилось. 4 августа Англия объявила войну Германии. В войну во­влекались все новые и новые страны. В ней участвовало 38 государств, в кото­рых проживало 1,5 млрд. человек, что составляло 87% населения Земли; бы­ло призвано под ружье 74 млн. мужчин.

ПОЧЕМУ БЫЛА РАЗВЯЗАНА ВОЙНА?

Каждая из воевавших «великих дер­жав- в соответствии с политико-идео­логической ориентацией правящих кру­гов выдвигала и активно пропаганди­ровала те или иные официальные вер­сии. Все они оправдывали активное участие в войне данной страны с пат­риотических позиций защиты нацио­нального суверенитета, территориаль­ной целостности и верности союзниче­скому долгу.

Правящие блоки либерально-консер­вативных партий и их союзники из чис­ла умеренных социалистов, составляв­ших политическую коалицию «нацио­нального единства, социального мира и гражданского согласия» во Франции, Великобритании и США, объявляли, что война ведется ради идеалов свободы и демократии, за освобождение угнетен­ных народов Европы, против имперско­го германского экспансионизма и геге­монизма, консервативно-монархичес­ких режимов Гогенцоллериов в Герма­нии и Габсбургов в Австро-Венгрии. Провозглашалось, что это будет по­следняя в истории Европы и человече­ства война, в ходе которой победа над агрессивным германо-австро-турец­ким блоком, несущим средневековое варварство и угнетение свободным на­родам, откроет эру всеобщего и вечно­го мира.

В Германии и Австро-Венгрии офи­циальная точка зрения разделялась на две составляющие: политико-право­вую и идейно-психологическую. Пер­вая рассматривала войну как акт справедливого возмездия и мщения за убийство 28 июня 1914 года в городе Сараево наследника австрийского им­ператора эрцгерцога Франца Ферди­нанда и его жены Софьи Гогенберг членом тайной националистической сербской организации «Млада Босна» Таврило Принципом и как выполнение Германией союзнических обязательств в рамках общегерманской солидарнос­ти с дружественной монархией. Вто­рая, идейно-психологическая, в свою очередь, состояла из нескольких час-

тей. Прежде всего из доктрины пан­германизма, объединения под эгидой императора Вильгельма И всех герман­ских народов и государств, восстанов­ления имперского контроля над ранее утраченными германскими территори­ями: от вестготской Испании на западе до норманнской Руси на востоке. Да­лее, из идей воинствующего национа­лизма об особой исторической роли германской государственности в миро­вой истории. Наконец, из идей крайне­го милитаризма в виде культа армии, которая может использоваться в ка­честве наиболее эффективного и уни­версального средства для решения любых проблем.

‘ Генеральный штаб немецкой армии разработал в деталях возможные сце­нарии военного противоборства, во­шедшие в историю под названием «плана Шлиффена».

В соответствии с этими установками доблестная германская армия сокру­шительным ударом должна была унич­тожить многовековых врагов — Фран­цию на западе и варварскую Россию на востоке. На их обломках должен был быть окончательно построен великий германский рейх, что призвано было явиться торжеством германского духа и его гения — кайзера, реализовавшего волю «божественного» провидения.

Четверть века спустя те же по сути идеи, модернизированные национал-социализмом и расизмом в наиболее экстремистской форме, были доста­точно эффективно использованы гит­леровским режимом в качестве идей­но-психологического прикрытия гер­манской агрессии в период Второй ми­ровой войны.

8 России официальная точка зрения заключалась в использовании идеи панславизма (объединения славянских народов под главенством русского ца­ря) и братской солидарности с малень­кой, беззащитной, единоверной и еди­нокровной Сербией, лозунга верности союзникам в отражении австро-гер­манской агрессии, защиты чести, до­стоинства, целостности России и ее по­ложения среди великих держав. Про­возглашалось, что победа в отечест­венной войне за Святую Русь освободит наконец славян—«братушек» от германского ига, а многовековая германская угроза России на западе, австрийская — на юго-западе и турец­кая — на юге будут полностью и окон­чательно устранены. Об этом говори­лось в «высочайших манифестах» от 20 и 26 июля 1914 года.

Самую активную поддержку своим правительствам оказали высшие цер­ковные круги всех воюющих держав, освящавшие и оправдывавшие войну церковным и Божьим авторитетом и апеллировавшие к религиозным чувст­вам верующих. В двусмысленном поло­жении оказался Ватикан: в результате войны произошел раскол католическо­го мира. Формально папа Бенедикт XV придерживался нейтралитета, хотя лично и симпатизировал центральным державам, породив о себе легенду как об «апостоле мира».

Наряду с официальными взглядами на причины войны существовали раз­личные версии «жидомасонского», «германо-большевистского» и прочих заговоров. Во все времена было очень заманчиво объяснить сложность миро­вой истории и хитросплетения военно-политических конфликтов активной и целеустремленной деятельностью той или иной тайной организации. Обычно для этого вполне достаточно подобрать соответствующие реальные факты, ис­кусно встроив их s некую логически и исторически непротиворечивую кон­цепцию².

Кроме этих официальных и полуофи­циальных, но неизменно крайне поли­тизированных версий происхождения войны, имелись еще две оппозицион­ные. Первая, религиозно-пацифист­ская, которая безоговорочно осуждала войну с позиций общечеловеческих ценностей, гуманизма и религиозной морали. В соответствии с ней война есть наказание Божие за многочислен­ные грехи человеческие и за отход от Божественных заповедей. Вторая от­ражала позицию социалистов-интер­националистов. Ее сущность в наиболее концентрированном виде выразил В. И. Ленин: «Захват земель и покорение чу­жих наций, разорение конкурирующей нации, грабеж ее богатств, отвлечение внимания трудящихся масс от внутрен­них политических кризисов России, Германии, Англии и других стран, разъ­единение и националистическое одура­чивание рабочих и истребление их авангарда в целях ослабления револю­ционного движения пролетариата — таково единственное действительное содержание, значение и смысл совре­менной войны»³.

В историографии советского периода отечественной истории безоговорочно доминировала ленинская концепция, суть которой состояла в том, что Пер­вая мировая война — это империалис­тическая, захватническая война между

двумя враждебными группировками капиталистических держав: германо-австрийским блоком и Антантой, за пе­редел уже поделенного мира, перерас­пределение колоний, рынков сбыта, сфер влияния и приложения капиталов, за порабощение других народов. Она явилась следствием резкого обостре­ния и взрыва империалистических про­тиворечий.

После 1991 года в нашей стране предпринят ряд попыток возродить и модернизировать официальную рос­сийскую версию и выдать ее в качестве истины в последней инстанции. Это происходит как в виде публикаций без соответствующих научных коммента­риев и критического разбора воспоми­наний активных деятелей царского ре­жима и Белого движения — А. Деники­на, П. Врангеля, А. Гучкова, А. Керен­ского, В. Коковцева, П. Курлова, П. Милюкова, М. Родзянко, великого кня­зя А. Романова, С. Сазонова, А. Шкурко и многих других, так и в форме много­численных газетных и журнальных ста­тей научных работников, и особенно публицистов, на эту тему.

В 1998 году в издательстве «Наука» вышла книга «Первая мировая война. Пролог XX века». Из проблемных во­просов, по-новому освещенных в этом издании, основное внимание уделено причинам войны. Авторы (В. С. Васю-ков, В. Н. Виноградов, К. Б. Виноградов, Л. Г. Истягин, Д. В. Лихарев и др.), пы­таясь преодолеть, по их мнению, схе­матизм ленинской концепции, указыва­ют, что наряду с империалистическими, в первую очередь англо-германскими, противоречиями решающую роль в воз­никновении войны играли националь­ные проблемы и гонка вооружений.

Страна оказалась втянутой в кон­фликт и из-за национальных проблем балканских славян (В. П. Булдаков, П. В. Волобуев и др.). В России, как отме­чают эти ученые, сработал неучитыва­емый советской историографией пси­хологический фактор: после босний­ского кризиса 1Э08 г., когда Австро-Венгрия аннексировала Боснию и Герцеговину, нельзя было больше усту­пать этому государству и Германии⁴.

В конце 2002 года в России увидел свет новый труд о двух мировых войнах XX века, где излагается современный взгляд ученых-историков на грандиоз­ные по своим масштабам и последстви­ям события прошлого столетия. В его издании приняла участие большая группа авторитетных специалистов разных поколений, работающая в науч-но-исследовательских    институтах    и вузах страны.

В книге «Первая мировая война» по­мещен исторический очерк Б. Н. Тупо­лева, в котором автор, размышляя об истоках этого военного конфликта, опирается в основном на теорию импе­риализма, ибо она объективно отража­ет многие исторические процессы того времени⁵.

Каждая из существующих точек зре­ния на причины войны является в итоге индивидуальной авторской версией и имеет полное право на существование. На наш взгляд, целесообразно проана­лизировать эту проблему е рамках формациоиного и цивилизационного подходов.

Совершенно очевидно, что войны мо­гут принимать глобальный характер, то есть становиться мировыми, только в индустриальную эпоху. Мировая исто­рия знает около 14 тысяч войн, в том числе немало общеевропейских (вроде Тридцатилетней и Семилетней,  напо­леоновских кампаний), но все они ве­лись сравнительно небольшими по чис­ленности профессиональными армиями на ограниченной территории с исполь­зованием   сравнительно  примитивного вооружения. В конце XIX — начале XX века в Европе произошел переход от аграрного, феодального общества к ин­дустриальному, буржуазному. Этот пе­реход привел к коренным изменениям — особенно в социально-демографи­ческих и военно-экономических сфе­рах. Уже в процессе подготовки первой книги   «Капитала»   К.   Маркс   обратил внимание на рост милитаризма в капи­талистических странах. «Наша теория об   определении   организации    труда средствами производства,— пишет он Энгельсу 7 июля 1866 года,— нигде так блестяще  не  подтверждается,   как   в человекоубойной      промышленности»⁶ {курсив мой.— К. К.). Маркс советует своему другу всерьез заняться изуче­нием темы милитаризма. В силу заня­тости Энгельс сделал это не сразу.

Исследуя исторические процессы, происходящие в мире, он писал 13 фев­раля 1887 года: «Граждане! Мы стоим перед лицом чрезвычайной опасности. Нам угрожают войной, в которой фран­цузские и немецкие пролетарии, нена­видящие ее и имеющие одни лишь об­щие интересы, будут вынуждены ис­треблять друг друга».

«Какова истинная причина этого по­ложения вещей?» — задавал вопрос Ф. Энгельс. И отвечал: милитаризм как жизненный спутник капиталистическо-

го развития. Народы изнемогают под тяжестью военных расходов. Начина­ется неслыханная гонка вооружений. Средства массового уничтожения лю­дей и материальных ценностей, со­зданных на протяжении веков, совер­шенствуются непрерывно. Извращает­ся сама цель технического прогресса, состоящая во всемирном облегчении человеческого труда⁷.

Ф. Энгельс размышлял о том, что предстоит пережить Европе в условиях милитаризма. Для «Пруссии — Герма­нии невозможна уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны. И это была бы всемирная война невидан­ного раньше размера, невиданной си­лы». Ей будет сопутствовать, пророче­ски утверждал 15 декабря 1887 года Ф. Энгельс, «всеобщее одичание как войск, так и народных масс, вызванное острой нуждой, …крах старых госу­дарств и их рутинной государственной мудрости,— крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится никого, чтобы поднимать эти короны»⁹. Зная, что через 27 лет после этих высказываний началась Первая мировая война и какие последствия она -породила», нельзя не признать удиви­тельную точность данного прогноза.

Спрогнозировал этот грандиозный конфликт и один из выдающихся пред­ставителей русской культуры А. Блок. Находясь за границей, он по-своему, чутьем великого художника оценил ат­мосферу предвоенной Европы в письме к матери из Кэмпера 24—25 августа 1911 года: «…во всем мире происходит нечто неописуемо-уродливое — приго­товление этой войны, от которой несет не только кровью и дымом, но и какой-то коммерческой франко-немецкой пошлостью…»⁹.

Приходится только сожалеть, что в школьном учебнике «История мировых цивилизаций», выдержавшем несколь­ко изданий, содержится расходящееся с исторической правдой утверждение: «Тогда, в начале века, никому и в голо­ву не могло прийти, что уже в 1914 году планету потрясет страшная мировая война»¹⁰.

Почему для Германии стала невоз­можна никакая иная война, кроме все­мирной?

В результате неравномерности раз­вития капиталистических государств на рубеже XIX—XX веков быстро менялась роль отдельных стран в мировой систе­ме империализма.

Еще в 1860 году первое место в.миро-вой экономике занимала Англия, за нею

 

шли Франция и Германия. США в это время только вступили в мировое про­мышленное соревнование. Однако уже в 70-х годах Соединенные Штаты Аме­рики обгоняют Францию, в 80-х— Анг­лию и к 90-м годам превращаются в крупнейшую капиталистическую дер­жаву. К этому времени Германия заня­ла третье место в мировом промыш­ленном производстве после США и Ан­глии, оттеснив на четвертое место Францию. В первом десятилетии XX ве­ка Германия обгоняет Англию и выхо­дит на второе место в мире и первое в Европе.

Эта страна «накачала» свои эконо­мические мускулы тогда, когда терри­тория земного шара была поделена и львиная доля колоний уже захвачена «старыми» капиталистическими дер­жавами. К 1914 году Германия имела 2,9 млн. кв. км колониальных террито­рий — в три с половиной раза меньше Франции и в одиннадцать с половиной раз меньше Великобритании.

Готовясь к насильственному переде­лу мира, Германия одновременно раз­вивала экономическую экспансию, чув­ствительно задевавшую интересы дру­гих стран. Быстро возрастал экспорт германских капиталов, особенно в Ос­манскую империю, Китай, страны Юж­ной Америки. В 1902 году германские вложения капитала за границей соста­вили 12,5 млрд. франков — з пять раз меньше английских и в два раза меньше французских, а в 1914 году уже 44 млрд. франков — около половины анг­лийских и более двух третей француз­ских капиталовложений».

На этом фоне началась длительная и широкомасштабная подготовка к об­щеевропейской войне. Великие дер­жавы оказались в состоянии уже в мирное время подготовить и содер­жать (особенно в запасе) огромные, многомиллионные вооруженные силы и обеспечить их технически совершен­ным вооружением. Основное бремя милитаризации приходилось на конти­нентальные европейские державы: Австро-Венгрию, Германию, Италию, Россию и Францию.

К войне привело и многовековое со­перничество между Францией и Гер­манией на западе Европы из-за при-рейнских левобережных провинций; между Австро-Венгрией и Россией на Балканах за турецкое наследство; между Россией и Германией в поль­ском вопросе; между Германией и Ве­ликобританией за гегемонию на морях и  о   колониях.   Причем  если  Австро-

Венгрия стремилась к аннексии Бал­кан, то Россия придерживалась курса на поддержку независимых нацио­нальных государств на Балканах. Та­ким образом, вырисовывались реаль­ные и потенциальные очаги межгосу­дарственных войн в региональном масштабе. В случае вмешательства великих держав в региональный кон­фликт и срабатывания механизма межсоюзнических договоренностей война из региональной почти неизбеж­но становилась общеевропейской, а с присоединением к ней неевропейских держав — мировой. Отсутствие систе­мы общеевропейской безопасности и раскол Европы на два враждебных во­енно-политических лагеря объективно способствовали развязыванию миро­вой войны.

Необходимо иметь в виду и такое об­стоятельство. Правительства крупней­ших государств стремились чэрез войну пресечь революционное движение про­летариата, которое как раз в этот пе­риод набирало силы. Высокий уровень цен, гнет предпринимателей делали из тогдашней Европы такой «социальный мир», который больше всего походил на бочку с порохом.

Нельзя забывать и о субъективных причинах. Решающую роль при этом сыграла победа «партий войны» в пра­вящих кругах ведущих западных дер­жав (прежде всего Германии, Велико­британии, Австро-Венгрии и Франции), где верх одержали наиболее экстре­мистские круги. Именно ими и было принято решение, что настал самый подходящий момент для выявления во­енно-силовым путем того, кому при­надлежит гегемония в Европе.

Первая мировая война по своему про­исхождению, характеру и результатам носила империалистический, захватни­ческий характер для всех ее участни­ков, за исключением Сербии, Черного­рии и Бельгии, а также оккупированных территорий других стран, народы кото­рых вели борьбу за свое освобождение. Эта сторона вопроса обстоятельно изу­чена в нашей литературе, и новые до­кументальные материалы, почерпнутые из архивных источников, не поколебали данного ранее вывода’^г.

Правящие круги империалистических держав не думали, что развязанная ими война может продлиться несколько лет. Германские генералы были увере­ны в скорой победе. Разработанный ими план «молниеносной войны» пре­дусматривал мощный удар по Франции через  границы  нейтральных стран — Бельгии и Люксембурга. Расчет стро­ился на том, что Франция не выдержит и быстро капитулирует.

Германский кайзер Вильгельм II, об­ращаясь к войскам, направлявшимся на фронт, заявил: «Солдаты, прежде чем листья падут с этих лип, вы вернетесь домой с победой»¹³. Император не по­дозревал, что через четыре года в по­бежденной Германии произойдет рево­люция, а он сам еле унесет ноги от вос­ставших рабочих и солдат, чтобы спас­тись в нейтральной Голландии. Но до этого было еще далеко. В конце августа немецкие войска находились уже на подступах к Парижу. Завязалась жес­токая битва на реке Марне. Падение столицы Франции казалось тогда неиз­бежным, если бы две русские армии не перешли в наступление против немцев в Восточной Пруссии и не нанесли им серьезный удар. Германскому коман­дованию пришлось срочно снять часть войск с Западного фронта и перебро­сить их на восток, чтобы остановить насту^плбние русских. Французские войска были спасены от полного раз­грома, а германский план «молниенос­ной войны» провалился.

В 1915 году главные боевые действия велись на Восточном фронте. Германия рассчитывала разбить Россию, вывести ее из войны, а после этого сосредото­чить все силы против Англии и Фран­ции. Используя перевес в силах и пре­имущество в вооружении, в 1916 году германские генералы вновь предприня­ли наступление на Западном фронте. Началась кровопролитная битва под крепостью Верден. Англо-французско­му командованию опять пришлось об­ратиться к России за поддержкой, и в июне 1916 года русские армии, которы­ми руководил генерал Брусилов, на­несли тяжелое поражение войскам Ав­стро-Венгрии, потерявшим более мил­лиона убитыми и ранеными. Германское командование было вынуждено перей­ти к обороне у Вердена.

