Мы рассмотрели данные, которые были получены при изучении протекания мнестйческих процессов различного уровня у больных с различными по локализации поражениями мозга, и теперь можем сделать некоторые общие выводы.

Мнестическая деятельность оказалась при ближайшем рассмот­рении очень сложным психологическим процессом, в состав которо­го входит ряд компонентов и который может протекать на различ­ных уровнях организации. Поэтому совершенно естественно, что нарушение мнестйческих процессов при различных по локализации поражениях мозга может протекать неодинаково и иметь различную психологическую структуру.

Ни при каких ограниченных локальных поражениях мозга мы не могли видеть полного распада следов памяти, который при­водил бы к быстрому и полному исчезновению ряда запечатленных следов.

Более того, и сама активная мнестическая деятельность, на­правленная на запоминание и удержание предъявленного материала и на его избирательное припоминание, оставалась сохранной у боль­шинства изучавшихся нами типов больных. Исключение составляли больные с массивными поражениями лобных долей мозга, у которых в патологический процесс вовлекались и образования межуточного мозга, У этих больных запечатление следов определенных воздей­ствий могло оставаться в той или иной мере сохранным, но возмож­ность сделать предметом своей деятельности избирательное запоми­нание и тем более активное припоминание предлагаемого им ма­териала часто распадалась. Как правило, у таких больных процесс легко утрачивал черты избирательности актуализации нужных сле­дов и воспроизведение только что запечатленного материала (или возвращение к следам ранее предлагавшегося материала) замеща­лось у них соскальзыванием на побочные ассоциации, вплетением в процесс посторонних текущих впечатлений или инертным возвра­щением к раз запечатленным стереотипам.

Примером такого распада избирательной мнестической дея­тельности могут служить многочисленные наблюдения, полученные при исследовании больных с массивным поражением медиальных отделов лобных долей (А. Р. Лурия, Е. Д. Хомская, С. М. Блинков и М. Кричли [1967]),  а также больных с массивным лобным или  лобно-диэнцефальным синдромом, возникающим в результате сосу­дистых   раздражений   мозга   (А.   Р.   Лурия,   А.   Н.   Коновалов А. Я- Подгорная [1970]). Мы приводили достаточное число примеров этой патологии и не будем останавливаться на них еще раз.

Близкие к этим фактам наблюдаются и при изучении больных с массивными глубокими опухолями мозга, расположенными по средней линии и нарушающими нормальное движение нервных процессов по системе гиппокампо-мамиллярно-таламического кру­га; однако у них распад мнестической деятельности может высту­пать не в столь выраженной форме, носить колеблющийся характер и  протекать на фоне сохранной  критики.

*  *  *

Основным вопросом, поставленным нами в начале этого иссле­дования, был вопрос о физиологических механизмах тех нарушений памяти, которые являются одним из основных симптомов едва ли не каждого мозгового поражения.

Лежит ли в основе того «забывания», на которое жалуется по­давляющее число больных с общими и локальными поражениями мозга, слабость следов и их быстрое естественное угасание (как это предполагает теория «tracedecay»), или же основным механизмом нарушения памяти является повышенная тормозимость раз запе­чатленных следов побочными (интерферирующими) воздействиями?

Несомненно, оба указанных механизма тесно связаны, и одним из проявлений слабости следов является их нестойкость и повышен­ная тормозимость. Однако современный подход к проблемам памяти нуждается в более точной, чем это обычно делается, нейродинами-ческой характеристике процесса сохранения и воспроизведения следов.

Весь полученный нами материал дает основания для решения этой проблемы. Лишь в некотором ограниченном числе случаев раз возникшие следы сохранялись относительно недолго и легко «уга­сали» или «распадались»; однако этот факт, скорее, являлся общим фоном наблюдаемых явлений и мог быть отмечен лишь в некоторых специальных случаях и на ограниченном материале. Сюда относи­лись, например, трудности удержания серии изолированных (не связанных друг с другом) звуковых или словесных следов при пора­жениях левой височной области мозга. Как мы уже видели, в этих случаях даже небольшая пауза могла привести к тому, что следы раз запечатленного ряда начинали сохраняться лишь частично, а затем и совсем исчезали и в дальнейшем не проявлялись даже в по­рядке реминисценции. Однако такие факты относились только к ограниченной области (в данном случае к слухоречевой памяти), не распространялись на другие сферы и встречались далеко не при всех мозговых   поражениях.

Как правило, мы имеем возможность наблюдать совершенно иные факты, .убедительно говорящие о том, что основную роль ? патологически выраженном заболевании  играет повышенная тор’

мозимость следов интерферирующими воздействиями, с одной сто­роны, и те явления, которые в свое время были названы патологи­ческим уравниванием возбудимости следов, с другой¹.

Специально разработанная система исследований, при кото­рой мы, обращаясь к разным уровням организации мнестических процессов, могли сравнивать результаты непосредственного воспро­изведения после не заполненных побочной деятельностью («пустых») пауз, воспроизведения после паузы, заполненной побочной (интерфе­рирующей) немнестической деятельностью (гетерогенной интерфе­ренцией), и, наконец, при возвращении к запечатленным следам после однородной мнестической деятельности (запечатления вто­рого однородного тэяда следов, или, как мы обозначили это, гомоген­ной   интерференции),  дала совершенно   однозначные   результаты.

Оказалось, что при исследовании любого уровня запечатления неречевых сенсомоторных следов, запечатления серий неорганизо­ванных речевых следов или запечатления организованных речевых структур не заполненная никакой побочной деятельностью («пустая») пауза не приводит к сколько-нибудь заметному угасанию раз запе­чатленных следов. Естественно, что этот факт мы могли проверить лишь на относительно коротких паузах (в 1—2 мин), потому что объе­ктивно было невозможно учесть побочные (интерферирующие) влия­ния при более продолжительных паузах. На это многократно указывалось в литературе, и факт внеэкспериментальной интерфе­ренции («extra—experimentalinterference») был за последнее время выделен как основной фактор, сильно затрудняющий возможность исследования процесса «чистого» угасания следов во время длитель­ных интервалов.

Следует, однако, отметить, что при некоторых формах органи­зации опыта, например при запоминании осмысленного речевого материала, отсроченное на одни-двое суток или дольше воспроиз­ведение не давало признаков заметного угасания следов, а иногда проявляло даже хорошо известные в психологии признаки ремини­сценции, состоящие в некотором улучшении воспроизведения мате­риала (неопубликованное исследование С. А. Солдатовой).

Все это свидетельствовало против теории, рассматривающей как непосредственную причину забывания слабость следов.

Наоборот, опыты с паузами, заполненными побочной (интерфе­рирующей) деятельностью, сразу же приводили к «забыванию» ранее запечатленных следов и позволяли рассматривать это явление прежде всего как результат повышенной тормозимости следов интерфери­рующими воздействиями.