Германии удалось втянуть в войну на своей стороне Турцию, правящие круги которой давно вынашивали план за­хвата земель на Кавказе. Открылся новый — Кавказский фронт — против России. В Турции крайних пределов достигла шовинистическая политика по отношению к угнетенным нацио­нальностям. В мае 1915 года особенно тяжелые испытания пришлось пере­жить армянскому населению Анато­лии. Выселение армян оттуда сопро­вождалось массовыми погромами и убийствами: у них отнималось все иму-

щество и продовольствие; сотни тысяч людей  гибли  от  голода   и  болезней.

Всего было уничтожено более одного миллиона армян.

В апреле 1915 года германское ко­мандование применило на Западном фронте отравляющие газы — новое преступное оружие массового истреб­ления. Через две недели немцы пред­приняли газовую атаку и против рус­ских войск. Изобретение нашим сооте­чественником Н. Д. Зелинским проти­вогаза спасло от смерти тысячи и тысячи людей.

В 1916 году англичане (в битве на Семне) впервые применили танки. Вой­на активно велась на морях. Антанта подвергла Германию и ее союзников морской блокаде. Немецкое командо­вание объявило в ответ беспощадную подводную войну, топя не только ко­рабли своих противников, но и суда нейтральных стран, чтобы отрезать Ан­глию и ее союзников от колоний.

Положение Германии стало еще бо­лее тяжелым после того, как а апреле 1917 года в войну на стороне Антанты вступили США, а после победы Ок­тябрьской революции в России повсюду усилилась борьба против этой кровавой бойни. Стачки, забастовки, восстания в воинских частях и на кораблях имели место практически во всех воюющих странах. 9 ноября 1918 года в Берлине рабочие и солдаты свергли кайзера Вильгельма II. Буржуазное правитель­ство Германии было вынуждено обра­титься к Антанте с просьбой о переми­рии. И 11 ноября на всех фронтах раз­дались звуки труб, игравших сигнал от­боя: умолкли пушки и пулеметы. Первая мировая война окончилась. 10 миллионов убитых, 20 миллионов иска­леченных, огромные разрушения, жес­токие страдания и лишения — вот что принесло людям это чудовищное воен­ное столкновение.

Полны глубокого исторического смысла раздумья великого русского поэта С. А. Есенина о тяжелых бедах, которые принесла народам мировая война.

Я думаю:

Как прекрасна

Земля

И на ней человек.

И сколько с войной несчастных

Уродов теперь и калек!

И сколько зарыто в ямах!

И сколько зароют еще!

И чувствую в скулах упрямых

Жестокую судоргу щек!¹¹

МОЖНО ЛИ БЫЛО ПРОТИВОСТОЯТЬ ВОЙНЕ?

Вопрос этот вполне закономерен. Была ли реальная сила, способная предотв­ратить войну между народами? Да, та­кая сила имелась в лице международ­ного рабочего класса, насчитывавшего свыше 150 миллионов человек. Эта си­ла была способна в значительной сте­пени связать руки империалистическим правительствам. Она была организова­на во всемирном масштабе II Интерна­ционалом, который объединял накану­не войны 27 социалистических и рабо­чих партий из 22 стран.

Первая мировая война явилась суро­вой проверкой, серьезным испытанием для всех политических течений Евро­пы. События августа 1914 года не были неожиданными для партий II Интерна­ционала. Вопрос о милитаризме зани­мал одно из центральных мест в пред­военной политике социал-демократии. На конгрессах II Интернационала левым силам удалось добиться разработки основ революционной тактики на слу­чай возникновения войны. Были приня­ты решения, осуждавшие политику ее подготовки, характеризующие готовя­щуюся войну как захватническую, им­периалистическую, призывавшие соци­ал-демократию использовать военную обстановку для свержения прави­тельств своих стран.

Особенно четко эти установки были сформулированы в Базельских реше­ниях. Балканская война и связанная с ней угроза всеевропейского столкнове­ния явились поводом к созыву чрезвы­чайного Конгресса в Базеле в ноябре 1912 года. Он был проведен как гран­диозная демонстрация готовности про­летариата противостоять войне. Речи лидеров Интернационала, в особеннос­ти страстный призыв Ж. Жореса к со­хранению мира, произвели большое впечатление на общественное мнение.

Базельский конгресс в своем мани­фесте напомнил правительствам, что за Франко-прусской войной последо­вало революционное выступление Па­рижской коммуны, а Русско-японская война привела в движение революци­онные силы России. Конгресс призвал народы решительно бороться против угрозы войны, а если война разразит­ся, использовать ее для приближения победы пролетариата. «Пусть прави­тельства хорошо запомнят, что при со­временном состоянии Европы и настро­ении умов в среде рабочего класса они не смогут развязать войну, не подвер­гая опасности самих себя… Пролетарии

считают преступлением стрелять друг а друга ради увеличения прибыли капи­талистов, честолюбия династий, или во славу тайных договоров диплома­тов»,— говорилось в манифесте Кон­гресса’⁵.

Однако манифест остался торжест­венным и грозным предупреждением, за которым не последовало действий. Когда война началась, многие лидеры партий II Интернационала ничего не де­лали для претворения в жизнь антиво­енных решений конгрессов. Напротив, они стали помогать своей буржуазии натравливать рабочих и крестьян вою­ющих государств друг на друга. Так, с началом войны в соглашательской сре­де партий II Интернационала возникло социал-шовинистическое течение, представители которого проповедова­ли «классовый мир» с буржуазией сво­ей страны, призывали к «войне до по­бедного конца». Такая позиция не была случайной. Она имела глубокие корни в развитой индустриальной инфраструк­туре Запада, в грабеже народов коло­ний, что толкало рабочий класс на со­трудничество с буржуазией. Массовый всплеск националистических эмоций и эйфории от Парижа до Петрограда и от Вены до Берлина парализовал движе­ния интернационалистского толка.

Одной из первых на путь социал-шо­винизма встала парламентская фрак­ция германских социал-демократов. 4 августа 1914 года она проголосовала за финансирование империалистической бойни. Голосуя за военные кредиты, фракция социал-демократической партии Германии мотивировала заня­тую ею позицию необходимостью ук­репления обороны страны от нападения такого реакционного государства, как царская Россия, и защиты завоеваний германского рабочего класса.

Такую же позицию заняли в парла­ментах своих стран некоторые социа­листические лидеры Англии, Франции, Бельгии и др. Вскоре после начала вой­ны ряд руководящих деятелей II Интер­национала вошли в состав своих бур­жуазных правительств: в Англии — А. Гендерсон; во Франции — Ж. Гед, М. Самба, А. Тома; в Бельгии — Э. Ван-дервельде.

Империалистическую политику цар­ской России поддержали меньшевики. Идеологом социал-шовинистического направления стал Г. В. Плеханов. -Пролетарии стран, атакованных Гер­манией и Австрией,— писал он,— ведут международную классовую борьбу тем самым, что с оружием в руках проти-Бельгии и Люксембурга. Расчет стро­ился на том, что Франция не выдержит и быстро капитулирует.

Германский кайзер Вильгельм II, об­ращаясь к войскам, направлявшимся на фронт, заявил: «Солдаты, прежде чем листья падут с этих лип, вы вернетесь домой с победой»¹³. Император не по­дозревал, что через четыре года в по­бежденной Германии произойдет рево­люция, а он сам еле унесет ноги от вос­ставших рабочих и солдат, чтобы спас­тись в нейтральной Голландии. Но до этого было еще далеко. В конце августа немецкие войска находились уже на подступах к Парижу. Завязалась жес­токая битва на реке Марне. Падение столицы Франции казалось тогда неиз­бежным, если бы две русские армии не перешли в наступление против немцев в Восточной Пруссии и не нанесли им серьезный удар. Германскому коман­дованию пришлось срочно снять часть войск с Западного фронта и перебро­сить их на восток, чтобы остановить насту^плбние русских. Французские войска были спасены от полного раз­грома, а германский план «молниенос­ной войны» провалился.

В 1915 году главные боевые действия велись на Восточном фронте. Германия рассчитывала разбить Россию, вывести ее из войны, а после этого сосредото­чить все силы против Англии и Фран­ции. Используя перевес в силах и пре­имущество в вооружении, в 1916 году германские генералы вновь предприня­ли наступление на Западном фронте. Началась кровопролитная битва под крепостью Верден. Англо-французско­му командованию опять пришлось об­ратиться к России за поддержкой, и в июне 1916 года русские армии, которы­ми руководил генерал Брусилов, на­несли тяжелое поражение войскам Ав­стро-Венгрии, потерявшим более мил­лиона убитыми и ранеными. Германское командование было вынуждено перей­ти к обороне у Вердена.

Германии удалось втянуть в войну на своей стороне Турцию, правящие круги которой давно вынашивали план за­хвата земель на Кавказе. Открылся новый — Кавказский фронт — против России. В Турции крайних пределов достигла шовинистическая политика по отношению к угнетенным нацио­нальностям. В мае 1915 года особенно тяжелые испытания пришлось пере­жить армянскому населению Анато­лии. Выселение армян оттуда сопро­вождалось массовыми погромами и убийствами: у них отнималось все иму-

щество и продовольствие; сотни тысяч людей  гибли  от  голода   и  болезней.

Всего было уничтожено более одного миллиона армян.

В апреле 1915 года германское ко­мандование применило на Западном фронте отравляющие газы — новое преступное оружие массового истреб­ления. Через две недели немцы пред­приняли газовую атаку и против рус­ских войск. Изобретение нашим сооте­чественником Н. Д. Зелинским проти­вогаза спасло от смерти тысячи и тысячи людей.

В 1916 году англичане (в битве на Семне) впервые применили танки. Вой­на активно велась на морях. Антанта подвергла Германию и ее союзников морской блокаде. Немецкое командо­вание объявило в ответ беспощадную подводную войну, топя не только ко­рабли своих противников, но и суда нейтральных стран, чтобы отрезать Ан­глию и ее союзников от колоний.

Положение Германии стало еще бо­лее тяжелым после того, как а апреле 1917 года в войну на стороне Антанты вступили США, а после победы Ок­тябрьской революции в России повсюду усилилась борьба против этой кровавой бойни. Стачки, забастовки, восстания в воинских частях и на кораблях имели место практически во всех воюющих странах. 9 ноября 1918 года в Берлине рабочие и солдаты свергли кайзера Вильгельма II. Буржуазное правитель­ство Германии было вынуждено обра­титься к Антанте с просьбой о переми­рии. И 11 ноября на всех фронтах раз­дались звуки труб, игравших сигнал от­боя: умолкли пушки и пулеметы. Первая мировая война окончилась. 10 миллионов убитых, 20 миллионов иска­леченных, огромные разрушения, жес­токие страдания и лишения — вот что принесло людям это чудовищное воен­ное столкновение.

Полны глубокого исторического смысла раздумья великого русского поэта С. А. Есенина о тяжелых бедах, которые принесла народам мировая война.

Я думаю:

Как прекрасна

Земля

И на ней человек.

И сколько с войной несчастных

Уродов теперь и калек!

И сколько зарыто в ямах!

И сколько зароют еще!

И чувствую в скулах упрямых

Жестокую судоргу щек!¹¹

МОЖНО ЛИ БЫЛО ПРОТИВОСТОЯТЬ ВОЙНЕ?

Вопрос этот вполне закономерен. Была ли реальная сила, способная предотв­ратить войну между народами? Да, та­кая сила имелась в лице международ­ного рабочего класса, насчитывавшего свыше 150 миллионов человек. Эта си­ла была способна в значительной сте­пени связать руки империалистическим правительствам. Она была организова­на во всемирном масштабе II Интерна­ционалом, который объединял накану­не войны 27 социалистических и рабо­чих партий из 22 стран.

Первая мировая война явилась суро­вой проверкой, серьезным испытанием для всех политических течений Евро­пы. События августа 1914 года не были неожиданными для партий II Интерна­ционала. Вопрос о милитаризме зани­мал одно из центральных мест в пред­военной политике социал-демократии. На конгрессах II Интернационала левым силам удалось добиться разработки основ революционной тактики на слу­чай возникновения войны. Были приня­ты решения, осуждавшие политику ее подготовки, характеризующие готовя­щуюся войну как захватническую, им­периалистическую, призывавшие соци­ал-демократию использовать военную обстановку для свержения прави­тельств своих стран.

Особенно четко эти установки были сформулированы в Базельских реше­ниях. Балканская война и связанная с ней угроза всеевропейского столкнове­ния явились поводом к созыву чрезвы­чайного Конгресса в Базеле в ноябре 1912 года. Он был проведен как гран­диозная демонстрация готовности про­летариата противостоять войне. Речи лидеров Интернационала, в особеннос­ти страстный призыв Ж. Жореса к со­хранению мира, произвели большое впечатление на общественное мнение.

Базельский конгресс в своем мани­фесте напомнил правительствам, что за Франко-прусской войной последо­вало революционное выступление Па­рижской коммуны, а Русско-японская война привела в движение революци­онные силы России. Конгресс призвал народы решительно бороться против угрозы войны, а если война разразит­ся, использовать ее для приближения победы пролетариата. «Пусть прави­тельства хорошо запомнят, что при со­временном состоянии Европы и настро­ении умов в среде рабочего класса они не смогут развязать войну, не подвер­гая опасности самих себя… Пролетарии

считают преступлением стрелять друг а друга ради увеличения прибыли капи­талистов, честолюбия династий, или во славу тайных договоров диплома­тов»,— говорилось в манифесте Кон­гресса’⁵.

Однако манифест остался торжест­венным и грозным предупреждением, за которым не последовало действий. Когда война началась, многие лидеры партий II Интернационала ничего не де­лали для претворения в жизнь антиво­енных решений конгрессов. Напротив, они стали помогать своей буржуазии натравливать рабочих и крестьян вою­ющих государств друг на друга. Так, с началом войны в соглашательской сре­де партий II Интернационала возникло социал-шовинистическое течение, представители которого проповедова­ли «классовый мир» с буржуазией сво­ей страны, призывали к «войне до по­бедного конца». Такая позиция не была случайной. Она имела глубокие корни в развитой индустриальной инфраструк­туре Запада, в грабеже народов коло­ний, что толкало рабочий класс на со­трудничество с буржуазией. Массовый всплеск националистических эмоций и эйфории от Парижа до Петрограда и от Вены до Берлина парализовал движе­ния интернационалистского толка.

Одной из первых на путь социал-шо­винизма встала парламентская фрак­ция германских социал-демократов. 4 августа 1914 года она проголосовала за финансирование империалистической бойни. Голосуя за военные кредиты, фракция социал-демократической партии Германии мотивировала заня­тую ею позицию необходимостью ук­репления обороны страны от нападения такого реакционного государства, как царская Россия, и защиты завоеваний германского рабочего класса.

Такую же позицию заняли в парла­ментах своих стран некоторые социа­листические лидеры Англии, Франции, Бельгии и др. Вскоре после начала вой­ны ряд руководящих деятелей II Интер­национала вошли в состав своих бур­жуазных правительств: в Англии — А. Гендерсон; во Франции — Ж. Гед, М. Самба, А. Тома; в Бельгии — Э. Ван-дервельде.

Империалистическую политику цар­ской России поддержали меньшевики. Идеологом социал-шовинистического направления стал Г. В. Плеханов. -Пролетарии стран, атакованных Гер­манией и Австрией,— писал он,— ведут международную классовую борьбу тем самым, что с оружием в руках проти-вятся осуществлению эксплуататор­ских планов австро-германских импе­риалистов»¹⁶. Он и его единомышлен­ники призывали на время войны к со­трудничеству классов, поддержке пра­вительства, отказу от каких бы то ни было революционных выступлений.

Политику откровенных социал-шови­нистов теоретически оправдали и при­крывали центристы в социалистических партиях. Например, в Германии — К. Каутский, Г. Гаазе, во Франции — М. Лонге, в Англии — Д. Макдональд, в Италии — Ф. Турати, в России — Н. С. Чхеидзе и другие.

Центристы советовали отложить классовую борьбу на послевоенное время. Тем самым они поддерживали тактику открытых социал-шовинистов, подчиняли ей широкие массы трудя­щихся.

Таким образом, партии I! Интернаци­онала в своем большинстве оказались во враждебных лагерях. Интернацио­нальная солидарность и связи были грубо нарушены, разорваны. Не могли функционировать международные ор­ганы социалистического движения. Социал-шовинизм явился основной причиной идейно-политического и ор­ганизационного крушения [| Интерна­ционала.

С первых дней войны политические партии России оказались в центре ее водоворота и вынуждены были опреде­лить свою позицию и отношение к ней.

С позиций безоговорочной поддержки внешней и внутренней политики цариз­ма в годы войны с самого начала вы­ступили «Союз русского народа» и дру­гие правые партии. Проводившаяся ими пропаганда войны против «варваров-немцев» в защиту «братьев-славян» первоначально достигла цели.

Толпа в десятки тысяч человек вста­ла на колени на Дворцовой площади перед Зимним дворцом, когда царь за­читывал свой манифест о войне. Народ громил здание германского посольства в Петербурге, а по всей стране состоя­лись массовые демонстрации против германской агрессии. В медицинских учебных заведениях шла запись сту-дентов-добровольцеа для отправки на 1 фронт.

Конечно, среди населения страны, особенно крестьянства, были и другие настроения. И тем не менее мобилиза­ция в России прошла весьма успешно. На призывные пункты явилось более 95%  призванных солдат и офицеров.

Важным вопросом, все еще недоста­точно освещенным в литературе, явля-

ется вопрос «о славянском единстве». Под этим лозунгом вступила в войну Россия, заявившая о намерении защи­тить Сербию и Черногорию, подверг­шихся неспровоцированному нападе­нию со стороны Австро-Венгрии, а за­тем Германии, Турции, Болгарии. На этих позициях стояли все без исключе­ния политические партии России — от крайне левых до крайне правых. Борь­ба сербского и черногорского народов за свою свободу и независимость счи­талась справедливой и пользовалась всеобщей поддержкой. Лозунг «сла­вянского единства» объединил силы России, Сербии, Черногории в борьбе ‘против Германии. Во время Второй ми­ровой войны он снова сыграл большую роль: Советский Союз и Югославия вы­ступили вместе против гитлеризма.

Но вернемся вновь к событиям авгу­ста 1914 года. Ура-патриотическим настроением были охвачены тогда многие классы, группы и социальные слои России.

Ярким свидетельством тому является воззвание, появившееся в газете «Рус­ское слово» 27 сентября 1914 года «От писателей, художников, артистов», на­писанное е духе оправдания войны царской России против Германии. Под воззванием подписались почетные академики, известные художники: А. М. Васнецов. В. М. Васнецов, К. А. Коро­вин; скульптор С. Д. Меркулов, певец Ф. И. Шаляпин, писатели А. М. Горький, А. С. Серафимович, Г. Скиталец, публи­цисты П. Б. Струве, Н. Г. Михайловский, Л. А. Тихомиров. Впоследствии многие из них пересмотрели эти взгляды, при­знали ошибочность своей позиции.

Господствующий класс и верхи торго­во-промышленной буржуазии России горячо поддерживали политику цариз­ма. Они ждали для себя громадных ма­териальных выгод и привилегий от бу­дущего раздела турецкого и австрий­ского «наследства», подсчитывали бу­дущие барыши, которые потекут в их карманы при победе царской армии.

Широкие слои городской «средней» буржуазии, буржуазной интеллигенции, лиц свободных профессий, крестьянст­во, а также и значительная часть рабо­чих — по крайней мере в начале войны — с помощью буржуазной печати, духо­венства тоже были заражены ура-пат­риотизмом.

Позиция и поведение классов России как в зеркале отразились в деятельно­сти политических партий, их представ­ляющих. Партии российской либераль­ной буржуазии целиком и безоговороч-

но поддерживали царское правитель­ство а войне, забыв свою оппозицион­ность.

В вышедших с началом войны сбор­никах статей лидеров партии кадетов четко и недвусмысленно провозглаша­лась своего рода программа территори­альных устремлений России в войне. Она предусматривала, в частности, вхождение в ее состав Галиции, Угор­ской Руси, Буковины, прибрежных рай­онов Турции, включая черноморские проливы и Константинополь, высказы­валась идея ликвидации Восточной Пруссии как перманентного очага во­енной опасности в Европе и раздела ее между Россией и Польшей, которой предполагалось предоставить государ­ственную автономию¹⁷. Весьма харак­терно, что ряд этих положений был включен в программу послевоенного устройства мира в конце Второй миро­вой войны и признан всеми державами-победительницами.

Под воздействием данных целей в ходе войны русские либералы охотно голосовали за военные расходы,

«Все войны популярны в день их объ­явления»,— говаривал Бисмарк. Пер­вые дни была популярна и эта война, прозванная властями России Отечест­венной. Но популярность войн — дело ненадежное, ее надо постоянно под­держивать победными сводками. А их после кратковременного наступления в Восточной Пруссии и Галиции не было. Поражения на фронте усилили оппо­зиционные настроения в партии каде­тов. 3 августе 1915 года при ее решаю­щей роли возник «Прогрессивный блок». В него вошли почти все буржуазно-по­мещичьи фракции, составляющие более двух  третей  состава   Государственной думы. Такой состав во многом опреде­лил и платформу блока, представляв­шую   собой   сочетание    «традиционно русских» идей монархизма и великодер-жавия. Либерализм же позиции лидеров блока состоял в требовании смягчения национальных ограничений, восстанов­ления профсоюзов, введения волостно­го земства. В главном же они оставались на позициях сохранения монархии и до­ведения войны до победного, конца. Сам Н. П. Милюков довольно четко опреде­лил характер «Прогрессивного блока», назвав его «спасательным поясом тону­щей монархии»⁹.

Идеи социал-шовинизма довольно сильно распространились среди мень­шевистской интеллигенции, подвер­женной националистическим шатаниям. Правда, 26 июля (8 августа) 1914 года

вместе с большевиками меньшевист­ская фракция в Думе осудила войну, отказалась голосовать за военные кре­диты — это могло создать иллюзию, что меньшевики выполняют решения II Интернационала. Совместная деклара­ция большевиков и меньшевиков суще­ственно отличалась не только от бур­жуазных партий, но и от крестьянской трудовой группы, заявившей устами А. Ф. Керенского о поддержке войны.

Однако вскоре стало ясно, что такти­ка меньшевиков во главе с Н. С. Чхеид­зе носила конъюнктурный характер и была обусловлена давлением интерна­ционалистически настроенных рабочих. Но и тут были отступления: В. И. Хаус-тов  внес  полуоборонческий тезис  об обязанности   пролетариата   защищать «культурные блага народа от любого внутреннего и внешнего врага»¹⁹. Осе­нью 1915 года стало ясно, что социал-шовинизм   пустил   глубокие   корни   в меньшевистских рядах, которые разде­лялись на три направления: открытое социал-шовинистическое представля­ли Г. В. Плеханов и А. Н. Потресов; цен­тристское — Н. С. Чхеидзе; левое на­правление возглавлялось Ю. О. Марто­вым. Последнее открыто осудило пра­вительства      воюющих      стран,      но выступило против превращения войны империалистической   в   гражданскую. Идейное  размежевание  царило  и   в эсеровской среде. Основные тенденции политической эволюции партии эсеров практически совпадали в годы войны с тенденциями   развития   меньшевизма. Это сходство особенно заметно стало в 1914—1917 годах, когда бывшие «бом-бисты»  прекратили свою террористи­ческую деятельность.

В эсеровской партии уже на августов­ском совещании 1914 года определи­лись три направления по отношению к войне: социал-шовинистическое, пред­ставляемое И. А. Рубеновичем и Б. В. Савинковым; центристское, возглавля­емое В. М. Черновым, осудившее импе­риализм и шовинизм, но выдвинувшее лозунг «Без победителей и побежден­ных!»; левое, возглавляемое М. А. На­тансоном, выступившее против войны, за мир, землю и волю.

В условиях политического кризиса лета — осени 1915 года наметилась тя­га правого крыла эсеров к идейному и практическому сотрудничеству с мень­шевиками. Возник эсеро-меньшевист-ский соглашательский блок, идейной базой которого явилась идеология^ со­циал-шовинизма, а политической — борьба против большевиков.

Позиции меньшевиков и эсеров уже к концу   1915   года   вновь   изменились. Учитывая то, что «маятник» общест­венных настроений средних слоев го­родского   населения   и   крестьянства пошел влево под воздействием воен­ных неудач и резкого ухудшения эко номической ситуации, они вновь вста ли на позиции осуществления буржу азной революции в интересах «спасе­ния     страны».     Однако     саму     эту революцию они видели обычным бур­жуазным переворотом, совершаемым в интересах более успешного продолже­ния войны.

Вместе с тем в партии эсеров набира­ло силу левое революционное интерна­циональное течение, возглавляемое М. А. Натансоном. Это течение объединя­ло радикальную часть эсеровской ин­теллигенции, рабочих, студентов.

Эсеры-интернационалисты были близки с большевиками, поддерживали их на выборах «рабочей группы» в цен­тральный военно-промышленный ко­митет в Петрограде и других городах. В Смоленске, Чернигове, Томске сущест­вовали эсеро-большевистские военные организации. Межпартийные связи осу­ществлялись в профсоюзах, больнич­ных кассах, кооперативах, в советах фабричных старост и т. д.

В 1915—1916 гг. заметно выросли анархические организации. 8 начале войны в их рядах также сложилось со­циал-шовинистическое направление. Однако в дальнейшем взяло верх не оно, а левое крыло, призывавшее «за­жечь мировой пожар гражданской вой­ны» против власти капитала. Анархис­ты-коммунисты, например, главным средством борьбы признавали террор, саботаж, экспроприацию и всеобщую стачку-восстан ие.

Анархисты-синдикалисты представ­ляли собой более умеренное крыло. Они предлагали сначала добиться де­мократических свобод, а затем уже ве­сти борьбу против всякого государства. По данным полиции, анархические ор­ганизации действовали в 1916 году в Петрограде, Москве, Киеве, Харькове, Екатеринославе, Одессе, Туле и других городах.

В целом эти партии революционно-демократического лагеря а период Первой мировой войны находились в состоянии раздробленности и острой внутрипартийной борьбы. Вместе с тем в связи с изменением качественного состава пролетариата, а также ростом оппозиционных настроений в широких массах на националистической основе

создавались предпосылки для расши­рения влияния на массы меньшевиков, эсеров, анархистов по сравнению с до­военным периодом.

Особую позицию в этой ситуации за­няли большевики. В августе 1914 года В. И. Ленин написал тезисы «Задачи революционной социал-демократии в европейской войне». Бернская группа большевиков одобрила тезисы и при­няла все меры, чтобы они стали досто­янием партийных организаций России и фракции в IV Государственной думе. В октябре 1914 года тезисы были пере­работаны в Манифест ЦК РСДРП «Вой­на и российская социал-демократия», в котором большевики выдвинули свои основные лозунги.

Первый из них: превращение импери­алистической войны в войну граждан­скую, в революцию против господству­ющих классов.

Для достижения этой цели рекомен­довалось принять ряд необходимых мер:

— безусловный отказ от соглашения с буржуазией,   «от гражданского мира»:

—  отказ социалистов голосовать за военные кредиты и обязательный вы­ход представителей социалистических партий   из   буржуазных   правительств:

—  создание нелегальных партийных организаций на предприятиях и в воин­ских частях, где затруднена легальная работа;

—   поддержка   братания   солдат   на фронте и всякого рода революционных массовых   выступлений   пролетариата вообще.

Вторым тактическим лозунгом был лозунг поражения своего правительства на зойне. Он не был направлен на изме­ну отечеству, а на борьбу с прогнившим царским режимом и прекращение импе­риалистической войны. Такой лозунг соответствовал мыслям сознательных рабочих не только в России, но и в дру­гих странах. И несомненно, агитация революционных социалистов Англии. Германии, России ослабляла военную мощь соответствующих правительств. Верно и то, что спасение народных масс в мировой войне было в низвержении

своих» правительств. Хотя следует признать, что данный лозунг оказался наиболее трудным для восприятия да­же среди части большевиков.

Третьим лозунгом был полный разрыв

потерпевшим крах II Интернациона­лом и образование нового Интернацио­нала, свободного от оппортунизма.

Лозунги большевиков, с их точки зре­ния, исходили из интересов пролетари-

ата и угнетенных масс всех стран. В. И. Ленин и его сторонники стремились к объединению левых сил на основе по­следовательной антивоенной позиции для свержения царского самодержавия и правительств других империалисти­ческих держав.

Царское правительство обрушило на большевиков жестокие репрессии: многие из них были брошены в тюрьмы и сосланы в ссылку. В тяжелейших ус­ловиях начала войны важную роль сы­грала большевистская фракция в IV Государственной думе, являвшаяся тогда единственным легальным цент­ром партии в России. За свою после­довательную антивоенную, интерна­ционалистическую, революционную позицию в ноябре 1914 г. большевист­ские депутаты А. Е. Бадаев, Г. П. Пет­ровский, М. К, Муранов, Н. Р. Шагов были арестованы, а в феврале 1915 г. преданы суду. Они использовали три­буну суда для разоблачения антина­родной, грабительской сущности миро­вой войны, для открытой пропаганды документов большевистской партии. Царский суд приговорил их к вечному поселению в Сибири.

В начале 1915 года ЦК РСДРП вос­создал военную организацию, раз­громленную в июле 1914 года, которая развернула активную работу среди солдат Петроградского гарнизона и матросов Балтийского флота. В первой половине 1915 года она установила связь с Измайловским полком. 181-м запасным пехотным полком, ротами самокатчиков, с матросами Кронштад­та, Гельсингфорса, Свеаборга и других крепостей Балтийского флота. В час­тях и на кораблях были созданы пар­тийные организации, ячейки, группы и

кружки.

В армии, на флоте и в тылу агитаци­онную работу вели по заданию партии П. Е. Дыбенко, С. М. Киров, Н. В. Кры­ленко, К. А. Мехоношин, А. Ф. Мясни­ков, С. М. Нахимсон, Н. А. Руднев, М. В. Фрунзе и др.

Таким образом, партия большевиков оказалась до конца верной предыду­щим решениям конгрессов II Интерна­ционала о борьбе против войны²⁰.

К осени 1915 г. практически завер­шился процесс консолидации сил трех основных лагерей — самодержавия, буржуазии, пропетариата и крестьян­ства. Все это оказало значительное воздействие на рост революционных настроений в обществе, размежевание политических сил.

НАЗРЕВАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОЙ СИТУАЦИИ

Временная победа социал-шовинизма в большинстве рабочих организаций, крах !l Интернационала затормозили революционный процесс, но не могли повернуть его вспять. Вскоре из ря­дов рабочего класса раздались пер­вые протесты против империалисти­ческой войны, антинародной политики правящих кругов воюющих государств, против социал-шовинистов, освящаю­щих эту войну и обманывающих рабо­чих.

Пролетариат выступил в авангарде начавшегося с 1915 года массового ан­тивоенного движения, перераставшего в ряде стран в революционную борьбу против существующего строя, и это по­нятно: Первая мировая война до пре­дела обострила все противоречия ка­питалистической системы. Миллионы рабочих и крестьян, одетых в солдат­ские шинели, убивали и калечили друг друга во имя чуждых им интересов правящих классов. Оставшиеся в тылу были обречены на нещадную эксплуа­тацию, физические и нравственные муки, голод, нищету, бесправие.

Война была использована для удуше­ния демократических свобод, ликвида­ции социальных завоеваний трудящих­ся, нанесения ударов по рабочему дви­жению. Для господствующих классов она стала источником невиданного обогащения.

Неслыханные ужасы и бедствия вой­ны делали положение масс невыноси­мым, усиливали их возмущение. Явно нарастала международная кризисная ситуация.

В ходе войны трансформировались и взгляды населения на нее. Резко нача­ло меняться отношение к ней солдат­ской массы. Значительную роль в этом сыграл затяжной окопно-позиционный характер войны. «На Западном фронте без перемен» —так определял выдаю­щийся немецкий писатель Ремарк ха­рактер боевых действий, и это «без пе­ремен», рефреном звучавшее в воен­ных сводках, действовало сильнее ре­волюционной пропаганды. Состояние безысходности, тоска по дому, по своей семье, по своему неубранному клочку земли заставляли солдат бросать ору­жие, дезертировать из армии, братать­ся со вчерашним врагом. Неприятие войны постепенно стало массовым яв­лением.

К 1917 году трудящиеся, причем в большинстве воюющих стран, поднима­лись  на  решительную  борьбу  теперь  уже не только против войны, но и про­тив породившей ее системы.

Стихийный подъем антивоенных на­строений и выступлений пролетарских масс сочетался с укреплением полити­ческого влияния левых течений.

В России в феврале — марте 1915 го­да начинает отчетливо ощущаться оживление рабочего движения. Несмо­тря на репрессии, оно быстро росло.

Весенне-летний и осенний подъем стачечной бсрьбы 1915 года получил широкий политический резонанс в стране. Подъем совпал с тяжелым по­ражением царских войск на фронте. Под воздействием рабочего движения заволновались крестьяне. К осени 1915 года крестьянство России было охва­чено брожением^¹. В условиях назре­вания революции большевики выдви­нули лозунги демократической респуб­лики, конфискации помещичьей земли и 8-часового рабочего дня, с добавле­нием призыва к международной соли­дарности и борьбе против войны. Попу­лярно звучал призыв к миру, особенно в солдатских массах на фронте. В свод­ках Верховного Главнокомандования о состоянии армии отмечалось большое влияние революционной агитации на солдат. Стремление к миру было на­столько сильно, что, по донесениям ко­мандующих 5-й, 11-й, 12-й армий, в ряде частей неудачи на Северном фронте были встречены с радостью, с надеж­дой на мир.

Революционные выступления в ар­мии, на флоте (в частности, на кораб­лях «Гангут», «Петропавловск», «Рос­сия», «Императрица Мария») сливались с выступлениями в городах и селах. Центром борьбы стал Петроград, где в октябре 1916 года прошли массовые политические стачки, которые были направлены против продовольственно­го кризиса, дороговизны, спекуляции. В ходе столкновений с полицией на сто­роне стачечников выступили солдаты. Это было ответом на попытку прави­тельства расправиться с матросами — членами военно-морской организации социал-демократов. В стачке участво­вали рабочие 50 заводов. В условиях роста напряженности в столице прави­тельство совместно с обществом за­водчиком и фабрикантов пошло на за­крытие 13 бастовавших заводов, где работало свыше 36 тыс. рабочих. Од­нако рабочая солидарность сорвала планы властей: за четыре дня число забастовщиков составило 180 тыс. Власти сочли за благо снять локаут. Всего же в октябре 1916 года в Петро-

граде бастовало по политическим мо­тивам четверть миллиона рабочих²¹.

Такой размах политической борьбы в России впервые наблюдался за годы войны. Попытки буржуазии, соглаша­тельских партий остановить его, ввести в «рамки», в «нужное русло» не дали результатов. Крайнее истощение эко­номических, продовольственных, чело­веческих ресурсов и наступление го­лодной зимы в Германии и Австро-Вен­грии, развал режимов империй Гоген-цоллернов и Габсбургов, развитие антимилитаристского и национально-освободительного движения создавало объективную основу для созревания революционного кризиса и в этих странах. Постепенно «верхи» теряли способность управлять по-старому, а «низы» не хотели больше жить по-ста­рому.

К концу 1916 года в политике правя­щих кругов воюющих стран наметился поворот. Буржуазия была напугана растущим недовольством и возмущени­ем народных масс. Боевые операции в 1916 году не дали решающего перевеса ни одной из сторон.

Необходимость закончить войну как можно скорее осознавалась руковод­ством государств, в ней участвующих, так как ее затягивание грозило капита­листам большими опасностями. В конце 1916-го — начале 1917 года состоялся обмен нотами между враждебными блоками держав о переговорах и усло­виях мира. При этом ни одна из сторон не собиралась отказаться от уже за­хваченной территории противника или его колониальных владений.

-Пацифистские фразы, фразы о де­мократическом мире, мире без аннек­сий и т. д., — писал Ленин по поводу этого потока «мирных» предложений,— разоблачаются при всей их пустоте и лживости тем быстрее, чем усерднее пускают их в ход правительства капи­талистических стран, буржуазные и со­циалистические пацифисты. Германия душит несколько малых наций, держа их под железной пятой с совершенно очевидной решимостью не выпускать добычи иначе, как в обмен части ее на громадные колониальные владения, и прикрывает свою готовность заключить империалистический мир лицемерными пацифистскими фразами.