Такая повышенная тормозимость следов могла наблюдаться уже на относительно элементарном сенсомоторном уровне (исследо­вание  прочности   раз  образовавшейся  фиксированной  установки, проба Конорского со сличением следов двух воспринятых фигур) однако здесь она выявлялась лишь при относительно массивных поражениях мозга и не всегда выступала при стертых формах пато­логии памяти (например, у больных с опухолями гипофиза и нерезко выраженным дефектом мнестических процессов).

Эта повышенная тормозимость следов выступала с особенной отчетливостью в опытах с запоминанием серии дискретных {не свя­занных друг с другом) элементов, причем в опытах с удержанием серии изолированных слов с их воспроизведением после паузы, заполненной побочной (интерферирующей) деятельностью, она мо­гла наблюдаться даже у больных с относительно нерезко выражен­ными мнестическими дефектами (опухоли гипофиза с воздействием на системы гиппокампа, глубокие опухоли, расположенные по сре­дней линии), проявляясь в этих случаях в любой модальности (за­поминание серий слов, изображений движений и т. п.).

Эта тормозимость следов побочными (интерферирующими) воз­действиями могла в несравненно меньшей степени выступать при переходе к запоминанию организованного в смысловые группы словес­ного материала (фразы, смысловые отрывки); фактор перехода к смысловой организации создавал условия, как правило, повышаю­щие стойкость следов и компенсирующие их повышенную тормози­мость.

Наиболее резко эта картина выступала, однако, в случае тор­мозящего влияния однородной мнестической деятельности (гомоген­ной интерференции), например при опытах, при которых испытуе­мый должен был самостоятельно припомнить первый ряд картинок, движений, слов или фраз после того, как он запечатлевал второй аналогичный ряд. Эта серия опытов оказалась весьма чувствительной даже к незначительным дефектам памяти, и, как правило, боль­ные с локальными поражениями мозга, хорошо воспроизводившие раз запечатленные следы после «пустой» и даже после заполненной побочной деятельностью паузы, оказывались не в состоянии возвра­титься к первой группе следов после того, как им предлагалось за­печатлеть вторую аналогичную группу. Это явление хорошо из­вестно в психологии под названием «торможения однородных зве­ньев» или «раншбургского торможения».

Как и в других случаях, оно выступало с особенной отчетли­востью в опытах с припоминанием не организованных в осмысленное целое (дискретных) рядов, хотя при некоторых формах заболевания (глубокие опухоли, расположенные по средней линии, и особенно поражения лобной области, распространяющиеся на образования лимбической зоны и стенки желудочков) оно могло проявляться с той же выраженностью и в припоминании организованных групп (фра-зы, смысловые отрывки).

Обычно эта повышенная тормозимость следов интерферирующей однородной деятельностью выступала в различных формах. В одних случаях она приводила к простой невозможности припомина­ния прежде запечатленных следов, и больной прямо констатировал,

что он «забыл» первую группу следов, что она «выпала из памяти», причем в наиболее тяжелых случаях больной оказывался не в состоя­нии даже припомнить самый факт, что ему предлагался для запо­минания соответствующий материал.

В других случаях эта повышенная тормозимость приводила к утере избирательности воспроизведения ранее запечатленных сле­дов и к смешению (контаминации) элементов, относящихся к раз­ным группам следов (на ней мы еще остановимся ниже). Исключи­тельные по своей яркости процессы контаминации, которые часто встречались у больных в этой серии опытов, могут быть объяснены коренным изменением самих условий припоминания, возникающим в этих опытах.

Если во всех прежних опытах (включая и опыты с гетероген­ной интерференцией) испытуемый должен был просто припомнить прежде данный ряд, то в опытах с гомогенной интерференцией за­дача, стоявшая перед ним, заключалась в том, чтобы произвести правильный выбор каждой из предъявлявшихся ему серий слов (или фраз), отделив первую группу слов (фразу, рассказ) от второй группы (фразы, рассказа). Естественно, что возможность смешения обеих групп, отчетливо усиливающаяся в условиях патологического состо­яния коры, проявляется здесь особенно отчетливо.

Наконец, повышенная тормозимость следов, наблюдаемая у наших больных, может выступать в третьей форме—в виде пато­логической инертности одной из возникших систем следов. В этих случаях больной, пытаясь возвратиться к первой группе, факти­чески продолжал инертно воспроизводить последнюю группу и ока­зывался не в состоянии переключиться с первой группы следов на вторую.

Механизм всех этих явлений должен еще быть предметом спе­циальных исследований, причем для объяснения их должны быть привлечены как гипотеза повышенной тормозимости следов, так и гипотеза их пониженной подвижности.

До сих пор мы говорили только об одном ней роди нами чес к ом факторе, лежащем в основе нарушений памяти,— о повышенной тормозимости следов интерферирующими воздействиями.

Существует, однако, второй нейродинамический фактор, пре­пятствующий избирательному воспроизведению ранее запечатлен­ных следов. Этот фактор мы уже обозначили как явление уравни­вания возбудимости различных следов.

В основе этого фактора, по-видимому, лежат хорошо извест­ные со времени И. П. Павлова явления, характеризующие тормоз­ные, или «фазовые», состояния мозговой коры, возникновение кото­рых мы имеем полное основание предполагать при патологических изменениях работы мозга.

Как известно, эти состояния заключаются в извращении основ­ного «закона силы», в свое время хорошо изученного классической физиологией нервной деятельности. Если кора, находящаяся в нор­мальном   состоянии,   отвечает   сильными   реакциями на сильные  («свежие», значимые или интенсивные) раздражения и слабыми реак­циями на ослабленные (прежние, менее значимые или менее интен­сивные) раздражения и если этот закон обеспечивает наиболее вероят­ное всплывание сильных или существенных и легкое торможение слабых или побочных следов, иначе говоря, лежит в основе избира­тельного всплывания связей, то при патологических состояниях мозга, приводящих к «фазовым» состояниям коры, дело может су­щественно меняться. В этих случаях как сильные («свежие», зна­чимые), так и слабые (старые, незначимые) следы могут всплывать с одинаковой легкостью и именно это явление «уравнивания воз­будимости» следов начинает составлять существенное препятствие для избирательного воспроизведения нужных следов и тем самым на­рушать организованное протекание мнестических процессов.

Именно этим механизмом можно объяснить тот факт, что у мно­гих наблюдавшихся нами больных следы старых и побочных свя­зей начинали всплывать с той же легкостью, что и следы «свежих» и существенных связей. Это явление выступает с особенной отчет­ливостью при воспроизведении рядов слов, фраз и смысловых от­рывков, где следы только что запечатленного материала начинают смешиваться с побочными ассоциациями или непосредственными впечатлениями; они выступают с еще большей отчетливостью в опы­тах с «гомогенной интерференцией», где могут смешиваться следы обоих только что прочитанных смысловых отрывков, и воспроизве­дение приобретает характер контаминации. В случаях поражения верхних отделов ствола или глубоких опухолей, расположенных по средней линии, эти «фазовые» состояния коры могут приобрести генерализованный характер, и тогда явление «уравнивания возбу­димости следов» равномерно проявляется во всех сферах (сенсор­ной, моторной, слухоречевой). Наоборот, в случае очаговых пора­жений задних конвекситальных отделов мозга эти «фазовые» состоя­ния обычно носят парциальный характер, преимущественно прояв­ляясь в определенных участках коры, и тогда описанные явления утери избирательности выступают лишь в какой-либо одной, изоли­рованной модальности. Иллюстрацией такого парциального «уравни­вания возбудимости» могут быть приведенные выше примеры нару­шений избирательного припоминания слов, возникающих в резуль­тате бесконтрольного всплывания целого пучка разновероятных альтернатив и приводящих к явлениям поисков нужного слова и возникновению парафазии.

Совершенно естественно, что все описанные нейродинамические факторы отражаются прежде всего на сохранении и воспроизве­дении следов текущей (оперативной) памяти и могут не сказаться сколько-нибудь существенно на воспроизведении прочно консоли­дированных следов старого, хорошо упроченного опыта. Эта диссоциация памяти на недавние и отдаленные события давно из­вестна в клинике, и мы не будем останавливаться на ней спе­циально.

При всех условиях явление уравнивания  возбудимости следов

должно рассматриваться как один из важнейших нейродинамиче-ских факторов, приводящих к нарушению мнестической деятель­ности при патологических состояниях мозга. Упускать его из виду было бы большой ошибкой.

Следующий вопрос, который мы поставили в начале нашего исследования, заключался в том, носят ли интересующие нас нару­шения памяти общий или частичный характер, и если эти нарушения частичны (специфичны), то в какой форме эта специфичность про­является и какими по локализации поражениями она вызывается.

Данные, полученные при исследовании, позволили совершенно определенно ответить и на этот вопрос.

Поражения верхних отделов мозгового ствола, лимбической системы, поражения, распространяющиеся на стенки желудочка и нарушающие нормальную циркуляцию возбуждения по «кругу Пейпеца», вызывают общие или модально-неспецифические наруше­ния памяти. В стертых случаях они могут быть только намечены, равномерно проявляясь в наиболее сложных мнестических процес­сах различной модальности и выступая в повышенной тормозимости сенсомоторных, зрительных, словесных следов (преимущественно серий.дискретных, не связанных друг с другом элементов). В слу­чаях наиболее массивных поражений, когда патологическое состоя­ние медиальных отделов полушарий распространяется и на диэн-цефальные образования и протекает на фоне общемозговых дефектов (повышение внутричерепного давления, нарушения гемо- и ликво-родинамики), эти общие нарушения памяти могут принимать форму корсаковского синдрома, протекать на фоне сновидного, онейроидно-го состояния и очень часто — в связи с наблюдаемыми в этих случаях выраженными нарушениями тонуса коры — принимать форму колеб­лющихся, «флуктуирующих» состояний сознания с явлениями дез-орйентированностивместе и времени, а иногда и с явлениями кон-фабуляций.

Последние выступают особенно отчетливо в тех случаях, когда в процесс вовлекаются также медиальные отделы лобных долей мозга и когда снижение тонуса коры начинает протекать на фоне общей инактивности и нарушения критики (дефекты в оценке боль­ным своего состояния). В этих случаях все указанные явления могут выступать и в эксперименте, проявляясь в нарушении сложных форм произвольной мнестической деятельности, в утере избиратель­ности психических процессов, в легкой подмене целенаправленной мнестической деятельности бесконтрольно всплывающими ассоциа­циями, в соскальзывании на связи, рождаемые непосредственными впечатлениями, в явлениях патологической инертности раз возник­ших стереотипов и прежде всего в выраженных явлениях контами­нации (смешение следов разных систем).

Следует еще раз отметить, что все эти явления протекают при полном отсутствии какой бы то ни было модальном специфичности, равномерно проявляясь как в непосредственной оценке своего соб­ственного состояния и окружающей ситуации, так и в повышенной тормозимости любых (зрительных, двигательных или словесных) следов.

Совершенно иные явления наблюдаются у больных с очаговыми поражениями конвекситальных отделов мозга.

Ни в одном из этих случаев (исключение могут составлять только массивные поражения лобных долей мозга, протекающие на фоне выраженной общемозговой патологии, например гипертензионно-дислокационных явлений с влиянием на ствол) мы не наблюдали общих нарушений «личностной» памяти, переходящих в расстрой­ства ориентировки в месте и времени и в нарушения сознания.

Дефекты мнестических процессов, которые возникают в этих случаях, выступали на фоне ясного сознания и носили либо парци­альный, модально-специфический характер, наблюдаясь в пределах лишь одной (зрительной или слуховой) сферы, или были системно-специфическими, проявляясь с особенной отчетливостью лишь в -одной (речевой) системе. Если поражение располагалось в пределах левой височной области, оно ограничивалось нарушениями слухо-речевой памяти и существенно не распространялось на зрительную и двигательную память; если очаг поражения смещался кзади и захватывал образования затылочно-теменной области, нарушения памяти проявлялись в зрительно-пространственной сфере. Во всех этих случаях нарушения памяти по существу являлись продолжени­ем или переносом в мнестическую сферу соответствующих гностиче­ских расстройств и были лишь вариантами тех затруднений коди­рования информации, которые характерны для соответствующих видов поражений. Следует отметить, что их физиологические меха­низмы оставались такими же, какие мы описали выше, и мы имели возможность снова наблюдать повышенную тормозимость ранее запечатленных следов (на этот раз в специальной, ограниченной той или иной модальностью, сфере).

Несколько иначе обстояло дело, когда в поражение вовлека­лись лобные отделы коры головного мозга. В этих случаях мнести-ческие расстройства могли ярче всего выступать в сфере построе­ния и сохранения активных действий и в удержании сложных программ деятельности. Однако более существенным для этих случаев было изменение механизмов наблюдаемых нарушений и, в частности, тот факт, что при поражении конвекситальных от­делов лобных долей мозга на первый план выступало нарушение мнестических процессов в связи с патологической инертностью раз возникших стереотипов, в то время как при поражении базальных отделов лобной коры на первый план выступали явления патологиче­ской расторможенности и замены нужных импульсов возникающи­ми фрагментарными действиями.

Существенное значение имеют изменения характера мнестиче­ских дефектов в зависимости от латерализации очага поражения в левом (доминантном) или правом (субдоминантном) полушарии.