Англия и ее союзницы так же крепко держат захваченные ими немецкие ко­лонии, часть Турции и т. д., называя борьбой за «справедливый мир» беско­нечное продолжение бойни ради захва­та Константинополя,  удушение Гали-

ции, раздел Австрии, разорение Герма­нии»».

Обнаружившаяся тенденция к пово­роту от империалистической войны к империалистическому миру нашла свое выражение   и   в   интенсивной   тайной дипломатической   деятельности,    на­правленной  со  стороны  Германии  на отрыв России от Антанты, а со стороны Антанты — на отрыв Австро-Венгрии от Германии и на заключение сепарат­ного мира. Царское правительство тай­ком от своих союзников начало искать путь для сговора с Германией. Осенью 1916 года возобновились (после перво­го зондажа, проведенного в 1915 году) попытки  установить  контакты  с  гер­манской дипломатией.

Существовали,  на  наш  взгляд,  не­сколько реальных альтернатив выхода из   Первой   мировой   войны   ведущих держав. Одна из них: быстрое оконча­ние войны (на что рассчитывали вна­чале руководители основных воюющих стран) и заключение между ними мира. Нет сомнения, что подобный вариант развития событий поставил бы под во­прос Февральскую и Октябрьскую ре­волюции в России в 1917 году и рево­люцию в Германии в 1918 году. Однако этого не случилось. Надежды на то, что не могут воевать долго нации, где сло­жилось имперское мышление,  не оп­равдались. Война (и тем более миро­вая) имеет свою логику, В нее легче войти, чем из нее выйти.

Другая  альтернатива —  превраще­ние   войны   империалистической   в войну гражданскую в ведущих дер­жавах, если бы она затянулась еще дольше. Гибель миллионов людей на фронте, недоедание и голод, растущая дороговизна могли бы  вызвать такой взрыв возмущения,  который поставил бы под вопрос существование правя­щих режимов в большинстве стран Ев­ропы. Во многом благодаря вступлению США в войну такой поворот имел не­большой шанс на осуществление.

В результате итогом Первой мировой войны стало причудливое «переплете­ние» противоречивых событий. С одной стороны, революция и Гражданская война в России, а с другой — Версаль­ский мир, который не укрепил класси­ческий капитализм послевоенным пе­ределом границ и сфер влияния, а по­сеял семена новых войн,

В целом поражение России в Первой мировой войне, юридическое оформле­ние которого выразилось в Брестском мире, объясняется совокупным дейст­вием ряда причин.

6. -Диалог- №8-12

ПРИЧИНЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ ПОРАЖЕНИЯ РОССИИ В ВОЙНЕ

Прежде всего крайне невыгодным было геостратегическое положение страны. Практически в одиночку {если не счи­тать  нескольких  румынских дивизий) Россия вплоть до марта 1918 года про­тивостояла совокупной военной мощи трех   империй:   Германской,   Австро-Венгерской   и   Оттоманской,   удержи­вая  в течение трех с половиной лет двухтысячекилометровый     Восточный фронт от Балтики до Ирана. В то время как   на   400-километровом   Западном фронте  от  Ла-Манша  до  Швейцарии против Германии воевали вооруженные силы  Франции,   Великобритании  и  их союзников, а с апреля 1917 года — и США; Россия, обладавшая в 3—4 раза меньшим   военно-экономическим   по­тенциалом, чем ее западные союзники, отвлекала на себя до 40 процентов во­оруженных  сил   центральных держав. Используя    выгодное    стратегическое положение в центре Европы, применяя тактику «маятниковых» ударов по За­падному и Восточному фронтам, Гер­мания испытывала на прочность как Россию, так и ее западных союзников. Когда война приняла затяжной, пози­ционный характер, ее исход стали оп­ределять уже не столько военно-поли­тические, сколько военно-экономичес­кие факторы — насколько то или иное общество способно было вынести все тяготы ведения длительной войны.

Другая причина поражения России состояла о формационной отсталости аграрно-индустриальной России по сравнению с высокоразвитыми индуст­риальными державами Запада— Вели­кобританией, Германией, США и Фран­цией, индустриально-аграрными Авст­ро-Венгрией и Италией.

Это наглядно проявилось в крайне низком   уровне    военно-технического обеспечения действующей русской ар­мии как в качественном, так и в коли­чественном   отношении,   особенно   по новейшим в те времена видам воору­жения и техники: пулеметам, скорост­рельной артиллерии, аэропланам, ав­томобилям и  т.  д.,  где  качественное превосходство в расчете на одну тыся­чу солдат или 10 километров фронта достигало огромных величин — от 2 до 50 раз. В русской армии после исполь­зования   мобилизационных  запасов   в кампании   1914  года  постоянно  ощу­щался «снарядный», «патронный», «ру­жейный» и т, д. «голод», немыслимый в армиях индустриальных держав. Позт В. Брюсов писал тогда:

Брошена русская рать. Пушки грохочут все реже. Нечем на залп отвечать… Голые руки… О, боже! Многое можно прощать, Многое, но ведь не все жеР\ Следует отметить  и  тот  факт,  что значительное   количество  солдат  (до 30—40 процентов), особенно в период мобилизации   1916—1917   годов,   со­ставляли   элементарно   неграмотные. Слабость российской промышленнос­ти ие позволила ей удовлетворить нуж­ды действующей армии, несмотря на очень высокую степень ее милитариза­ции — 70,5 процента. Около трети ее нужд обеспечивалось за счет загранпо-ставок и военных трофеев.

Самым негативным образом на обес­печении нужд армии, оборонной про­мышленности и всей страны  в целом сказывалась неразвитость транспорт­ной инфраструктуры, особенно желез­ных дорог. По качественным показате­лям, количеству железнодорожных ли­ний, паровозов,   вагонов  на  1   тысячу квадратных километров и 10 тысяч жи­телей Россия в 2—50 раз уступала ев­ропейским державам. А ведь уровень развития   железных   дорог   напрямую отражает   степень   индустриализации общества. Транспортная система Рос­сии оказалась не в состоянии длитель­ное время выдерживать военные пере­грузки и, начиная с массовой мобили­зации 1914 года, стала катастрофичес­ки деградировать.

Сложная      сословно-классовая      и хрупкая,   еще   не   сформировавшаяся социальная структура России, ослож­ненная к тому же наличием 150 различ­ных народов и народностей, в итоге не вынесла испытаний военного времени. Основа основ царского режима — 40-тысячная гвардия, 70-тысячный офи­церский  корпус,   полуторамиллионная кадровая армия и 5 миллионов запас­ных к началу 1917 года были практиче­ски перемолоты на германском фронте. Не следует упускать из вида и субъ­ективных причин. Исход войны, несмо­тря на наличие объективных предпосы­лок и условий, в конечном счете непо­средственно зависит от военно-поли­тических     решений,     действий     или бездействия политических и государ­ственных деятелей, партий, массовых движений.

В этой связи целесообразно рассмот­реть прежде всего способность правя­щих кругов России — императора Ни­колая II и его ближайшего окружения — с наименьшими социальными издерж-

ками решать непростые вопросы дина­мичного развития  страны  в условиях острой конкуренции с другими велики­ми   державами.   Роль   субъективного фактора особенно велика в военно-го­сударственных обществах, где в руках верховного   правителя   сосредоточена вся полнота государственной, военной, административной,     законодательной, исполнительной, судебной и иной влас­ти. В самом начале военно-политичес­кой конфронтации между Австро-Вен­грией и Сербией  Николай  II  вопреки национальным   интересам   России,    в угоду   имперским   амбициям   «партии войны»    из    военно-бюрократической верхушки, под давлением западных со­юзников, несмотря на иззестные коле­бания,   принял   роковое    решение   о вступлении в войну на стороне Антан­ты. Между тем он заблаговременно об­ладал  достаточно  аргументированной информацией о катастрофических по­следствиях возможной войны с Герма­нией (например, известной запиской П. Дурново). Хотя российская армия явно была не готова к длительной мировой войне, Николай II понадеялся на разра­ботанные Генштабом планы быстротеч­ного конфликта с Германией. Не менее важная его ошибка состояла в том, что под  нажимом  союзников  он  изменил первоначальные   военно-мобилизаци­онные планы, в результате чего вместо намеченного разгрома Австро-Венгрии две русские армии потерпели катаст­рофу  в  Восточной   Пруссии.   Военно-стратегическое положение России рез­ко ухудшилось.

В области внутренней политики пра­вительство Николая II в отличие от правительства Англии и Франции ока­залось не в состоянии добиться дли­тельного сплочения всех социальных слоев и национальных групп населения и их мобилизации для достижения по­беды».

Отрицательную роль сыграли сла­бость и раздробленность российских правящих дворянско-буржуазно-чи-новничьих кругов как в социально-политическом, так и в идейно-органи­зационном отношении.

В условиях неудач на фронте и эко­номических трудностей многие пред­ставители буржуазно-либеральных и даже правых сил стали выступать с резкой критикой правительства, обви­няя его в военных поражениях и неуме­нии организовывать оборону страны. Характерно признание убежденного монархиста В. Шульгина: «Выступления съехавшихся  с  фронтов  депутатов  в

первый же день открытия четвертой сессии Думы (19 июля 1915 г.— К. К.) были полны негодования против без­действия власти…»™.

Основным требованием кадетов и ок­тябристов стало создание «ответст­венного министерства», подконтроль­ного Думе, а не царю. В то же время на Западе происходили противоположные процессы концентрации всей полноты государственной власти в исполни­тельных структурах для мобилизации всего общества на победу в  мировой

войне.

Еще одним фактором, предопреде­лившим поражение России, явились ра­дикализация и политизация широких масс населения, особенно сильно за­тронувшая миллионную армию. Вместо обещанной царизмом быстрой и скорой победы до Рождественских праздников 1914 года реальностью стали длитель­ная, тяжелая, кровопролитная война, потеря 20 западных губерний, 3 милли­она убитых и пропавших без вести, 3 миллиона пленных, полтора миллиона дезертиров. В результате царский ре­жим лишился своей традиционной мас­совой опоры «миллионов верноподдан­ных», чьи симпатии стали склоняться на сторону иных, антиправительственных

сил.

К концу 1916 г. в России начались пе­ребои со снабжением населения продо­вольствием, росли цены, процветала спекуляция. Недовольство распростра­нилось не только на низы общества, оно проникло з армию и даже в правящую элиту. Престиж царской семьи катаст­рофически падал. Обстановка в стране быстро накалялась. Царь и его ближай­шее окружение проявили полное непо­нимание происходившего, продемонст­рировали редкую политическую близо­рукость и неспособность контролиро­вать положение. В итоге в феврале 1917 г. в стране произошла революция, приведшая к свержению царского ре­жима. Россия вступила в полосу соци­альных потрясений.

В этой ситуации Временному прави­тельству просто необходимо было не­медленно выходить из войны и сосре­доточиться на решении многочислен­ных и сложных внутренних проблем. Однако этого не было сделано, Наобо­рот, новые власти декларировали, что будут верны внешнеполитическим обязательствам царского правитель­ства. Провозгласить этот постулат бы­ло возможно, выполнить — гораздо труднее, ибо армия стала развали­ваться на глазах. Ни солдаты, ни офи-

церы просто не понимали, за что воюет новая Россия.

То, что произошло в России, волнова­ло политиков всех ведущих государств. Все понимали, что разворачивавшиеся там события самым непосредственным образом повлияют на ход войны, и ду­мали о том, как реагировать на них. Было ясно, что в целом это ослабляло мощь Антанты. Это вселяло оптимизм в руководство Германии, которое надея­лось, что наконец-то весы ощутимо качнулись в их пользу.

Однако в апреле 1917 г., когда в вой­ну на стороне Антанты вступили США, ситуация не только выровнялась, но и стала более выгодной для противников Германии. Правда, на первых порах это событие не принесло ощутимых диви­дендов Антанте. Захлебнулось в крови весеннее наступление союзников на Западном фронте. Полным провалом завершилась попытка наступления русских войск на юго-западном на­правлении в Прикарпатье. Немцы ис­пользовали эту неудачу и перешли в наступление в Прибалтике. В начале сентября 1917 г. они заняли Ригу и ста­ли угрожать столице России — Петро­граду.

В стране тем временем нарастала на­пряженность. Временное правительст­во подвергалось резкой критике и справа, со стороны монархистов, и сле­ва, со стороны большевиков, влияние которых в массах стало быстро расти. Осенью 1917 г. Россия вступила в фазу острейшего системного кризиса, страна стояла на пороге катастрофы. Ей уже явно было не до «войны до победного концам. 7 ноября (25 октября по старо­му стилю) в России произошла новая революция. Центром событий опять стал Петроград, где власть перешла в руки большевиков,

Поскольку предложение Советского правительства о немедленном заклю­чении всеобщего мира было отвергнуто другими странами Антанты, оно начало переговоры с представителями Герма­нии и ее союзников. Проходили они в Брест-Литовске в весьма сложной и противоречивой обстановке. Немецкие руководители понимали, что возмож­ности новой власти на данном этапе крайне ограничены, и пытались исполь­зовать эти переговоры для получения односторонних преимуществ. Трудней­шие переговоры продолжались вплоть до 3 марта 1918 г., когда наконец был подписан очень тяжелый для России мирный договор. Используя жесткое силовое давление, немцы добились со- гласия советской делегации на аннек­сию Польши, Белоруссии, большей час­ти Прибалтики. На Украине создава­лось полностью зависимое от Германии «независимое» государство во главе со Скоропадским. Помимо огромных тер­риториальных уступок, Советская Рос­сия была вынуждена согласиться на выплату контрибуции.

Илогда, и сегодня этот договор об­суждался в российском обществе. Да­же в самой партии возникла ситуация, близкая к расколу. Сам В. И. Ленин на­зывал Брест-Литовский мир «граби­тельским», «похабным». Да, действи­тельно, для России это было колос­сальное унижение. Однако надо трез­во глядеть на вещи: иного выхода в сложившейся ситуации просто не бы­ло. Вся логика предшествующих собы­тий поставила страну в такое положе­ние. Она оказалась перед драматиче­ским выбором: либо принять условия этого договора, либо погибнуть.

После поражения Германии Совет­ское правительство немедленно де­нонсировало Брестский мирный дого­вор. Несмотря на то что Россия более трех лет активно воевала на стороне Антанты, система послевоенных Вер­сальских международных отношений формировалась без ее участия.

Первая мировая война оставила не­изгладимый след в истории человече­ства, потрясла до основания всю миро­вую капиталистическую систему. Она оказалась первым общецивилизацион-ным кризисом невиданных масштабов и отвергалась многими как бесчеловеч­ная. Так видели мир не только россий­ские социалисты, но и гуманистически настроенные интеллектуалы Европы. Томас Манн писал по этому поводу: «Ведь в основе потрясения, которое мы тогда испытали, было чувство, что вспыхнувшая война — это историчес­кая веха, отметившая конец одного ми­ра и начало чего-то совершенно ново­го».

Важнейшим ее историческим итогом стал раскол мира на две противопо­ложные общественно-политические системы. В России родилось первое на нашей планете социалистическое госу­дарство.

Примечания

1.  Цит. по: Из истории человеческого общества. ДЗ. Т. 8. М., 1975, С. 506.

2. См. подробнее: Степанов А. Россия и Первая мировая война.— Свободная мысль, 1994, № 9. С. 52—54.

3. Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 26. С. 15.

4. См.: Первая мировая война. Пролог XX века. Отв. ред. В. Л. Мальков. М.: Наука, 1998.

5.   Мировые  войны  XX  века.  В  4-х книгах. Кн. 1. Первая мировая война. Исторический очерк. М.: Наука, 2002. С. 21—100.

6.  Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М., 1963, Т. 31. С. 197.

7.  См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М,, 1961. Т. 21. С- 354—355.

8. Там же. С. 361.

9. Александр Блок. Собр. соч. в 8 то­мах. М., 1960.

10.  См.: Хачатурян В. М. История ми­ровых цивилизаций.  М.: Дрофа,  2002. С. 430.

11. См.: Всемирная история. М., 1960. Т. VII. С. 404.

12.  См.: Писарев Ю. А. Новые подхо­ды к изучению истории Первой мировой войны.— Новая  и новейшая  история, 1993, № 3, С. 46—47. Мировые войны XX века. В 4-х книгах. Кн. 2. Первая мировая война. Документы и материа­лы. М.: Наука, 2002.

13. Цит. по: Из истории человеческого общества. ДЭ. Т, 8. М., 1975. С. 507.

14.  Сергей Есенин. Собр. соч. в 3 то­мах. Т. 2. М., 1970. С. 194.

15.  См.: Всемирная история. М., 1960. Т. VII. С. 489.

16.  Плеханов Г. В. О войне. Пг., 1917. С. 69.

17.  См.: Чего ждет Россия от войны. Пт., 1914; Вопросы мировой войны. Пг., 1914.

18.  См.: Басманов М. Н., Гусев К. В., Полушкина   В.   А.   Сотрудничество   и борьба. М„ 1988. С. 113—127.

19.  См.: Большевистская фракция IV Государственной думы. Л., 1938. С, 508,

20. См.: Политическая история России и СССР. М., 1991. Выпуск второй. С. 69—71.

21. См.: Крестьянское движение Рос­сии в годы Первой мировой войны. Сб. документов. М.—Л., 1965. С. 487-^*97.

22. См,: Политическая история России И СССР.  М.,  1991.  Выпуск второй, С. 73—74.

23. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 30. С. 296.

24.  Валерий Брюсов. Собр. соч. Т. 3. М., 1974. С. 352.

25.  См. подробнее: Степанов А. Рос­сия и Первая мировая война. — Сво­бодная мысль, 1994, № 9. С, 62.

26. См.: Шульгин. Годы.— Дни — 1920. М.: АПН, 1990. С. 283,

Н.А. Львов был светским человеком: общительным, приветливым, шутливым, остроумным, кроме того, способным на помощь, сострадание, поддержку, а также наставническое, учительское общение. К нему шли с разными просьбами. Одни просили создать проект усадьбы, дома, другие шли за советом в стихосложении, в оценке их музыкальных трудов или художественных полотен, кто-то просил помочь поставить балет или устроить картинную галерею, кто-то нуждался в техническом содействии или приглашал его заниматься чугунолитейной машиной на чугунном заводе, кто-то предлагал организовать и провести впечатляющий праздник, а то и великолепный царский прием – одним словом, круг творческих общений Н.А. Львова был чрезвычайно широк. Он изо всех сил старался помогать обратившимся к нему людям.

Во все времена получить хорошее место на государственной службе не просто. Н.А. Львов использовал свои связи, чтобы добиться хорошего места службы для дельных людей. Так, в 1782 г. Н.А. Львов уговорил А.А. Безбородко, и тот выхлопотал у императрицы Екатерины II награду Г.Р. Державину за составленное им «Положение», посвященное кругу обязанностей Государственных экспедиций о доходах и расходах. Г.Р. Державина возвели в чин статского советника. Также в 1782 г. Н.А. Львов смог выхлопотать у А.А. Безбородко службу для И.И. Хемницера (он тогда нигде не служил), назначенного на должность Генерального консула в Смирне, в Турции. Это назначение не было случайным. И.И. Хемницер 12 лет служил в русской армии, причем начинал солдатом Нотенбургского (Шлиссельбургского) полка и окончил службу поручиком Копорского пехотного полка. Оставив военную службу, он в 1769 г. поступил на должность гиттенфервальтера в Горное ведомство (которое тогда возглавлял М.Ф. Соймонов), где хорошо проявил себя.

В 1782 г. Н.А. Львов смог найти службу и для В.В. Капниста, он был назначен на должность контролера в Почтовом департаменте.
Для своего друга, бывшего сослуживца по Измайловскому полку Н.П. Осипова, он выхлопотал должность в Почтовых дел правлении.
Для своего двоюродного брата, 17-летнего Ф.П. Львова, Н.А. Львов выхлопотал место в Коллегии иностранных дел.
Было немало подобных примеров, когда Н.А. Львов помогал людям с трудоустройством, с оглаской и общественным одобрением результатов их трудов.

В 1783 г. была учреждена Российская Академия. На первом ее собрании в числе немногих избранных (всего 36 человек) оказался и Н.А. Львов. Он очень способствовал тому, чтобы в Академию ввели В.В. Капниста и И.И. Хемницера как достойных поэтов. Избрание в члены Академии означало прежде всего общественное признание творческих заслуг.

Н.А. Львов имел склонность к педагогической деятельности. В литературном «державинском» кружке непростая роль критика и главного литературного цензора была отдана именно ему.
Стремление к получению знаний и передачи их другим проявилась в нем рано. Еще в начале 1770-х гг., когда Н.А. Львов только приехал в Петербург и начал серьезно учиться, он одновременно приобщал к постижению знаний других, уже тогда М.Н. Муравьев (в дальнейшем известный поэт) называл Н.А. Львова в числе своих учителей.

В правление Павла I недалеко от Павловска в Тярлеве была создана Школа практического земледелия (ею руководил протоиерей А.А. Самборский). Н.А. Львов как член Экспедиции государственного хозяйства составлял программу работы этой школы.
В 1797 г. Н.А. Львов добился у императора Павла I создания профессиональной школы строителей под его руководством. Вышел именной Указ об учреждении за государственный счет Школы землебитного строительства в «Никольском-Черенчицах».

Внимательно следил Н. А. Львов за успехами своих учеников, число которых резко выросло. Он следил за успехами каждого, думал о наиболее целесообразном использовании их способностей и полученных знаний. Губернаторы направляли ежегодно к нему молодых крестьян из селений казенного ведомства, также посылали учеников помещики, кто хотел иметь профессиональных строителей (все выпускники получали особый аттестат и звание присяжного мастера). Н.А. Львов писал губернаторам и помещикам о каждом из присланных учеников. О характере таких писем можно судить, например, по его письмам с подобным содержанием к графу Н.П. Шереметеву. Всего за годы работы Школа (1796-1802) подготовила 815 мастеров и подмастерьев из 48 губерний России. Н.А. Львов учил своих учеников не только возводить землебитные строения, но и строить дороги, мосты, подземные водопроводы для осушения местности, класть печи и многому другому.

Н.А. Львов искал способных людей повсюду, спешил передать им свой опыт и знания, покровительствовал им, для него не было разницы – это свободные люди или крепостные. Ученики в «Школе землебитного строительства», главным образом, были крепостными людьми. Но научить строительному делу было проще, чем живописи или музыке, где нужен особый природный дар.

В 1780-е гг. Н.А. Львов заметил у графини Е.А. Головкиной способного к музыке крепостного мальчика Александра и смог убедить графиню «передать» его по купчей. Н.А. Львов несколько лет воспитывал Александра, учил его музыке, культуре в целом, наметил дать ему вольную, как тот вырастет, направил для совершенствования к знаменитому композитору Джузеппе Сарти. Когда в 1788 г. В.Л. Боровиковский приехал в Петербург (в 1787 г. императрица Екатерина II отметила его живописные картины и намекнула ему, что его место в столице, а не в Полтаве), там с ним познакомился Н.А. Львов. В столице первым реальным и постоянным попечителем ему стал Н.А. Львов. В его казенной квартире-апартаментах в доме Почтового стана В.Л. Боровиковскй жил длительное время, фактически став членом его семьи. В конце 1780-х гг. годов апартаменты Н.А. Львова сделались пристанищем художников, где оказывалась помощь и поддержка талантливым и просто способным людям.

Н.А. Львов был мудрым и терпеливым наставником и педагогом не только в профессии, но и в жизни.

Особенно показательно его поведение в истории с И.И. Ивановым, который стал академиком, первым иллюстратором басен И.А. Крылова. И. И. Иванов приехал в Никольское-Черенчицы работать в «Школе землебитного строительства». Он к тому времени окончил Академию художеств и был прикомандирован к участку угольных разработок для составления чертежей. Н.А. Львов ценил способности И.И. Иванова как художника, думал о создании условий для дальнейшего раскрытия его таланта, а еще больше волновался о необходимости довоспитания этого уже взрослого человека. Он был разболтанным человеком, склонным к пьянству и скандалам в обществе, не осознавал неизбежности постоянной черновой работы. Много душевных сил потратил Н.А. Львов, чтобы начались и упрочились позитивные изменения в характере этого талантливого, но плохо воспитанного человека. Даже будучи тяжело больным, Н.А. Львов не снял с себя бремени наставлять, вразумлять контролировать его поступки, а то и спасать И. И. Иванова от неизбежных карательных мер (добивался смягчения для него наказания).
Талант педагога и наставника проявился в отношениях Н.А. Львова с подчиненными везде, где он служил. И везде думал о своих подчиненных, о повышении их профессионального опыта, хлопотал об увеличении и добивался лучшего жалования, продвигал по службе, как мог содействовал в решении их личных проблем.
Н.А. Львов сам никогда во имя собственных интересов упрочнения благополучия или карьерных дел не обращался к влиятельным людям, тем более – к самодержцам. Но во имя общественных интересов действовал решительно и изобретательно». Так, когда Екатерина II проводила секуляризацию церковных монастырских земель и монастыри закрывались, Н.А. Львов, пользуясь расположением Екатерины II, убедил ее возродить главную церковную святыню его родного края – главный собор Борисоглебского Новоторжского мужского монастыря в Торжке, основанного в 1038 г. преп. Ефремом. Новый монументальный собор в честь св. Бориса и Глеба, жалованный Екатериной II в 1785 г. Торжку, был сооружен в 1789 г. по проекту Н.А. Львова.
Н.А. Львов был гордым и скромным. Отстаивать интересы общественные, других людей и просить за них он мог, а требовать давно заслуженного им самим не считал допустимым для человека чести.
Более 30 лет он был на государственной службе, при этом почти 20 получал одно и то же жалование надворного советника.
Где бы он ни служил, им было довольно начальство, всегда выделяя его среди других сотрудников по высоким показателям работы на государственной службе. Тем не менее чин статского советника он получил только в 1787 г., а чин действительного статского советника в 1796 или 1794 г., а чин тайного советника получил только при императоре Павле I. Как ни удивительно, но подчас те, кто имел скромнее результаты на службе, тем не менее имели более быстрые карьерные продвижения.
Государи в знак благодарности и отмечая его заслуги, трижды дарили ему дорогие перстни (Екатерина II, Павел I, Александр I), дважды награждали орденами – орденом Св. Владимира III степени в 1782 г. (от Екатерины II) и орденом Св. Анны II степени в 1796 г. (от Павла I). Иногда они намеревались пожаловать или даже на словах жаловали более ощутимые знаки внимания. Но они чаще всего в его руки не попадали. А он стеснялся напомнить им об этом.
В 1796 г. император Павел I пожаловал его землей в Саратовской губернии, а реально ему никакую землю и крестьян не передали. Также император Павел I обещал ему дать дом и действительно сказал, что жалует ему каменный дом в благодарность за постройку землебитного сооружения – Приоратского дворца в Гатчине. И опять чиновники затянули решение этого дела, а вскоре император был задушен заговорщиками. На словах жалован был он и кирпичным заводом, на деле же тот завод отдали князю Лобанову для казарм. Были и другие обидные события в его жизни. И все-таки он не шел к сильным мира сего просить за себя. А ведь жить было не просто, жил только на то, что зарабатывал на службе. Не было у него больших деревень, обширных земельных владений, не было доходов от коммерческой деятельности.
По именному повелению Н.А. Львову была дана в Петербурге казенная квартира в доме Почтового стана, где он занимал апартаменты более 10 лет, а в 1799 г. новый начальник Ф.В. Ростопчин (после смерти А.А. Безбородко) приказал освободить эту квартиру. А ведь Н.А. Львов служил по почтовой части, в том числе в Почтовых дел правлении свыше 15 лет, к тому году он не только своего дома, даже своей квартиры не имел в Петербурге, не имел и дачи в пригороде.
При всей цепочке этих унижающих событий он старался по мере сил не замечать их, преодолевать депрессии, находя отдушину в творчестве и радостях скромного семейного счастья.

 

7. Семья

 

Большим счастьем в жизни Н.А. Львова была его семья, его единственная счастливая и всепоглощающая любовь к М.А. Дьяковой, ставшей его женой и матерью его 5 детей (двух сыновей и трех дочерей). Н.А. Львов любил повторять, что он «на счастии женат». Самую краткую и эмоционально яркую биографию он сам написал так:

«Родился,
Влюбился,
Женился
И жил, пока любил».
История их любви, борьбы за семейное счастье и благополучие еще ждет своего обстоятельного изложения, а возможно, и экранизации. Они были молоды, красивы и всю жизнь верны друг другу.
Они познакомились, вероятно, 1774 г. в доме П.В. Бакунина, где Н.А. Львов создал по просьбе хозяина в конце 1777 г. любительский театр. Среди актеров-любителей выделялась одна из дочерей обер-прокурора Сената А.Ф. Дьякова – Мария Александровна (1755 – 1807), ее матерью была княжна Авдотья Петровна Мышецкая.
М.А. Дьякова не была красавицей, она притягивала к ceбe очарованием юности, чистоты, доброты, от природы хорошо поставленным голосом, темпераментом.
Н.А. Львов сватался к М.А. Дьяковой, но родители не дали согласия на этот брак. Завидным женихом он не был: из провинции, молод, чинов не заслужил, беден – одна деревня под Торжком. Но любовь была взаимной и прочной. Молодым людям запретили встречаться, переписываться. Но все это не заставило влюбленных отказаться от чувств. Н.А. Львов смог передать М.А. Дьяковой томик «Календаря муз», где он написал:
«Нет, не дождаться Вам конца,
Чтоб мы друг друга не любили,
Вы говорить нам запретили,
Но, знать, вы это позабыли,
Что наши говорят сердца».
Молодые люди были настроены решительно. У них были противники, но были и союзники. Среди последних – жених младшей сестры М.А. Дьяковой – Александры – богатый помещик В.В. Капнист, владелец крупных поместий на Украине и родового дома на Английской набережной в Санкт-Петербурге. Они были помолвлены, и родители девиц Дьяковых с удовольствием принимали состоятельного В. В. Капниста в их доме, позволяли ему сопровождать невесту и сестру на балы. И вот однажды, во второй половине 1780 г., когда они отправились на бал, их карета свернула ненадолго к деревянной маленькой церкви у Галерной гавани на Васильевском острове, где их ждали Н.А. Львов и священник. Произошло тайное венчание. А затем девушки в сопровождении В.В. Капниста продолжили свой путь на бал, где их ожидал А.А. Дьяков с семейством. А Н.А. Львов поехал к себе домой. Тайну брака они вынуждены были скрывать 4 года.
О годах, прожитых врозь с любимой женой, Н.А. Львов так писал в октябре 1783 г. в письме к графу А.Р. Воронцову: «Четвертый год как я женат…, легко вообразить извольте, сколько положение сие, соединенное с цыганской почти жизнью, влекло мне заботы, сколько труда … не достало бы конечно ни средств, ни терпения моего, есть ли бы не был я подкрепляем такою женщиной, которая верует в Резон, как во единого бога». Писал он об этих годах и так: «Сколько труда и огорчений скрывать от людей под видом дружества и содержать в предосудительной тайне такую связь».
Время шло. Созданный Н.А. Львовым и одобренный императрицей Екатериной II проект собора Св. Иосифа в Могилеве реализовался, расположение императрицы к молодому и деятельному архитектору росло. Были ценные подарки от государыни императрицы; путешествуя в ее свите, складывалась его дружба с влиятельными сановниками. Упрочивался его карьерный рост. В 1782 г. он по поручению императрицы создал (и она одобрила) эскиз ордена Св. Владимира, в 1783 г. он получил чин коллежского советника и стал членом Российской Академии. Он получал архитектурные заказы на проекты. После длительных отказов на брак дочери только в начале 1784 г. родители М.А. Дьяковой дали, наконец, согласие на ее союз с Н.А. Львовым, которому тогда был 31 год, а невесте – 28 лет. Все эти годы она отвергала женихов, достойных, по мнению родителей, ее руки. Они обвенчались почти через 6 лет после знакомства, а соединились в семье почти через десять лет после знакомства и через четыре года после венчания.
Свадьбу решили сыграть у родственника Дькова – у графа Я.Ф. Стенбока, женатого на старшей дочери М.А. Дьякова – Катерине. Богатый аристократ хотел лучшим образом выглядеть перед родственниками своей жены и соседями, он устроил свояку действительно богатую свадьбу. Свадьба, как и следовало ожидать, получилось необычной. Вначале были обычные приготовления и начало брачной церемонии. И только перед самым обрядом венчания молодые люди объявили изумившимся родным и близким, гостям, что они почти четыре года как уже повенчаны, и венчаться второй раз им нельзя. Зная все это, и чтобы не пропали даром все приготовления к венчанию, Н.А. Львов заранее нашел молодых крепостных – лакея и горничную, которые хотели обвенчаться, их и обвенчали в тот день. После совершения торжественного церковного чина поздравления о совершении таинства венчания принимали две молодые пары.
У Н.А. Львова в Петербурге не было дома, квартиры, пригородной дачи. После свадьбы Н.А. Львову пришлось принять предложение А.А. Безбородко и поселиться у него. В 1784 г. у Львовых родился первенец – сын. Напротив дворца А.А. Безбородко строили по проекту Н.А. Львова здание Почтового стана, в котором, кроме обширных производственных помещений, были и квартиры для чиновников. Когда строительство Почтового стана было закончено (1782 – 1789), Н.А. Львову выделили в нем жилые апартаменты; так у него появилась казенная квартира. Здесь часто собирались друзья, здесь длительный срок жил художник В.Л. Боровиковский.
Еще до женитьбы Н.А. Львову выделили небольшой участок земли у Малого Охтинского перевоза, со временем его площадь увеличили, там можно было построить дом или дачу. Но Н.А. Львов не смог или не захотел это сделать. Скорее всего, далеко это место было от центра, да и участок был болотистый, не комфортный для постоянной семейной жизни, а главное – средств для должного освоения участка было не достаточно. Однако как-то осваивать его было нужно – таково было условие безвозмездной раздачи удаленных участков жителям Петербурга. В конце концов, Н.А. Львов построил там каменную пивоварню, деревянные подсобные постройки, сад с оранжереей. Все это давало дополнительный доход. Фрукты использовались к семейному столу и шли на продажу – абрикосы, персики, клубника, смородина, вишня, малина и другие. Много лет спустя в 1799 г. пивоварня почему-то загорелась, и в том же году Н.А. Львов продал это владение.
Более 10 лет жили Львовы на казенной квартире в Почтовом стане. Когда в 1799 г. А.А. Безбородко умер, а Н.А. Львов ушел со службы из Почтовых дел правления и перешел на другую государственную службу (он стал главным директором угольных приисков и главным начальником земляного битого строения в Экспедиции государственного хозяйства), новый начальник Почтового департамента граф Ф.В. Ростопчин потребовал, чтобы он освободил казенную квартиру. Львовым пришлось менять место жительства.
Вероятно, еще в начале своей семейной жизни Н.А. Львов понимал, что для семьи нужно иметь свое собственное жилье, причем, совсем не обязательно в Петербурге. Он мечтал о хорошей усадьбе в деревне, с большим просторным домом. Но в 1780-е гг. он еще оставался небогатым человеком.
Постепенно с 1783 г. Н.А. Львов начал работы по должному обустройству своего сельского владения под Торжком, чтобы создать в своей деревне Черенчицы хорошую усадьбу, что он и сделал.
Рождение детей – двух сыновей и трех дочерей – было большой радостью. Но частые роды подтачивали здоровье жены. В конце 1793 г. М.А. Львова долго болела. Только летом 1794 г. Н.А. Львов смог отвезти еще слабую жену в Черенчицы, как советовали врачи. Болезнь у М.А. Львовой была серьезной: послеродовое нервно-психическое расстройство. Н.А. Львов скрывал от близких заболевание жены. К тому же он узнал, что этой болезни (нервно-психическое расстройство) был подвержен род Дьяковых, и старшая сестра его жены уже страдала от этой болезни. Так, после десятилетия относительно спокойной и счастливой семейной жизни он узнал, что жена тяжело больна, а болезнь плохо поддается лечению. Н.А. Львов был подавлен. Он особенно остро осознавал и переживал открывшуюся беду. Но терпение, сострадание, верность, внимание дали результаты – М.А. Львова победила болезнь.
М.А. Львовой ее любящий муж посвятил поэму «Русской» (1791 г). О ней писал в стихах, к ней обращался, только ей посвящал стихи.
Думая именно о ней, написал он в 1781 г.:
«…А для нас, мой друг, с тобой
Будет целый век весна».
О том, что значила для него эта женщина, говорят эти строки:
«С любимыми прощусь,
И только что с одной
Женой не разлучусь».
Или:
«Счастье мое со мною!
Всех вас, всех счастливей я:
Машенька со мной моя».