При расположении очага в левом (доминантном) полушарии нарушения мнестической деятельности, в которой у человека суще­ственную роль играет речь, принимали системно-специфический ха­рактер и выступали особенно резко при выполнении мнестических заданий, связанных с речевой деятельностью. Типичным примером такой патологии является нарушение запоминания слухоречевых структур при поражениях левой височной области и их повышенная тормозимость; однако естественно, что выраженные нарушения мо­гут выступать здесь также и в удержании следов гностических или праксических операций, в осуществлении которых у человека речь играет столь существенную роль.

О нарушениях мнестических процессов при поражении правого (субдоминантного) полушария  известно чрезвычайно мало.

Мы могли наблюдать большое число случаев, когда такие пора­жения протекали без сколько-нибудь видимых мнестических де­фектов или (как это было показано Б. Милнер и ее сотрудниками) выступали прежде всего в удержании и воспроизведении следов невербализованного опыта. Примером таких дефектов может слу­жить нарушение узнавания лиц (прозопагнозия), причем это в оди­наковой степени относится как к собственно гностической, так и к

мнестической сфере.

Следует, однако, помнить, что относительно бедные данные, относящиеся к нарушениям памяти при поражениях правого полу­шария, могут объясняться тем, что подавляющая часть методиче­ских приемов, которыми мы пользуемся, рассчитана на исследования произвольной мнестической деятельности, осуществляемой при бли­жайшем участии речи, и рассматривает процессы, которые в большей или меньшей степени базируются на речевых следах, не затраги­ваемых при поражении правого полушария.

Некоторые наблюдения, которыми мы располагаем, заставляют предполагать, что нарушения памяти, возникающие при локальных поражениях правого полушария, выступают не только в сфере не-вербализованных, наглядных впечатлений, но и в сфере формиро­вания и сохранения системы аффективно-личностных отношений или в сфере непосредственной ориентировки в окружающем. Воз­можно также (в пользу этого свидетельствуют некоторые совершенно новые данные Э. Г. Симерннцкой), что при нарушениях памяти при поражениях правого (субдоминантного) полушария в особенно чистом виде проявляются те дефекты в быстрой консолидации сле­дов, которые при поражении левого полушария стираются или маскируются страданием речевых процессов. Однако материал, которым мы располагаем к настоящему времени, еще совершенно недостаточен для окончательного суждения, и нужны специальные исследования, опирающиеся на новые приемы, чтобы роль правого полушария в мнестической деятельности могла быть сформулиро­вана отчетливее.

Нам осталось ответить на последний вопрос, поставленный в начале этого исследования: как отражается на нарушениях мне­стических процессов, возникающих при локальных поражениях мозга, перевод мнестической деятельности на более высокий уровень и, в частности, смысловая организация запоминаемого материала? Если в нормальной психологии этот вопрос решается однозна­чно, то при нейропсихологическом анализе нарушений памяти, воз­никающих при локальных поражениях мозга, на него нельзя дать однозначного ответа.

Наблюдения показали, что при относительно слабо выражен­ных нарушениях памяти, возникающих при поражениях верхних отделов ствола (например, при опухолях гипофиза), оставляющих кору больших полушарий сохранной, так же как и при очаговых поражениях гностических зон конвекситальной коры, перевод мне-стической деятельности на более высокий уровень и всякая смысло­вая организация материала существенно улучшают протекание мнестических процессов; эти факторы снимают повышенную тормо-зимость следов побочными (интерферирующими) воздействиями и дают возможность несравненно дольше и прочнее сохранять следы организованных структур, чем это имеет место при запоминании серий дискретных (не связанных друг с другом) элементов. Закон «запоминания мыслей», сформулированный в свое время К- Бюле-ром, остается здесь в полной силе, и примеры компенсирующего влияния смысловой организации запоминаемого материала, которые мы видели, описывая процесс запоминания фраз и смысловых от­рывков больными с очаговыми поражениями теменно-затылочных и височных отделов левого полушария (когда больные не могли припомнить отдельные слова, но хорошо удерживали общий смысл отрывка), могут лишь служить иллюстрацией этого общего закона.

Совершенно иначе обстоит дело в случаях глубоких опухолей мозга, расположенных по средней линии, вовлекающих образова­ния диэнцефальной области и протекающих на фоне общемозго­вых (гипертензионно-дислокационных) изменений, или особенно в тех случаях, когда в массивный патологический процесс вовлека­ются лобные отделы мозга.

В этих случаях патофизиологические факторы — повышенная тормозимость следов или феномен уравнивания возбудимости сле­дов разной интенсивности и значимости — выступают настолько резко, а сама структура мнестической деятельности оказывается настолько распавшейся, что перевод мнестических процессов на более высокий уровень и их смысловая организация не могут устранить основных влияний, вызывающих нарушения мнестической деятель­ности, и компенсировать вызванные патологическими условиями дефекты.

Вот почему больные этой группы обнаруживают одинаковый распад как при удержании серии не организованных в определен-

ную структуру (дискретных) элементов, так и при удержании мате­риала с четкой смысловой организацией и явлениями контаминации, патологической инертности раз возникших стереотипов, соскаль­зывания на бесконтрольно всплывающие побочные ассоциации или связи, вызванные непосредственными впечатлениями, выступают с той же отчетливостью при воспроизведении фраз или смысловых отрывков, как и при воспроизведении серий дискретных следов, причем иногда патология избирательного воспроизведения мате­риала, организованного в известные смысловые системы, оказы­вается даже более выраженной, чем патология воспроизведения серии изолированных слов.

Все описанные выше явления контаминации и конфабуляций и соскальзывания на побочные связи при воспроизведении смысло­вых отрывков, наблюдаемые в случаях массивного поражения лоб­ных отделов мозга, могут служить прекрасным примером этой формы патологии и вплотную подводят нас к анализу той решающей роли, которую играют эти разделы мозга для формирования и сохране­ния наиболее высоких уровней психической деятельности человека.

Таким образом, мы приходим к положению, что нейропсихоло-гический анализ изменения мнестических процессов не только раскры­вает особенности нарушения памяти при различных по локализации поражениях мозга и тем самым позволяет подойти к сложнейшим во­просам о роли различных мозговых структур в организации мнести­ческой деятельности, но и открывает новые пути для более глубокого анализа собственно психологического строения самих мнестических процессов человека.

 

Путешествия по рекам и озерам можно отнести к наиболее излюбленным способам отдыха в странах с развитыми внутрен­ними йодными системами. Строительство в середине прошлого иска комфортабельных речных судов, специально предназначен­ных для работы на туристских маршрутах, повлекло за собой ин­тенсивное развитие речных круизов.