«Не были ль бы и здесь так дни мои спокойны,
Когда бы не был я на Счастии женат».

– писал Н.А. Львов спустя 12 лет после свадьбы.
Н.А. Львов жил насыщенной творческой жизнью, находил самовыражение и удовольствие в разных областях, а также изо всех сил старался заработать средства для своей семьи. Его жизнь делилась между службой и делами в Санкт-Петербурге и жизнью в Черенчицах. Он много ездил по России, а также с государственными поручениями за границу, а его жена жила одна в усадьбе «Черенчицы» и скучала по мужу. М.А. Львова дружила с семьей Г.Р. Державина. Поэт и его первая жена Катерина Яковлевна приезжали к ней и даже решили купить рядом с Черенчицами маленькую деревеньку, чтобы поселиться там. М.А. Львова любила их сельское владение. Усадьбу со временем стали называть – «Никольское — Черенчицы», а ее муж придумал себе псевдоним Львов – Никольский. Ведь в 1784 г. здесь начали работы по возведению церкви в честь Николая Чудотворца, небесного покровителя хозяина. Этот храм задумывался одновременно и как родовая усыпальница Львовых.
В «Никольском-Черенчицах» Н.А. Львов все создал по своим проектам с любовью и выдумкой. На проекте его усадебного дома Н.А. Львов написал «Дом в деревне Черенчицы, 15 верст от Торжка. Прожектировал, чертил, иллюминовал, строил, гравировал и живет в нем Николай Львов». К началу XIX в. владение превратилось в живописный усадебный ансамбль. Усадебный дом был 3-этажный с бельведером и колонным портиком ионического ордера, к нему пристроили 2 симметричных флигеля. Дом был комфортным по бытовым меркам того времени. Были созданы английский сад-парк с причудливыми затеями, пруды, живописный погреб в виде пирамиды, хороший фруктовый сад, мощное подсобное хозяйство. На вершине холма начали строительство храма-ротонды (1784 – 1806) – родовой усыпальницы; на это была получена церковная грамота с разрешением (храм освятили в 1806 г., в нем похоронили Н.А. Львова, потом – других членов семьи). В этом храме (сохранившемся до наших дней), возведенном из кирпича и белого камня, на цоколе из валунного «дикого« камня, была создана объемная композиция, включающая массивный приземистый цокольный ярус (усыпальницу), над которым возвышается Никольская церковь – ротонда, окруженная 16 колоннами римско-дорического ордера и увенчанная куполом и главой. С постройкой церкви по всем правилам Черенчицы уже не воспринимались деревней с усадьбой. Название усадьбы официально стало «Никольское».
Музыка и песни всегда были неотъемлемой частью жизни семьи Львовых. Все хорошо играли на фортепиано. Детей с детства учили музыке. Пример детям показывал, в первую очередь, сам Н.А. Львов, который профессионально играл на фортепиано, был образованным музыкантом. М.А. Львова также хорошо владела инструментом и особенно хорошо пела, ведь у нее от природы были слух и красивый голос; в юности она пела в любительских спектаклях. Все в доме любили петь, но особенно сильные голоса имели Мария Александровна, сын Александр, дочки Лиза и Вера, причем, первой из них лучше всего удавались русские народные песни.
В семье Львовых хорошо знали и высоко ценили народные песни. А.Н. Львов собирал их, организовывал написание их нотами, издал в 1790 г. «Собрание народных русских песен с их голосами». На семейных торжествах все родственники пели с гордостью песню, сочиненную дедом Н.А. Львова, капитаном гвардии П.С. Львовым, который, по семейному преданию, был «витязь» здешних мест и гроза всего уезда».
Н.А. Львов и его семья любили и знали не только русские песни и пляски. В их доме воспитывались две девочки-цыганки, которые превратились в девушек-красавиц. Они хорошо танцевали и пели цыганские песни. Их дважды воспел Г.Р. Державин – в стихотворениях «Другу» и «Русские девушки», а В.Л. Боровиковский запечатлел в рисунке с подписью «Лизынька на 17-м году, Дашенька на 16-м».
В 1790-е гг. у Н.А. Львова в «Никольском-Черенчицах» был свой оркестр из 48 крепостных музыкантов.
Н.А. Львов писал музыку, сочинял и комические оперы. Н.А. Львов понимал, какое значение для духовного воспитания детей имеют музыка и спектакли, поэтому организовывал детские постановки и в усадьбе, и в Петербурге.
Все в семье увлекались поэзией, знали и по достоинству ценили литературу. Но стихи хорошо писал только Н.А. Львов. Любили живопись, в меру способностей рисовали сами. М.А. Львова была мастерица по художественной части. Например, она создала особый тип обоев, представляющих солому, расшитую разноцветной шерстью; получилось красиво и оригинально. А Н.А. Львов постоянно занимался архитектурно-техническим усовершенствованием их единственной усадьбы.
Львовы всегда были рады гостям. Часто приезжал в «Никольское-Черенчицы» и подолгу гостил у них приятель, литератор П.Л. Вельяминов, владелец небольшого поместья в Тамбовской губернии, истинный любитель и знаток народной песни (Ему было посвящено издание 6 русских песен, положенных на 2 скрипки с вариациями крупнейшим русским скрипачом И.Е. Хандошкиным). Для П.Л. Вельяминова в усадьбе «Никольское-Черенчицы» Н.А. Львов построил небольшой домик и выхлопотал ему участок рядом со своим участком в Петербурге у Малого Охтинского перевоза.
Поблизости от усадьбы «Никольское-Черенчицы» жили многочисленные друзья и родственники Львовых. Многие их них обращались к Н.А. Львову с просьбами о проектировании и строительстве в их усадьбах, об устройстве садов, парков и затей, теплиц, оранжерей, просили помочь в благоустройстве владений (в планировочном, инженерном, гидротехническом и других планах).
Всех соседей и родственников особенно сближало возведение храмов и часовен. В 1783 г. родной дядя А.Н. Львова – П.П. Львов, новоторжский предводитель дворянства (в родословной его называют «воевода Торжка»), получил у архиепископа Тверского и Кашинского «Благословенную грамоту» на возведение в родовом гнезде Львовых – селе Арпачево вместо деревянной церкви Казанской Божией Матери – каменной церкви с колокольней. Конечно, проектирование храмового комплекса поручили Н.А. Львову.
Гостями, друзьями и заказчиками Н.А. Львова были Львовы, Бакунины, Полторацкие, Вельяминовы и многие другие дворяне – соседи по Новоторжской земле.
Как ни любил Н.А. Львов деревенскую жизнь, спокойствие и уют семейной жизни в усадьбе, не мог он жить там постоянно. Для большой семьи нужны были средства; доходы усадьбы не могли обеспечить даже небольшие потребности. Он был на государственной службе, выполнял частные архитектурные заказы, – значит много и долго отсутствовал.
Со временем болезни стали беспокоить Н.А. Львова. Его жена всегда была с ним, всегда самоотверженно выхаживала мужа. Она умела держать себя в руках и в трудных обстоятельствах научилась заменять мужа в хозяйских делах. Так было, например, в 1800 г., когда он тяжело заболел (болел 9 месяцев), семья даже готовилась к худшему исходу. Не искушенная в делах М.А. Львова взяла на себя все управление хозяйством, во всем разобралась, и к выздоровлению Н.А. Львова все в хозяйстве было в порядке.
С возрастом при большом объеме работы, в постоянной борьбе за признание своих идей и предложений, за реализацию проектов, Н.А. Львов перетруждался, ощущал растущие нервное напряжение и усталость. Смерть его влиятельных покровителей М.Ф. Соймонова и особенно А.А. Безбородко осложнила жизнь. Еще труднее стало проводить смелые идеи; медленнее реализовывались на практике его проекты. Острее он стал переживать временные неудачи в делах, хотя ощущал сочувствие и поддержку друзей, а также доброе отношение императора Александра I.
Деловая поездка Н.А. Львова в 1803 г. для обследования и описания минеральных вод на Кавказе и в Крыму в течение почти полугода способствовала обострению болезней. Всю осень 1803 г. он долго, мучительно и тяжело болел. Еле передвигался в Москве по комнатам на костылях, но продолжал работать, реализовывать свои начинания, даже строил новые планы. В тяжелые дни рядом с ним была жена. Он умер в самом конце 1803 г. в Москве на руках у воспитанницы семьи Львовых цыганки Лизы, их горничной, которая как и ее младшая сестра, ухаживала за ним во время тяжелой болезни, Похоронили Н.А. Львова в его усадьбе «Никольское-Черенчицы» в родовой усыпальнице.
После смерти мужа М.А. Львова усиленно занималась делами по завершению убранства и по освящению храма и одновременно родовой усыпальницы Львовых. Храм расписал В.Л. Боровиковский. Самой вести все рутинные хлопоты ей было трудно, и она обратилась за помощью к А.М. Бакунину. Именно он имел дела с Консисторией по отмежеванию церковной земли. М.А. Львова распорядилась выделить дом для сторожа, старалась все устроить так, чтобы приглашенный священник был доволен. Летом 1806 г. храм освятили. А в 1807 г. она умерла, ей было 52 года. М.А. Львову похоронили рядом с мужем.
После смерти родителей их троих дочерей взяли к себе Державины, они стали жить вместе. Г.Р. Державин стал их опекуном, а его вторая жена – Д.А. Державина (в девичестве – Дьякова) – родная тетка девочек Львовых, как могла, заменила им мать. Но в сравнении с эмоциональной сестрой Дарья была сдержанной, трезвой в своих действиях женщиной, и вряд ли была способна на любовь и сострадание к осиротевшим детям. Об этом свидетельствует и история ее замужества. Через полгода после смерти горячо любимой первой жены Г.Р. Державин решил жениться на ней. Получив предложение, Д.А. Дьякова прежде всего пожелала узнать о материальном благополучии жениха, для этого потребовала приходно-расходные книги и две недели их изучала. Это была не романтическая любовь, просто она уважала его и видела в нем надежного мужа. Вероятно, и Державин не был сильно увлечен, но хорошо знал ее характер. Одним словом, брак был основан на давней дружбе, благоразумии, трезвом расчете; 28 лет было жене и 52 мужу в год их свадьбы. М.А. Державина сразу же взяла в свои руки хозяйство, бесконтрольно распоряжалась его состоянием, навела строжайшую экономию, покупала и продавала земли, заботилась о крестьянах, не отягощала их оброками, стала образцовой женой и достойной поддержкой непрактичному мужу. О чувствах речь не шла, но дружбы и уважения в этой семье было предостаточно. Она жила для мужа (ведь своих детей у них не было), с гостями и посетителями держалась сдержанно, даже чрезмерно гордо; была не слишком любезна с друзьями мужа, вот почему Н.А. Львов – свояк ее мужа – не чувствовал себя в их доме уютно и приятно, как было при первой жене. Вряд ли девочкам Львовым при такой опекунше было тепло жить, ведь дети особенно остро ощущают открытые отношения, любовь, внимание к ним. Современники отмечали, что Д.А. и в средних летах «была красавица, высокого роста и крупных форм, величавая, но холодная; правильным чертам ей недоставало одушевления и живости».
Со временем двое из троих дочерей Н.А. Львова вышли замуж, а младшая Прасковья (ум. в 1839) до конца жизни Г.Р. Державина была при нем. Она хорошо играла на клавикордах, читала ему книги, газеты, журналы, ухаживала за ним. Вторая дочь – Вера (ум. в 1873) вышла замуж за генерал-майора А.В. Воейкова. Живя у Державиных, она также играла на фортепиано и пела Г.Р. Державину, посильно помогала ему в делах. Первая дочь Львовых – Елизавета (1788 – 1864) в доме Г.Р. Державина заменяла ему секретаря, помогала в переводах, она также хорошо пела, особенно ей удавались русские песни. Именно она под его диктовки записала «Объяснения на свои сочинения» – Г.Р. Державина. Она стала женой тайного советника Ф.П. Львова, двоюродного брата своего отца, вдовца, который был ее на 22 года старше и имел 10 детей от первого брака. В 1810г. 22-летняя Елизавета против воли ее опекуна Г.Р. Державина вышла замуж за 44-летнего Ф.П. Львова. Он чем-то напоминал ей отца – был поэтом, музыкантом, директором придворной Певческой капеллы, написал книгу «О пении в России» (1834), любил уют, ценил родственные традиции. Ф.П. Львов со временем стал владельцем родового гнезда Львовых – села Арпачево. Именно он стал биографом Н.А. Львова, первым написал о нем воспоминания. Он, конечно, помнил, как его, 17-летнего юношу, Н.А. Львов пристроил по ведомству Коллегии иностранных дел; так началась его деловая карьера. Сын Ф.П. Львова – А.Ф. Львов – в 1833 г. написал музыку царского гимна «Боже, Царя храни».
В то время, когда средняя продолжительность жизни в России была 30 лет, дети Львовых прожили относительно долгую жизнь Леонид – 81 год, Николай – 63 года, Елизавета – 76 лет, Вера – 80 лет, Прасковья несколько меньше.

Профессии риэлтор нет в списке ни одного вуза. Риэлтор — это специальность, требующая знаний и навыков, а значит необходимо существование учреждений, осуществляющих подготовку квалифицированных кадров. Риэлторская деятельность — это очень серьёзная и уже уважаемая работа, требующая подготовки и постоянного совершенствования, определённых способностей и огромного опыта. Это огромный рынок труда. Но до сих пор не существует единой системы обучения и подготовки специалистов в этой области.

Какими знаниями должен обладать специалист по недвижимости?

Психолог. Риэлторскую услугу можно условно разделить на два этапа: продажа услуги и оказание услуги. Оказывать услугу большинство риэлторов города Сочи умеют очень хорошо. Почти каждый риэлтор может рассказать процедуру оформления сделки, какие документы необходимо собрать, куда пойти и сколько будет стоить оформление. Но для того, чтобы клиент, получив консультацию риэлтора, не ушёл решать свой жилищный вопрос самостоятельно, необходимо продать ему риэлторскую услугу. То есть убедить клиента работать с агентством на основе договора. Очень важно умение оказывать услугу, но ещё важнее умение услугу продавать. Именно поэтому в первую очередь риэлтор должен быть психологом. Ему необходимы знания типов личности клиентов, потребностей клиентов, навыки убеждения, навыки ведения деловых переговоров и многие другие навыки и знания для того, чтобы заслужить доверия клиента.

Юрист. Риэлторская деятельность непосредственно связана с решением юридических вопросов и юридическими консультациями. Просматривая квартиру, риэлтор определяет возможность оформления сделки. Он самостоятельно просматривает документы на квартиру, поэтому даже начинающему риэлтору необходимы хотя бы самые базовые юридические знания. Степень готовности документов бывает самая разная. Очень часто встречаются правоустанавливающие документы в «запущенном» состоянии: например, есть сложности с принятием наследства, состоящего из части квартиры — не оставлено завещание, а члены семьи ещё и забыли в течение полугода подать заявление о принятии наследства, кроме этого договор приватизации был заключён в совместную собственность, и никто не обмолвился о возможных проблемах. Риэлторы не редко сталкиваются с подобными ситуациями, и клиенты, как правило, хотят получить предварительную консультацию по решению волнующего вопроса при первой встрече. А ведь именно в этот момент клиент определяется, будет ли он работать с этим риэлтором или нет. Как правило, во всех агентствах есть юрист, который консультирует клиентов по подобным вопросам, в некоторых — юридический отдел, но ни один юрист не ездит с риэлтором на просмотр объекта. Именно поэтому знание юридических вопросов так важны для риэлтора и эта область знаний является для него второй по степени важности.

Экономист. В своей работе риэлтор сталкивается с вопросами в области экономики. Изучение спроса и предложения на рынке недвижимости не менее важно для риэлтора при работе с клиентами, чем знание психологических и юридических основ.

Работая с продавцом объекта, профессиональный риэлтор должен проконсультировать его относительно средней цены спроса и средней цены предложения на аналогичные объекты. Для того чтобы проговорить с продавцом примерные сроки продажи объекта, риэлтору необходимо умение прогнозировать длительность процесса продажи с учётом темпа роста цен на недвижимость и влияния сезонности не некоторые типы объектов.

Работая с покупателем, риэлтор предоставляет ему информацию о продаваемых объектах, консультирует его по вопросам выгоды приобретения тех или иных объектов и помогает избежать покупки объектов по завышенной цене. Для этого риэлтору необходимо знать ситуацию на рынке недвижимости и ориентироваться в ценах на различные типы объектов. Он должен делать выводы о ликвидности объектов на основе своего знания рынка и имеющегося опыта работы.

Работая с инвестором, риэлтор проводит самостоятельный анализ ликвидности инвестиционных проектов. Риэлтором определяется целесообразность вложения денежных средств в тот или иной проект. Успех инвестиционного проекта в условиях рыночной экономики во многом определяется качеством информации, на основе которой принимаются ответственные финансовые решения. Для специалиста знание экономики входит в набор обязательных знаний. Только профессиональный риэлтор может определить факторы, влияющие на рентабельность инвестиционного проекта, такие как качество местоположения, качество проекта, качество управляющей компании, репутация застройщика, степень готовности строительства, предполагаемое качество пользования будущего объекта, взаимосвязь качества проекта, местоположения и цены объекта.

Оценщик. Знание методик оценки объектов недвижимости необходимо для работы, как с любопытным покупателем, так и с упрямым продавцом. Специалист по недвижимости должен знать классификации объектов по физическому и юридическому статусу, по назначению, по качеству, по месторасположению и по цене, а также основные характеристики объектов, встречающихся в Сочи и прилегающих районах. Например, классификации: по этажности зданий (высотные, многоэтажные, среднеэтажные и т.д.); по группам капитальности (25, 50, 100, 150, 175 лет); по числу помещений (многоквартирные, среднеквартирные, малоквартирные, сблокированные и т.д.); по материалу постройки (кирпичные, панельные, деревянные, монолитные, блочные и т.д.) и ещё множество других классификаций.

Необходимо знание планировок в наиболее распространённых типах домов города, таких как «панельки», «хрущёвки», «высотки», «сталинки», знание разницы между стоимостью квартир в различных типах домов и умение рассказать клиенту об основных характеристиках, сходствах и отличиях между этими домами. Риэлтор должен знать где найти информацию об общей квадратуре и квадратуре каждого помещения в продаваемом объекте, о расположении несущих стен, о наличии перепланировки, о степени износа дома или здания и т.д.