Круизы, осуществляемые по внутренним водным артериям, по срав­нению с морскими имеют ряд преимуществ. Они позволяют любо­ваться постоянно меняющимся пейзажем; изучать архитектуру городов, если маршрут поездки проходит через крупные населен­ные пункты; причалить к любому понравившемуся живописному местечку, если путешествие совершается на небольшом манев­ренном судне. Кроме тою, гидротехнические сооружения, построенные на реках и озерах (шлюзы, каналы, водохранилища), сами по себе представляют объекты, достойные внимания турис­тов. Многие путешественники предпочитают речные круизы из-за невысокой населенности речных транспортных средств по срав­нению с морскими. Речной круиз для туриста может осуществ­ляться 15 одном направлении или иметь кольцевой маршрут.

Россия, богатая судоходными реками и озерами, не осталась в стороне от развития данного направления туризма. Правда, для реализации круизов российские компании предлагают в основ­ном теплоходы, построенные еще по заказу СССР на судострои­тельных верфях Германии, Чехословакии и Финляндии.

Среди наиболее комфортабельных речных лайнеров выделя­ются суда дальнего следования проектов 301 и 302. Теплоходы этих проектов представляют собой трех-, четырехпалубные суда с 1-, 2-, 3-й 4-местными каютами, оборудованными санузлами, кондиционерами и холодильниками. На теплоходах работают рес­торан, бар, два салона, кинозал, сауна, сувенирный киоск. В про­цессе эксплуатации внутреннее оборудование многих судов было модернизировано с целью поддержания их соответствия современ­ным стандартам. Такие суда плавают на туристских маршрутах по Волге, Каме, Дону, а также по рекам и озерам Волго-Балтийского пути и даже в Китае по реке Янцзы (после приобретения некоторых из них китайскими перевозчиками). В межнавигационный период теплоходы могут использоваться в качестве плавучих гостиниц.

Помимо этого, в России для осуществления речных круизов используются теплоходы проектов Q-040 («Василий Суриков», «Илья Репин», «Максим Горький» и др.), Q-065 («Сергей Есе­нин» и др.), 92-016 («Феликс Дзержинский», «Федор Шаляпин», «Георгий Жуков» и др.). 305 («Башкортостан», «Салават Юлаев» и др.), 588 («Родина», «Михаил Кутузов», «Мамин-Сибиряк» и др.).

В качестве организатора речных путешествий могут выступать либо сами судовладельцы, либо туристские компании. Например, Волжское речное пароходство осуществляет на теплоходах «Ри­хард Зорге», «Александр Свешников» следующие круизы: «Золо­тые купола России» по маршруту «Москва—Нижний Новгород-Москва» (10 дней) с посещением Углича, Мышкина, Костромы, Плёса, Мурома; «Узоры Костромы» по маршруту «Москва—Плёс—Москва» (6 дней) с посещением Углича, Мышкина, Ярославля, Костромы; кратковременные трехдневные путешествия по марш­рутам «Москва—Углич—Москва» и «Москва—Тверь—Москва». Другой известный перевозчик — Московское речное пароходство предлагает круизные программы «Москва—Астрахань—Москва» (20 дней), «Москва—Санкт-Петербург—Москва» (продолжитель­ностью 9 и 13 дней), «Москва—Ярославль—Москва» (5 дней), «Москва—Углич—Москва» (3 дня). Судоходная компания «Вояж», работающая в ростовском регионе, предлагает речные круизы по рекам Дону, Волге, Северный Донец, Маныч. Хлебниковский судоремонтный завод (одно из подразделений Московского паро­ходства), имеющий во владении двухпалубные теплоходы проек­та 305 «Г.Пирогов» и «А. Шемагин», для невзыскательных тури­стов разработал программы окско-волжских поездок. Ряд пароходств — Камское, Московское. Енисейское, Ленское, Амурское и др. — заключают договоры с зарубежными компаниями на круизное обслуживание иностранных граждан.

Российские туристские компании, занимающиеся речными путешествиями и круизами, имеют свой флот или берут его во фрахт у судовладельцев. При сдаче судна во фрахт судовладелец может заключать договоры на обслуживание его во время стоя­нок, закупать питание, предоставлять заказчику теплоход, за­правленный топливом. Этот способ сотрудничества обходится тур­фирмам дороже, хотя он менее хлопотный. Во втором случае опе­ратор сам занимается заключением договоров со стоянками, при­обретением топлива, питания и т.д. Данный вариант более трудо­емкий и ответственный, поскольку арендатор отвечает за каче­ство обслуживания на всем пути следования туристов. Однако та­кая организация круиза предоставляет турфирмам больше возмож­ностей для минимизации расходов и соответственно для удешев­ления пакета. Вообще фрахт крупного теплохода может составлять от 4000 до 8000 $ США в сутки.

Речные круизы, предлагаемые туристскими компаниями па рос­сийском рынке‘, можно условно разделить на три группы. К первой группе относятся водные путешествия, ориентированные в основ­ном на отечественного потребителя. Их организуют: «Столичная судоходная компания», «Волга-Тур-Флот», «Речтурфлот», «Водо­лей», «Паллада», «Гама», «Соника», «Русские путешествия», «Сварог», «Волжские путешествия», «Алроса Трэвел», «Спутник-Гер­мес» и другие фирмы. Круизные туры, рассчитанные па иностран­ных граждан, продают фирмы «Ортодокс», «Турнорус», «Вис-Круиз», «Глобал-Ссрвис-Тур», «Мостурфлот» и др. Круизы на теплоходах по зарубежным рекам можно осуществить с помощью таких известных операторов, как «Ланта-Тур-Вояж», «Нептун», «МОНФО Туре», «Большой круиз» и др.

При организации речных круизов в России турфирма должна заключить договор с судовладельцем на условиях фрахтования судна или же подать заявку с указанием количества пассажирских мест (по категориям) намечаемого маршрута перевозки и количества полных рейсооборотов по дням. В любом случае пароходства тре­буют, чтобы заявки подавались не позднее 1 сентября года, пред­шествующего плановому. На основании полученных заказов и своих возможностей судовладельцы выделяют заказчикам теплоходы в аренду или определенное количество мест на соответствующих судах и не позднее 30 декабря заключают договор с турфирмой. После заключения договора турфирма имеет право начать реали­зацию путевок на круизные рейсы.

В договорах на аренду судов указывается:

— количество и наименование судов;

— количество мест на них по категориям; маршруты круизов и их сроки;

— количество постельных принадлежностей на один рейсооборот для каждого судна и их стоимость;

— стоимость билетов на каждый рейсооборот и общая сумма оплаты по договору;

— ответственность сторон.

Оплата за перевозку туристов должна производиться не менее чем за 15 дней до начала рейса.

Помимо договора на аренду транспортного средства турфирма должна заключить договоры: с управлением ресторанной службы на питание туристов; с принимающими организациями на предо­ставление экскурсионного обслуживания; договоры с кинопро­катными или видеопрокатными предприятиями для получения кино- или видеокопий для демонстрации их в кинозалах теплохо­дов; договоры с библиотеками на снабжение рейсов книгами; до­говоры с музыкальными коллективами, артистами, лекторами и т.п.

В период между туристскими рейсами (со времени окончания одного рейса и до момента начала другого — за 2 ч до отправле­ния) пароходство имеет право использовать судно по своему усмотрению.

На пассажиров, проезжающих на круизных судах, во всех слу­чаях, не предусмотренных специальными правилами, распро­страняются все правила перевозки пассажиров, ручной клади и багажа, установленные для обычных пассажиров. Регистрация пас­сажиров на круизное судно начинается за 2 ч до его отправления. В начале рейса капитан судна, руководитель круиза, директор ресторана и судовой врач проводят с туристами беседу, в которой излагают цели и условия поездки, правила поведения на судне, на берегу, во время купания.

При остановке в пути и выходе на берег турист должен иметь при себе туристскую книжку или корешок путевки, необходимые для предъявления при входе на судно вахтенному матросу. Все вышедшие на берег должны возвращаться на теплоход к установ­ленному времени, так как задержка рейса из-за неявки туриста не допускается.

Во время путешествия на борту теплохода туристам предостав­ляются различные виды услуг — как бесплатных, так и платных. Как правило, к бесплатным относятся: пользование бассейном, кинозалом, библиотекой, телевизором в салоне для просмотра телепрограмм, медпунктом для оказания первой помощи. К плат­ным относятся: покупка товаров в баре, буфете, киосках, пользо­вание парикмахерской, камерон хранения, прием заказов на такси с подачей к причалу, бронирование билетов на смежные виды транспорта.

На отечественных речных судах принята классификация кают по категориям в зависимости от условий комфортности (количе­ство и расположение мест в каюте; место расположения каюты по длине и по высоте судна; кубатура, площадь и форма каюты; вид освещения — естественное или искусственное; наличие умываль­ника, душа, туалета). Приведем характеристику кают различных категорий трехпалубного теплохода «Александр Свешников» и четырехпалубного теплохода «Феликс Дзержинский», принадле­жащих Волжскому речному пароходству.

Описание кают Теплоход «Александр Свешников».

Категория кают:

1А Одноместная каюта на средней палубе с умываль­ником

1В Двухместная одноярусная каюта на средней палубе с умывальником

1С Двухместная двухъярусная каюта на средней па­лубе с умывальником

2А Двухместная двухъярусная каюта на главной палу­бе

2В Четырехместная двухъярусная каюта на главной па­лубе

2С Четырехместная двухъярусная каюта на нижней  палубе

Теплоход «Феликс Дзержинский»

«Люкс» Двухкомнатная каюта на шлюпочной палубе

1 Одноместная каюта на шлюпочной палубе

1А Двухместная одноярусная каюта на шлюпочной и средней палубе    1 1В Двухместная двухъярусная каюта на шлюпочной и средней палубах 2А  Трехместная или четырехместная двухъярусная

каюта на главной палубе

К сожалению, отечественный пассажирский флот не в полной мере соответствует требованиям туристов, так как суда не имеют достаточного числа маломестных кают высших категорий.

Среди российских речных маршрутов, пользующихся наиболь­шей популярностью, выделяется прежде всего маршрут «Моск­ва—Санкт-Петербург —Москва» (Москва—Углич—Плёс—Кост­рома-Ярославль—Кижи—Онежское озеро—Валаам—Ладожское озеро—Санкт-Петербург), для осуществления которого фрахту­ются трех-, четырехпалубные комфортабельные суда вместимо­стью 250-300 человек. Этот маршрут востребован не только туристами, желающими реализовать экскурсионно-познавательную программу, но и паломниками, поскольку по пути следования теплохода расположены известные монастыри и церкви (Спасо-Преображенский монастырь, Покровская и Преображенская цер­кви и др.). В ряде случаев круиз на этом направлении комбиниру­ется с железнодорожной перевозкой обратно в пункт отправле­ния.

Из долгосрочных круизов неизменный успех имеет маршрут «Мо­сква—Астрахань» длительностью 20 дней. Он дает возможность путешественникам ознакомиться с известными большими и ма­лыми городами, расположенными на берегах великой Волги. Осо­бенно возрастает спрос на это направление в середине и конце лета, когда наступает сезон созревания фруктов.

Следует иметь в виду, что в последние годы значительно улуч­шились развлекательные программы на речных судах. Например, на круизных маршрутах самарская компания «Спутник-Гермес» предлагает своим клиентам вечера классический музыки, варье­те, эстрадные концерты.

У туристов, желающих отдохнуть в тесном семейном кругу или в кругу самых близких друзей, есть возможность отправиться в круиз по Дону на небольших речных судах, рассчитанных на 6-12 человек. Здесь курсируют теплоходы «Берегиня» и «Кристалл», оборудованные 2- и 4-местными каютами, душем, умывальни­ком, туалетом, сауной, солярием. В кают-компании есть телеви­зор, аудио- и видеоаппаратура. Преимущество этих маленьких теплоходов заключается в том, что они могут причаливать практи­чески к любому понравившемуся живописному месту, а пассажи­ры могут расположиться на берегу, покупаться, позагорать и даже порыбачить.

Круизы, осуществляемые по рекам Сибири и Дальнего Востока, также вызывают постоянный интерес у отечественных и зарубеж­ных любителей водных путешествий. По рекам Оби, Иртышу, Лене, Енисею, Амуру и др. организуются 10-18-дневные круизы. Неко­торые из них представляют собой комбинированные туры, реали­зуемые совместно с авиакомпаниями, например круиз по Ени­сею плюс авиаперелет до Северного полюса. Необычной програм­мой отличается круиз по Лене на теплоходе «Михаил Светлов». Во время него круизеры знакомятся с жизненным укладом якутских деревень, посещают алмазные копи (карьеры, где производится добыча алмазной руды), активно занимаются рыбалкой и охотой. Для этого вместе с теплоходом из Якутска в Тикси отправляется катер, который доставляет на берег желающих поохотиться на уток. Охотничьи лицензии выдаются на месте, а начинающим охотни­кам помогают опытные инструкторы. В жаркую погоду планиру­ются полеты на параплане, катание на водных мотоциклах, купа­ние в сборном бассейне, установленном на палубе. Повара, об­служивающие теплоход, готовят для гостей блюда из оленины, омуля, нельмы. Одно из самых ярких впечатлений круиза — Лен­ские Столбы — скалы причудливой формы, возвышающиеся над рекой. Конечным пунктом круиза является город-порт Тикси, расположенный на берегу Северного Ледовитого океана. Этот кру­из — один из немногих, сочетающих первозданную красоту при­роды с «цивилизованными» условиями отдыха, которые предла­гают организаторы круизов по Лене.