Маркетолог. Работа риэлтора напрямую связана с рекламой. Занимаясь продажей объекта, риэлтор самостоятельно продумывает рекламную компанию. Опытный риэлтор понимает, что для того, чтобы привлечь покупателей, недостаточно просто повесить баннер «ПРОДАЁТСЯ». Необходимо определить целевую аудиторию, выбрать рекламоноситель, продумать текст и размер рекламного объявления для СМИ, определить особенности объекта, в чем состоит его привлекательность для той аудитории, на которую оно рассчитано, количество и интенсивность публикаций. Реклама будет иметь результат, если она доводится до аудитории с помощью наиболее подходящих рекламоносителей. Каждый неучтённый фактор может повлиять на эффективность самым негативным образом.

Клиенты, обращающиеся в агентство, хотят сотрудничать с профессионалом, с человеком, имеющим знания в сфере недвижимости и смежных областях. Перед начинающим риэлтором стоит вопрос в том, где обучиться основам риэлторской деятельности, если нет опыта работы? Ответ напрашивается сам — устраиваться на работу в то агентство, где проводится обучение с нуля.

Проблема обучения сотрудников стоит и перед агентствами недвижимости, которые вынуждены нанимать на работу сотрудников без опыта и не прошедших даже базового обучения. В настоящее время крупные агентства проводят обучение и подготовку будущих специалистов самостоятельно. По мере накопления опыта для риэлторов проводятся специальные тренинги, направленные на развитие профессиональных навыков.

Это показатель реального понимания владельцами компаний и руководителями отделов современной ситуации. Обучающий компонент рассматривается как важная составная часть постепенной трансформации компании в самообучающуюся организацию. Ведь персонал на рынке недвижимости является наиболее ценным корпоративным ресурсом.

Одной из важнейших потребностей человека является потреб­ность в отдыхе (рекреации). Рекреация — это совокупность явлении и отношений, складывающихся в процессе использования свободного времени для восстановления физических и духовных сил человека, соверше­нствования физической и духовной культуры и т.д. Правильно организованная рекреационная деятельность населения может способствовать росту продолжительности жизни людей, сокраще­нию заболеваемости, физическому и духовно-психическому здоровью. Без этого невозможен рост производительности труда и получение эффективных результатов во всех сферах деятельно­сти.

            Уровень организации отдыха населения в обществе отражает величину национального богатства и является показателем уровня благосостояния людей, их культуры. В экономически высоко­развитых странах потребности рекреации начинают оказывать влияние на всю структуру народного хозяйства, изменяя систему транспорта, планировку городов и других территорий, профессиональную структуру занятых в общественном производстве.

            Важнейшей особенностью рекреации является ее «привязка» к определенной территории, пространству, которое может быть лояльным (читальный зал, пляж) или охватывать целые географические регионы (для туристических походов и поездок). На этой особенности рекреации основано рекреационное зонирование, т.е. выделение определенных зон для различных видов отдыха. Границы зон не жесткие. Различны и виды отдыха в зонах в разное время суток, недели, года, т.е. рекреации свойственна связь между пространственными (территориальными) и временными аспектами отдыха. Деятельность отдыхающих людей —   рекреантов — сказывается на природной среде, ландшафтах, социальных обра­зованиях (дорогах, учреждениях культуры, быта и т.д.). Таким образом, характер и размещение большинства социальных структурными рекреация взаимозависимы.

            Действия людей, связанные с отдыхом, называются рекреаци­онным, или рекреационно-географическим процессом. Его изучением занимаются физическая и экономическая география, со­циология, медицина, экономика. Развитие этого процесса проис­ходит по особым законам, в определенных социальных, экономических и политических условиях. Изменение какого-либо усло­вия меняет весь процесс. Например, введение единого для всех 24-дневного отпуска в стране потребует расширить зоны для дли­тельного отдыха, построить новые гостиницы и другие учреждения. Вероятно, претерпит изменения транспортная от­расль (так как увеличится необходимость массовых перевозок). Возникнут новые виды отдыха. И, конечно, обострятся проблемы охраны природы. Все большее значение будет приобретать науч­ная организация времени и территории для рекреации.

            Вся совокупность элементов, связанных с рекреацией, — от­дыхающие, или рекреанты, природные и культурные комплексы, учреждения отдыха и занятое в них население, а также органы управления ими — образует рекреационную систему (PC). По­скольку отдых, как мы знаем, осуществляется в пределах опреде­ленной территории, то PC должна обладать территориальной це­лостностью. Если на какой-либо территории представлены все элементы PC, то можно говорить уже о территориально-рекреа­ционной системе. Ясно, что ТРС могут быть раз­ной степени развития и направленности. Например, в г. Твери сформировалась ТРС экскурсионного, в районе оз. Селигер — оз­доровительно-туристского типа. Различны они и по занимаемой площади. Можно говорить о ТРС Тверской области, Центрально­го экономического района, страны. ТРС не изолированы друг от друга, взаимодействуют между собой, перераспределяя услуги, потоки рекреантов, информации и даже ресурсов.

            ТРС являются объектом изучения рекреационной географии, которая выявляет закономерности развития ТРС, взаимодей­ствия ТРС и других географических систем (АПК, транспортной системы), формирования рекреационных потребностей людей, прогнозирует последствия создания и функционирования систе­мы.

            Таким образом, рекреационная география относится к обще­ственно-географическим наукам, т.к. предмет ее изучения социа­лен — это удовлетворение потребностей человека.

            Виды отдыха (рекреационной деятельности) многообразны. По функциональной характеристике выделяют такие основные группы: лечебный, оздоровительный, познавательный и спортив­ный отдых, а также туризм. В каждой из этих групп, в свою очередь, выделяются различные виды отдыха по сезонному призна­ку (летние, зимние и виды отдыха переходного сезона), по возра­стному признаку (отдых дошкольников и школьников, молодежи, пожилого населения), по организационному признаку (организо­ванный, неорганизованный, индивидуальный, семейный, сме­шанный), по временному признаку (кратковременный — приго­родный и длительный). Например, летний и зимний туризм, мо­лодежный туризм, организованный групповой (по туристической путевке) и индивидуальный, кратковременный (экскурсия) и длительный (поход, круиз).

            Спрос на различные виды отдыха зависит от плотности насе­ления территории и уровня ее индустриализации. Тверская об­ласть в целом характеризуется средним спросом на все виды от­дыха, но Калининский, Конаковский, Кимрский, Торжокский, Вышневолоцкий и Ржевский районы имеют высокий, а Оленин-ский, Вельский, Жарковский, Андреапольский, Пеновский, Лес­ной — низкий спрос на все виды отдыха. Область находится близ территорий с высоким спросом (Московская, С.-Петербургская области) и имеет возможности развивать все виды отдыха.

            Человек, как известно, весьма избирателен в характере своей деятельности в свободное время и в зависимости от собственных интересов и существующих возможностей выбирает тот или иной вид отдыха по его содержанию. По этому признаку можно выделить, например, такие виды отдыха:

— деятельность, связанная с физической нагрузкой (занятия физической культурой, прогулки, туризм и альпинизм);

—  любительские занятия (охота, рыбная ловля, сбор грибов и ягод, различные виды коллекционирования и т.д.);

—  потребление    искусства и культуры (посещение театров, музеев   и   т.   д.),   любительское   творчество   (художественная самодеятельность, занятия живописью, ремеслами и т. д.);

— развитие интеллекта (чтение, самообразование);

— свободное человеческое общение;

— активные и пассивные развлечения (игры, танцы, зрелища);

— путешествия и экскурсии.

            Но есть и общие, скажем, возрастные закономерности: люди до 40 лет в основном предпочитают активный познавательный отдых на природе, с возрастом же увеличивается потребность в лечебно-оздоровительном отдыхе. Это подтверждает опрос жите­лей ряда районов области, городов Ржева, Старицы, Твери о же­лательных формах организации, географии их отдыха. Анкетиро­вание, проводившееся в начале 80-х годов в районе Ржевско-Старицкого Поволжья, показало, что третья часть горожан и четверть сельского населения предпочитала отдыхать в здравницах на Че­рноморском побережье страны. К началу же 90-х годов значи­тельно, возросло количество населения, предпочитающего отдых в нашей области. Это связано с резким повышением цен на про­езд на всех видах транспорта, на путевки в дома отдыха и санато­рии, а также с ухудшившейся экологической обстановкой на Чер­номорском побережье, с обострением ситуации в Прибалтике и Закавказье. Стабильно растет спрос на отдых в нашей области и у населения соседних областей, городов Москвы, С.-Петербурга. В северо-западной части области формируется рекреационный рай­он, притягивающий жителей Москвы и Петербурга (соответ­ственно 58 и 28 % от общего числа отдыхающих здесь).

            В связи с этим возникает необходимость всестороннего изуче­ния возможностей области для организации различной рекреа­ционной деятельности. Необходимо планировать и развивать ре­креационную деятельность на научной основе, учитывая особен­ности края, местные традиции и возможности.

 

Рекреационная оценка территории области. Рекреационные ресурсы.

            Тверская область лежит в зоне комфортных для жизни и от­дыха климатических условий. Это умеренный климат со средне­суточными температурами 15-20° С летом и минус 5 — минус 15° С зимой. Благоприятный период для летнего отдыха длится 85-95 дней, продолжительность купального сезона — 75-85 дней. Период, благоприятный для зимнего отдыха, составляет 2,5-4 месяца, снежный покров устойчив в течение 3,5-4,5 месяца. Среди неблагоприятных климатических факторов можно отме­тить дефицит ультрафиолетовой радиации зимой и наличие вет­реных дней — с ветром 3-5 м/с при отрицательных температу­рах, а также нередкую неустойчивость погоды.

            Большое значение для широкого развития многих видов от­дыха имеет разнообразие рельефа, контрастность ландшафтов. Рельеф холмистых равнин, моренных холмов и гряд с перепада­ми высот от 30 до 60 и даже 130 метров способствует развитию спорта и пешеходного туризма (верховья рек Цна и Молодой Туд, Свиньи горы — восточнее Селижарово, Ильи горы — север­нее Ржева, районы Старицы, Твери, Удомли и Вышнего Волочка и т.д.).

            Водная сеть благоприятна для отдыха и водного туризма, бе­рега рек сравнительно сухие и залесенные. Качество вод хорошее. Исключением является Иваньковское водохранилище с заболо­ченными берегами, усиленно зарастающее водной растительно­стью. По рекам проходит 38 водных маршрутов протяженностью более 7000 км.

            Имеющиеся запасы минеральной воды и лечебной грязи ста­ли базой для развития курорта Кашин и санаториев-профилакто­риев Митино, Карачарово. Минеральные воды области известны с середины XIX века. Сейчас в основном используются кашин­ские минеральные воды (сульфатно-натриево-магниево-кальци­евые, хлоридно-натриевые, очень редкая по химическому составу сульфатно-хлоридная, кальциево-натриевая бром содержащая во­да) и минеральные воды близ Торжка (Митино) и в Конаковском районе (Карачарово).

            Территория области примерно на половину покрыта лесами. Они перемежаются полями и лугами, что способствует преобла­данию полуоткрытых пространств с обилием точек горизонталь­ного обзора. Особенно притягательны для отдыхающих туристов озерно-холмистый ландшафт со светлыми сосновыми, еловыми лесами, ландшафт возвышенных, слабо расчлененных долин с еловыми и березово-осиновыми лесами, ландшафты речных до­лин, создающие пейзажное многообразие, многоплановость видов, 36,1 % лесов области составляют зеленые зоны вокруг поселе­ний и водоохранные территории. 82,7 % территории занимают охотничьи угодья с разнообразным животным миром. В области имеются 42 природоохранных объекта (6,8 % территории), 174 спортивно-охотничьих хозяйства. По своим природным каче­ствам в области выделено пять групп физико-географических районов с разной степенью пригодности для организации различных видов отдыха.

            Рекреационная оценка той или иной территории тесно связана с наличием определенных рекреационных ресурсов.

            Рекреационные ресурсы — это объекты и явления природы, результаты человеческой (антропогенной) деятельности, которые можно использовать для отдыха, туризма и лечения. Они облада­ют рядом свойств. Во-первых, они историчны, т.е. могут видоиз­меняться по мере роста рекреационных потребностей, технико-экономических и социальных возможностей. Например, становя­тся рекреационными ресурсами (в качестве туристских объектов) болота, промышленные предприятия. Во-вторых, они территориальны, т.е. занимают значительные площади; отдых как социаль­но-экономическое явление уже сейчас требует территорий, почти равных используемым сельским и лесным хозяйством. В-треть­их, обладают организующей ролью, способствуя формированию особых рекреационных пунктов, районов и зон, имеющих ту или иную специализацию, набор рекреационных предприятий от ту­ристских маршрутов, подвесных дорог до экскурсионных бюро, гостиниц, санаториев. Эти предприятия, обеспечивая виды отды­ха, определяемые рекреационными ресурсами, и будучи связаны с агропромышленными и промышленными предприятиями, це­лыми отраслями, воздействуют и на их территориальную орга­низацию. Например, туристические и охотничьи ресурсы Твер­ской области определили появление в области производства туристско-охотничьего снаряжения (Тверь, Кимры).

            Выделяют два типа рекреационных ресурсов — природные и культурно-исторические.

            Под природными рекреационными ресурсами понимаются природно-территориальные (в т.ч. водные) комплексы, их компо­ненты и свойства, такие как привлекательность (аттрактивность), контрастность и чередование ландшафтов, экзотичность (пеще­ры в районе г. Старицы), уникальность (оз. Селигер), размеры и формы объектов (35-метровая ель в Центрально-лесном запове­днике), возможность их обзора (визуально-географическое поло­жение).

            Рекреационное природопользование требует количественной и качественной оценки природных ресурсов, в том числе климата, рельефа и т.д. Использование природы в целях рекреации может привести к гибели природных комплексов. Поэтому на практике и в науке остро стоит вопрос единства охраны природы и доступ­ности для отдыха природных комплексов. Необходимо научно обосновывать нормы нагрузок на природу, строить промышлен­ные и рекреационные предприятия с технологиями, не нарушаю­щими равновесие «природа — человек», воспитывать культуру природно-рекреационного поведения.

            Культурно-исторические рекреационные ресурсы включают в себя: материальные — все средства производства и материальные ценности общества ( предприятия всех отраслей народного хо­зяйства, но прежде всего — памятники истории и культуры), мо­гущие удовлетворять познавательные потребности людей;

духовные — достижения общества в государственно-обще­ственной жизни, науке, культуре, искусстве.

            Памятники истории и культуры делятся на памятники архео­логии, истории, архитектуры и градостроительства, документаль­ные памятники (от письменных до кинофотозвуковых). В обла­сти культурно-исторические рекреационные ресурсы представле­ны более чем 1050 историческими, более 2500 археологически­ми, более 900 архитектурными и более 120 памятниками мону­ментального искусства, музеями и выставками. Ценность памят­ников для рекреации определяется количеством времени, необхо­димого на их осмотр и осмысление, количеством информации, которую они несут, уникальностью и аттрактивностыо. Состав культур но-исторических ресурсов определяется уровнем разви­тия общества. Чем выше его культура, тем, как правило, богаче культурно-исторические ресурсы. Например, в развитых зарубе­жных странах важным объектом туризма, представляющим не­малый интерес с познавательной точки зрения, являются памят­ники промышленной архитектуры (здания старых фабрик), му­зеи старой сельскохозяйственной, промышленной и транспор­тной техники: В нашей области, к сожалению, подобных музеев нет, а здания старых фабрик пока не признаны памятниками. Но можно предположить, что со временем интерес к ним возрастет.

Рекреационные ресурсы любой территории исчерпаемы. Вели­чина рекреационной нагрузки на них определяет их долговечность. Поэтому важны их рациональное использование и охрана.

 

 

 

Особенности развития рекреации в области.

            Рекреация получила в области интенсивное развитие с начала 60-х годов. Повышение общего уровня экономического развития области, сопровождавшееся увеличением заработной платы рабо­тников промышленности и введением денежной оплаты труда в сельском хозяйстве, способствовало росту затрат населения на отдых и туризм, возрастанию спроса населения областного цен­тра и других городов, а с конца 60-х годов — жителей сельской местности. Потребности в активном и познавательном отдыхе та­кже растут, хотя невысокий культурный уровень населения, от­сутствие привычки к такому отдыху сдерживают этот процесс в сравнении, скажем, с Московской областью, не говоря о странах Европы. Отставание от европейских темпов объясняется еще и большой долей ручного труда в нашем производстве, что ведет к появлению сугубо физической усталости и не способствует акти­вному отдыху.

            Вполне естественно, что наибольшее распространение в обла­сти получили раньше всего виды отдыха, не требующие больших материальных затрат населения и длительных отпусков, такие как купание в водоемах и отдых на пляже, рыбная ловля, охота, сбор грибов и ягод, а затем по мере того, как росли возможности приобретения палаток, моторных лодок, мотоциклов и автомоби­лей, путевок в дома отдыха, на турбазы и т.д., получали развитие «цивилизованные» виды отдыха. На развитие потребности в от­дыхе влияет и производство туристских товаров, их стоимость и, безусловно, развитие предприятий отдыха — экскурсионных бю­ро, турбаз, домов отдыха и т.д., имеет место и обратное влияние.

            Понятно, что увеличение разнообразия видов отдыха, возра­стающее участие в них населения ведут к увеличению использо­вания все новых и новых ресурсов, необходимых для отдыха. Это водные и прибрежные территории, леса, исторические террито­рии с комплексами архитектурных, археологических и других культурно-исторических памятников.

            Многообразие видов отдыха, различная их технология, требу­ющая особых «средств отдыха», и характер используемых ресур­сов определяют и множественность предприятий, обеспечиваю­щих тот или иной вид отдыха. Они называются рекреационными предприятиями. Равно как и промышленные, они нуждаются в трудовых ресурсах, инфраструктуре (энерго-и теплоснабжение, транспорт, общепит и т. д.). Но в отличие от промышленных предприятий они, подобно сельскохозяйственным (колхозы, фе­рмы), требуют территорий с особыми условиями и ресурсами.

            Все эти предприятия и связанные с ними структуры образуют особую отрасль народного хозяйства — рекреационное хозяйство (рекреационный комплекс), задача которого — обслуживание от­дыхающих вне постоянного места их проживания. Рекреационное хозяйство включает в себя ряд подотраслей со своими органами управления.

            Начиная с 60-х годов, в области складывается развитая сеть рекреационных территорий и предприятий. Динамику развития рекреационного хозяйства области отражает изменение числен­ности и емкости основных типов рекреационных предприятий. Эти данные говорят об увеличении емкости отдель­ных предприятий, о перестройке структуры учреждений отдыха. Если в начале 40-х годов суботрасли рекреационного хозяйства были представлены санаториями, домами отдыха и пионерскими лагерями, то теперь появляются новые суботрасли — оздоровительные и лечебные пансионаты, кемпинги и мотели, садовые то­варищества. Идет быстрое развитие и ранее сложившихся суб­отраслей рекреационного хозяйства: растет число домов отдыха, турбаз.

            Территориальная организация рекреационного хозяйства об­ласти отражает две общие тенденции размещения рекреационных предприятий: стремление к относительной равномерности разме­щения и концентрацию их в районах с наиболее благоприятны­ми природными и культурно-исторически ми ресурсами для ор­ганизации рекреационной деятельности. Начинают выделяться районы с лечебно-оздоровительными функциями (Кашинско-Калязинский), экскурсионные центры (Тверь, Торжок, Вышний Волочек), зоны пригородного отдыха с высокой концентрацией отдыхающих.

            Сегодня рекреационное хозяйство Тверской области включает свыше 80 рекреационных учреждений: 9 турбаз, 4 дома отдыха, 1 санаторий и 1 курорт, более 60 профилакториев и ведомственных баз отдыха. Количество мест в этих учреждениях — свыше 14 ты­сяч. Кроме того, имеются сотни пионерских и трудовых лагерей; 14 бюро путешествий и экскурсий, обслуживающих более полу­тора миллионов человек в год (средняя цифра за 1980-1990 гг.). По территории области проходит 276 туристских и экскурсион­ных маршрутов.

            Курорты, санатории, дома отдыха и пансионаты размещаются в наиболее удобных (комфортных) районах по климатическим условиям, растительности, гидрологическим и рельефным осо­бенностям. Базы отдыха размещаются также близ мест спроса, тяготея к местам с комфортными условиями. Однако, не имея мощной инфраструктуры, они отличаются нерациональным ис­пользованием территории и ее ресурсов. В Тверской области ба­зы отдыха распространены повсеместно, но больше всего в Приселигерье, Вышневолоцком, Удомельском районах, по берегам рек Волги, Тверды, Иваньковского водохранилища.

            Пионерские лагеря, спортивно-трудовые лагеря, дачи до­школьных учреждений располагаются близ мест спроса — горо­дов, а также транспортных путей. Они избирательны к территории (водоемы с пляжами, сосновые леса). Исторически сложи­лась концентрация их в долинах Тверцы (от с. Медное до г. Тве­ри), Волги (район устья р. Тьмы).

            Наряду со структурными изменениями характерным для Тве­рской ТРС становится процесс освоения новых территорий. Базы отдыха, пионерские лагеря, спортивно-трудовые и военно-спор­тивные лагеря начинают осваивать сельскохозяйственные терри­тории. В пригородной зоне с конца 70-х — начала 80-х годов ак­тивно развиваются садово-огородные товарищества, дачные ко­оперативы. Быстрое развитие этих видов отдыха в 70-е годы объ­яснялось тем, что более 70 процентов семей в области имели до­ход не выше 3,5 тысячи рублей в год, непродолжительные отпу­ска и не могли себе позволить другие виды отдыха, за пределами пригородных зон. В последнее время интерес к ним связан и с обострением продовольственной проблемы, ростом дороговизны жизни.

            Наиболее динамичное развитие за последние десятилетия по­лучил туризм. В 1960 году было создано Калининское бюро путе­шествий и экскурсий, функционировали 4 турбазы. К 1980 году с развитием материально-технической базы сформировались но­вые формы организации отдыха: построены туристские гостини­цы, кемпинги и мотели, появились туристские поезда, были проложены туристские и экскурсионные маршруты, открыты районные бюро путешествий и экскурсий, в областном центре была создана автобаза «Турист». Весьма популярным видом отды­ха стали экскурсии — однодневные посещения мест отдыха, па­мятников природы, истории, культуры.

            Поток туристов в Тверскую область составляют:

— отечественные туристы: транзитные, посещающие область во время путешествия по Европейской части страны; целевые, приезжающие в область во время отпуска; туристы «выходного дня» — как жители области, так и приезжающие из других обла­стей; «деловые» туристы (участники совещаний,  конференций, праздников и т.д. ); экскурсанты. Расчеты, сделанные в середине 80-х годов, дают потенциальную их численность в 2 миллиона человек;

—  иностранные туристы: транзитные туристы (по направле­нию Москва — Петербург проходит 70 % всего потока интури­стов); целевые туристы, приезжающие в Тверскую область для отдыха, охоты, осмотра достопримечательностей; «деловые» инту­ристы, число которых быстро растет. Но иностранный туризм пока еще не получил в области достаточного развития, хотя тури­стские ресурсы для него велики. Сдерживают развитие слабое го­стиничное хозяйство, недостаточное развитие транспорта и заб­рошенность памятников культуры и истории. Сеть «Интуриста» линейно-точечная: Тверь, Торжок, автодорога Москва — С.-Пе­тербург.

            Предприятия туризма и экскурсионного дела в своем разме­щении зависят от мест формирования спроса. Они тяготеют к территориям с разнообразными природными условиями и памя­тниками истории и культуры. Основными центрами туристско-экскурсионного дела у нас являются: Тверь, Торжок, Старица, Вышний Волочек; развиваются Ржев, Кашин, Бежецк, Калязин. Весьма перспективно, но формируется с большим трудом Пуш­кинское кольцо Верхневолжья.

            Сеть туристских маршрутов Верхневолжья, будучи приурочен­ной к важнейшим рекам — Волге, ее притокам Тверце, Вазузе, Шоше, а также Цне, Западной Двине, Селигеру, — отличается, к сожалению, нерациональной стабильностью. В то же время слабо пока освоены запад, северо-восток и восток области, территории между реками. Особенности лесов, рельефа, размещение памят­ников архитектуры, а также чрезмерное туристское давление на районы традиционных маршрутов требуют совершенствования сети туристских маршрутов.

            Задача защиты местности и природных богатств требует кон­центрации туристских объектов, которые должны иметь рацио­нальные размеры (в пределах от 1 до 3 тыс. мест) и располагать­ся в научно обоснованных точках и зонах. В Тверской области можно выделить 11 планировочных зон, где разместятся тури­стские центры.

            Представляется перспективным, но до сих пор остается проб­лематичным создание Национального парка в районе оз. Сели­гер. Национальные парки — перспективный для области тип рек­реационных предприятий — могут быть созданы также в верховь­ях Западной Двины, на Верхневолжских озерах, р. Шоше, Петров­ских озерах.

            Не получили пока в области распространения экологические тропы. Имеется возможность прокладки трои всероссийского значения — вдоль Волги (от истока до с. Городня), Тверцы (от Вышнего Волочка до Твери) и местного — в районе оз. Селигер, в окрестностях Старицы.

            Туризм как отрасль отличается сезонностью функцио­нирования, высокой трудоемкостью и капиталоемкостью. Рента­бельность этой отрасли в области невысока, поэтому государство должно создавать условия для ее развития, а частный и коопера­тивный капитал — обеспечивать строительство и функционирова­ние предприятий, обслуживающих туристов.

            Оказывая сильное влияние на хозяйственное развитие терри­тории, туризм в области может стать эффективной отраслью. Для этого требуются вложения средств не только в собственно ту­ризм, но и в различные сопутствующие ему сферы. Это произ­водство высокохудожественных сувениров, полиграфия (путеводители, открытки и т.д.), кустарные промыслы, конные дворы, лодочные станции, т.е. речь идет о создании целого комплекса, в котором,, система гостиниц, турбаз и других собственно туристи­ческих учреждений есть необходимая, но не единственная часть. Дорожное строительство, легкая и пищевая промышленность, АПК, учреждения культуры и торговли пока слабо связаны с по­требностями туризма.

            Тверская область обладает рядом особенностей, позволяющих ставить вопрос о предоставлении ей статуса культурно-экологи­ческой охраняемой территории, что должно повлечь за собой кардинальное изменение структуры ее народнохозяйственного комплекса. Здесь должны получить приоритет в развитии не про­мышленность и сельское хозяйство, а рекреация. При этом нель­зя не учитывать, что ухудшение экологической обстановки в Мо­сковском регионе ведет к усилению рекреационных миграций на­селения Москвы на территорию Тверской области, рекреацион­ные ресурсы которой позволяют обеспечить развитие туризма, охотничьего, рыболовного, собирательного (грибы, ягоды), дач­ного и санаторно-курортного отдыха.

 

Территориальная организация рекреационных систем.

            В силу названных выше причин Тверская область является се­годня интенсивно формирующейся территориально-рекреацион­ной системой, для которой характерно большое разнообразие форм рекреационной деятельности, типов рекреационных пред­приятий. Развиваясь как часть рекреационной системы Цен­трального экономического района, она имеет в то же время свою сложившуюся систему рекреационных зон и районов отдыха и туризма, взаимодействующих между собой и с системами рассе­ления.

            Рекреационный район представляет собой территорию, специ­ализированную на предоставлении рекреационных услуг. Такой район не имеет фиксированных границ. В его рамках могут фор­мироваться одна или несколько разнофункциональных террито­риально-рекреационных систем локального характера. Рекреаци­онные районы формируются в основном стихийно, за счет развития туризма и экскурсий, баз отдыха, пионерлагерей, дачных и садово-огородных участков, выступающих как районообразующие отрасли.

            Рекреационные районы Тверской области характеризуются (имея каждый свою специфику) многообразием форм рекреаци­онной деятельности, типов рекреационных учреждений. Напри­мер, Кашинско-Калязинский район специфичен лечебно-курор­тной рекреацией. Здесь действует бальнео-грязелечебный курорт «Кашин». Для Тверского — характерны познавательная рекреация и отдых в сочетании с работой на земле в садово-огородных ко­оперативах и на дачах. Во всех других районах более развита оз­доровительно-спортивная рекреация в сочетании с познаватель­ной, однако различия между районами существенны. Так, Приселигерский район известен как оздоровительно-спортивный, но с преобладанием рыболовного и водного, маршрутного туризма. В то же время он имеет и климато-лечебную и познавательную ре­креацию. Волго-Иваньковский район знаменит уровнем разви­тия охотничьего туризма и отдыха, Торжокский — познавательно-оздоровительной и лечебной рекреацией. Именно полифункционализм — залог развития тверских рекреационных районов.

            Территории, различающиеся по своеобразию природных и культурно-исторических ресурсов, а также по степени развития рекреационных предприятий и учреждений и сети туристских и экскурсионных маршрутов, являют собой рекреационные зоны. В пределах каждой зоны формируются рекреационные районы (один или несколько) и локальные территориально-рекреацион­ные системы. На территории Тверской области можно выделить 5 таких зон: Западнодвинскую, Валдайскую, Верхневолжскую, Вышневолоцкую и Моложскую.

            Существует ряд типов рекреационного землепользования в пределах районов — от территорий с малым удельным весом рек­реации до территорий, где почти (или даже полностью) отсутствуют другие землепользователи. Это зоны массового отдыха, дачные территории и др.

            В Тверской области можно выделить Приселигерский (Оста-шковско-Селижаровский) и Ржевско-Старицкий, имеющие тен­денцию к смыканию благодаря системе расселения вдоль Волги, Торопецкий, Вышневолоцко-Удомельский, Торжокский и самые развитые Тверской, Волго-Иваньковский и Калязинско-Кашинский рекреационные районы. Последние четыре, различные по специализации, сливаются в единое линейное образование с рек­реационными узлами (Тверь, Торжок, Конаково, Калязин) вдоль полимагистрали Москва — С.-Петербург и Волги. В перспективе возможно формирование Северо-Восточного и Западного туристско-оздоровительных районов. Лесные и болотные территории этих районов могут дать толчок к специализации на охоте, сборе ягод и грибов.

            Во всех рекреационных районах области вокруг городов и кру­пных поселков на территориях, ограниченных получасовой, а во­круг Твери часовой транспортной доступностью, развиваются ло­кальные рекреационные системы с преобладанием познаватель­ной рекреации, связанной с «потреблением» культурных и исторических ценностей. Оздоровительная и спортивная рекреация здесь тоже развита: купально-пляжный отдых, прогулочный и маршрутный туризм. Главной особенностью этих систем являет­ся быстрое развитие дачного отдыха. Это находит отражение в системе расселения. В пределах этих территориально-рекреаци­онных систем сельские населенные пункты, поселки изменяют свои функции, становясь рекреационными поселениями. Таковы Тверская, Торжокская, Вышневолоцкая, Осташковская, Торопецкая, Ржевско-Зубцовская, Старицкая, Калязинская локальные си­стемы. Интенсивно развиваются Нелидовская, Бежецкая, Кашин­ская, Кимрская, Конаковская. В них рекреантами выступают от­дыхающие на дачах местные жители (внутренние рекреанты) и внешние рекреанты из Твери, Москвы, Петербурга и других го­родов. Выделяется своей уникальностью Козловская (Завидов­ская) территориальная рекреационная система оздоровительно-охотничьего типа.

            Одним из наиболее ценных по своим рекреационным, медико-биологическим и эстетическим качествам среди мест отдыха в окрестностях города Твери, а также одним из наиболее посещаемых является участок при впадении реки Кавы в Тверцу между деревнями Устье, Олбово и Протасово. Именно сюда в весенне-летний период педагоги привозят учащихся на отдых и спортивные соревнования, приезжают на рыбалку и пикники горожане . Всех привлекает сочетание таких условий для отдыха, как наличие неглубокой чистой речки с песчаным дном, широкой поймы и высоких надпойменных террас, покрытых сосновыми борами, при сравнительно легкой транспортной доступности: от железнодорожной станции Тверца до излюбленного места отдыха в речной долине (напротив д. Протасово, там, где сосновый бор наиболее близко подходит к современному руслу Кавы) около 3-х км пути по лесной дороге среди величественных сосен. Автомобильному транспорту долина доступна только благодаря асфальтовому шоссе на Мухино-Лямово. Но поскольку этот путь далек, по сравнению, например, с дорогой на р. Оршу или карьерные пруды близ д. Константиновки, автомобильный прессинг невелик даже в выходные дни. По наблюдениям автора в долине можно отметить одновременно не более десятка автомобилей, владельцы которых съезжают к реке в основном для того, чтобы вымыть свою технику.
Пойма реки низкая, обычно затапливаемая в половодье, что сохранило ее для рекреационных целей. В Тверской области характерно значительное развитие культурного ландшафта террасы верхней поймы. Причина сильного использования ландшафта террасы для целей сельского хозяйства объясняется высоким плодородием почв этой террасы и тем, что соседние ландшафты – низкая пойма и сосновые боры по сухим пескам – почти совершенно непригодны для земледелия (Бочаров М.М., 1960). В описываемом месте низкая пойма используется для выпаса около 30 коров. К счастью отдыхающих, скотный двор, располагавшийся на берегу ниже по течению от д. Олбово давно прекратил свое существование. Но и это небольшое стадо, хотя и придает пейзажу поистине пасторальный вид, создает скотобоины и способствует эрозии склонов.
Расположенные на террасе участки соснового леса, к сожалению небольшие по площади, относятся к типу сосняков-зеленомошников. Бор-зеленомошник образует как бы основной фон соснового леса и, поскольку развивается на слабо- и среднеоподзоленных почвах, имеет примеси других древесных пород. В подлеске растут черемуха, бересклет, можжевельник, по окраинам заметно внедрение таких культурных и декоративных растений, как ирга, яблоня, крыжовник, рябинник рябинолистный. В тех участках бора, где более влажно и которые избежали обычного бича рекреационных сосновых лесов – низового пожара, обильно плодоносит черника, что дополнительно привлекает отдыхающих в летнее время. В целом растительный покров описываемого сосняка довольно разнообразен, однако, растительные ассоциации не образуют отдельно взятых значительных площадей, а имеют пестрый мозаичный характер. Можно отметить и небольшие участки травяных сосняков: папоротниковый, вейниковый, разнотравный.
С эстетической точки зрения ландшафт долины и устья реки Кавы очень привлекателен. Это давно заметили тверские художники. Линии электропередач проходят вдалеке и практически не видны, населенные пункты с присущими им в последнее время неряшливыми свалками достаточно далеко, только деревня Протасово западным краем выглядывает на пойму. Прекрасный живописный вид на долину открывается и с высокого правого берега Тверцы, где находится Черногубовский санаторий. Сами же постройки за соснами с противоположного берега почти не видны, и этот обрывистый склон вместе с зеркалом Тверцы красиво замыкает маленькую долину, где петляет речка, блестят старицы, зеленеет луг и возвышаются сосны, если взглянуть на нее от деревни Олбово. Пока здесь стоит драгоценная для горожанина тишина: журчание воды на запруде, шелест листьев, пение птиц почти не нарушаются голосами людей и редкими отдаленными звуками электричек.
Любая застройка здесь нежелательна, она нарушит всю красоту и гармонию пейзажа. Необходимо сохранить этот природный уголок хотя бы в его современном виде.
К сожалению, описываемый ландшафт не входит в перечень охраняемых природных территорий. И даже если отнести его к запретным водоохранным лесам, это не воспрепятствует разрушению ландшафта и потере им рекреационной ценности при различных видах возможных строительных работ.
Местности угрожают и лесные пожары. Противопожарные мероприятия давно не проводились: рвы заплыли землей, хвоей и заросли. А ведь отдыхающие, рыбаки и пастухи регулярно разводят костры не только в пойме, на лугу, но и на опушке леса. Культура же отдыха на природе наших сограждан иногда на очень низком уровне, о чем свидетельствуют скопления различного пластикового мусора и стеклотары. При таких обстоятельствах недалеко и до пожара.
В настоящее время для сохранения рекреационной ценности описываемого участка долины реки Кавы, по мнению автора, необходимо придание этой территории статуса охраняемой рекреационной зоны с соответствующими отметками в планах землеустройства, а также скорейшее проведение противопожарных работ в сосняках.

Библиографический список:
М.М. Бочаров. Географические ландшафты и районы Калининской области // Природа и хозяйство Калининской области. Тверь, 1960.