Зарубежные речные круизы распространены в тех странах, где есть крупные реки и многочисленные озера, а также развита сис­тема каналов. В государствах Западной Европы популярны круизы по Днепру, Луаре. Рейну, Роне. Сене, Эльбе. Кроме того, для прогулок в западных странах предлагается прокат маленьких ко­рабликов, управлять которыми может сам пассажир без какой-либо лицензии, поскольку весь инструктаж по пользованию лод­кой занимает 45 мин.

Как правило, кораблики (лодки, боты) идут со скоростью не более 15 км/ч, что позволяет насладиться окружающей природой или городским пейзажем. На Африканском континенте популяр­ны круизы по Нилу, в Южной Америке — по Амазонке, в Север­ной Америке — по Великим Озерам, соединенным между собой системой каналов.

 

Выделим субъектов, участвующих в формировании информационной инфраструктуры Интернет и применяющих в своей деятельности программно-технические и телекоммуникационные средства, из которых состоит сеть Интернет. К ним относятся организации, разрабатываю­щие, внедряющие и использующие программно-технические средст­ва, средства связи и телекоммуникаций.

Сюда же относятся субъекты, предоставляющие услуги по под­ключению к Интернет.

Это лица, которые:

— распределяют и сопровождают применение доменных имен Ин­тернет;

— предоставляют хостинг (память компьютера для размещения ин­формации на своем сервере в сети Интернет), т.е. обеспечивают фи­зическое место для размещения данных, которые будут доступны пользователям сети Интернет.

Регулирование отношений, возникающих в этих информацион­ных процессах, укладываются в обычные варианты проектирования, внедрения и эксплуатации (использования) информационных техноло­гий. Здесь действуют нормы актов административного права, в кото­рых установлены обязанности по формированию государственных систем, и нормы гражданского законодательства, регулирующие от­мщения, возникающие при свободном производстве таких средств и систем.

К этой же группе субъектов следует отнести организации, занимаю­тся разработкой технических стандартов на оборудование и технологи Интернет и сетей, а также технологий и алгоритмов безопасности пользования сетей, развитие которых существенно влияет на спектр пользуемых сервисов и услуг сети Интернет. Другими словами, это опционные отношения, хорошо регулируемые нормами действующего законодательства.

Еще одна группа участников Интернет — это канальные операторы, которые предоставляют каналы связи для обмена информационным’ потоками и которые связывают различные сети — составные части сети Интернет. Данная категория субъектов обеспечивает функционирование существующих и прокладку новых каналов связи. Здесь также возникают традиционные отношения, в основном основанные на за­ключении договоров или исполнении установленных функций. В об­ласти Интернет активно действуют дизайн-студии и группы специали­стов, разрабатывающие дизайн и формы подачи информации в сети

Интернет, а также обеспечивающие программирование различных динамических приложений, осуществляющих интерфейс взаимодейст­вия с пользователем.

Следующие важные направления деятельности в среде Интернет-сертификация информационных систем, технологий, средств их обеспечения и лицензирование деятельности в области связи и телекоммуникаций и по формированию и использованию информации и инфор­мационных ресурсов. Эта деятельность направлена на повышение качества структуры Интернет, продуктов, получаемых из Интернет, а также обеспечивающее совместимость всевозможных элементов, со­ставляющих среду Интернет.

Основные виды информационных отношений здесь — договорные отношения, связывающие группу специалистов — заказчик, разра­ботчик, производитель, пользователь. Эти отношения достаточно хоро­шо регулируются гражданским правом.

Вторая группа отношений связана с эксплуатацией этих объектов, установлением правового режима информационных ресурсов, информационных систем, средств связи и телекоммуникаций, порядка обеспечения обработки информации на этих объектах, порядка предоставления информационных услуг. Эти отношения обычно устанавливаются соответствующими нормами и предписаниями административного права.

Здесь же должна реализовываться государственная политика в области создания и развития информационно-телекоммуникационных технологий. Обязанности государства создавать государственные и формационно-телекоммуникационные системы и обеспечивать эксплуатацию в целях формирования государственных информационных ресурсов и реализации на их основе права каждого на поиск, получение и потребление информации.

 

 

 

2.4. Область правового обеспечения информационной безопасности

сети Интернет.

С позиций информационной безопасности (состояние защищен­ности объектов и интересов субъектов правоотношений) рассматрива­ется поведение всех субъектов информационных правоотношений всех областей информационной сферы, рассмотренных выше, а также деятельность государственных структур, традиционно обеспечиваю­щих такую безопасность.

Объектами правоотношений здесь являются те же традиционные объекты, что и в других областях информационной сферы.

Интернет нередко используется в преступных целях, которые мож­но разделить на две группы;

— преступления, направленные на сети и системы обработки инфор­мации. В эту группу попадают компьютерные преступления, связан­ные с несанкционированным доступом к информационным ресурсам, изменением или разрушением данных, а также с использованием Ин­тернет как средства осуществления незаконной деятельности;

— преступления, в которых сети используются как каналы связи. К этой группе относятся преступления, связанные главным образом с «выражением мнения» (expressionsofopinion), т.е. показом насилия, расовой дискриминации, порнографии. Интернет несет много потен­циально вредного или незаконного содержания.

В Интернет достаточно много правонарушений, прежде всего в об­ласти прав и свобод человека и гражданина и иных различных злоупот­реблений.

Борьба с ними должна быть направлена на защиту:

— национальной безопасности (например, от распространения инструкцийпо изготовлению взрывчатых устройств, производству наркотиков, террористической деятельности, призывами к свержению власти):

— несовершеннолетних (оскорбительные формы маркетинга, насилие порнография);

^— человеческого достоинства (расовая дискриминация и расистские оскорбления);

— информации и информационных ресурсов (например, от неправо­вого доступа, злонамеренного хакерства и т.п.);

— тайны личной жизни (несанкционированный доступ к персональнымданным, электронные оскорбления);

— репутации («навешивание ярлыков», незаконная сравнительная реклама);

— интеллектуальной собственности (несанкционированное распро­странение защищенных авторским правом работ, например, про­граммного обеспечения, музыки, неправомерное использование тор­говых марок в качестве доменных имен и т.п.).

Информационная безопасность представляет сегодня основное направление исследования Интернет с правовой точки зрения, так как дает возможность акцентировать внимание на основных информаци­онных угрозах и мерах по их предотвращению.

 

3. Основные направления правового регулирования информационных отношений в Интернет.

Проведенный выше анализ Интернет как виртуальной среды и информационной сферы позволяет выделить основные направления правового регулирования отношений в Интернет:

— защита от вредной и незаконной информации (содержания);

соблюдение авторских и смежных прав в условиях распространения информации в электронной форме и технически легкого копирования такой информации;

— вопросы электронного документооборота, доменные имена, право­вое регулирование отношений при использовании электронной циф­ровой подписи;

— вопросы киберэкономики (электронные деньги, реклама, марке­тинг, электронные публикации, электронные контракты, налог на пе­редачу информации, ЭЦП — см. ст. 160, п. 2. ст. 434, п. 3. ст. 847 ГК РФ);

— информационная безопасность как состояние защищенности всех объектов информационных правоотношений в Интернет;

— правонарушения в Интернет.

При правовом регулировании отношений в Интернет важно соблюдение баланса:

— между свободой слова и интересами несовершеннолетних. Напри­мер, любые действия по защите несовершеннолетних не должны принимать формы безусловного заперта на использование Интернет для распространения содержания, доступного с помощью иных средств;

— свободы доступа к информации и информационной безопасностью личности, общества, государства. Защита государственной коммерческой тайны, других видов тайн не должна накладывать запрет на распространение и свободный доступ к информации, затра­гивающие свободы и права человека и гражданина:

— свободы производства информации и ограничения производства и распространения опасной информации, информации, оскорбляющей личность. Свобода — не вседозволенность.

Потребители имеют все больший доступ к онлайновым банков­ским операциям, каталогам и прочим услугам. Оплачиваться услуги могут как традиционными методами, так и электронными с использо­ванием «электронных денег». Системы электронных денег разрабаты­вают несколько компаний. Сами электронные деньги — эквивалент банковского депозита, либо выданный в виде зашифрованной серии цифр компьютерным сетям, либо записанный на карточку со встроен­ным микропроцессором.

Важной вехой на пути формирования основ информационного общества на международном уровне следует считать принятие в Окинаве Хартии Глобального информационного общества, в которой устанавливаются основные принципы вхождения мирового сообщества в такое общество на основе единой информационной инфраструктуры, базис которой составляет Интернет.

Таким образом, правовое регулирование отношений в Интернет может базироваться на основе норм актов информационного законо­дательства. Можно выделить основные направления этого законода­тельства, имеющие наиболее тесную связь с отношениями, возникаю­щими в Интернет, многие из которых могут быть трансформированы для распространения их действия и на виртуальную среду.

Это следующие направления:

— законодательство об осуществлении права на поиск, получение и потребление информации (о праве на доступ к информации или право знать);

законодательство об интеллектуальной собственности (законода­тельство об авторском праве и смежных правах, патентное законода­тельство, законодательство о ноу-хау);

— законодательство о СМИ;

— законодательство о документированной информации и об инфор­мационных ресурсах:

— законодательство об информации ограниченного доступа;

— законодательство о создании и применении информационных систем, информационных технологий и средств их обеспечения;

— законодательство об ответственности за правонарушения в информационной сфере.

Именно нормы актов этих направлений могут быть рассмотрены на предмет дополнений и изменений для приведения в соответствие с особенностям среды Интернет.

Кроме того, важнейшее значение сегодня приобретает работа по формированию актов международного законодательства, ибо именно на этом уровне необходимо регулировать основную группу отноше­ний, возникающих в виртуальной среде Интернет, не имеющей гео­графических границ.

Основными задачами Российской Федерации по обеспечению национальной безопасности являются:

— своевременное  выявление и нейтрализация внешних и внутренних уг­роз национальной безо­пасности Российской Фе­дерации;

— обеспечение суверени­тета, территориальной целостности Российской Федерации и безопасности ее пограничного прост­ранства;

— борьба с международным терроризмом, его руководителями и идейными вдохновителями, финансовыми пособниками и политическими покровителями, в том числе и во взаимодействии со всеми заинтересованными государствами и региональными политическими институтами;

— подъем экономики страны, проведение независимого и со­циально ориентированного эко­номического курса;

— преодоление научно-техниче­ской и технологической зависи­мости Российской Федерации от внешних источников;

— обеспечение личной безопасности граждан России, их кон­ституционных прав и свобод;

— совершенствование системы государственной власти Россий­ской Федерации, федеративных отношений, местного само­управления и законодательства Российской Федерации, форми­рование гармоничных межнаци­ональных отношений, укрепле­ние правопорядка и сохранение социально-политической ста­бильности общества;

— обеспечение неукоснительно­го соблюдения законодательства Российской Федерации всеми гражданами, должностными ли­цами, государственными органа­ми, политическими партиями, общественными и религиозны­ми организациями;

— обеспечение равноправного и взаимовыгодного сотрудничест­ва России прежде всего с веду­щими государствами мира;

— подъем и поддержание на до­статочном уровне воен­ного потенциала государства;

— укрепление режима нераспро­странения оружия массового уничтожения и средств его до­ставки;

— принятие эффективных мер по выявлению, предупреждению и пресечению разведывательной и подрывной деятельности иност­ранных государств, направлен­ной против Российской Федера­ции;

— коренное улучшение экологи­ческой ситуации в стране.

Основными принципами обеспечения национальной безопасности России являются: законность; соблюдение баланса жизненно важных интересов личности, общества и государства; взаимная ответственность личности, общества и государства по обеспечению безопасности; интеграция с международными системами безопасности; соблюдение Конституции и законодательства Российской Федерации при осуществлении деятельности по обеспечению национальной безопасности; единство, взаимосвязь и сбалансированность всех видов безопасности, изменение их приоритетности в зависимости от ситуации; приоритетность политических, дипломатических, экономических, информационных мер обеспечения национальной безопасности; реальность (с учётом имеющихся ресурсов, сил и средств) выдвигаемых задач; соблюдение норм международного права и российских законов при осуществлении мер принудительного характера (в том числе с использованием военной силы);сочетание централизованного и децентрализованного управления силами и средствами обеспечения безопасности в соответствии с федеративным устройством России и разграничение полномочий в этой области между федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления.

Одним из приоритетов политики государства в обеспечении национальной безопасности является защита интересов России в экономической сфере.

В области  внешнеэкономической деятельности главными направлениями являются:

расширение рынков сбыта российской продукции;

формирование единого экономического пространства с государствами – участниками Содружества Независимых Государств;

создание благоприятных условий для международной интеграции Российской экономики;

защита интересов отечественных товаропроизводителей;

усиление роли государства в регулировании деятельности иностранных банковых, страховых и инвестиционных компаний, ввод обоснованных ограничений на передачу в эксплуатацию зарубежным компаниям месторождений, стратегических природных ресурсов, телекоммуникаций, транспортных и товаропереводящих сетей;

принятие мер в сфере валютного регулирования и контроля по прекращению расчётов в иностранной валюте на внутреннем рынке и предотвращению бесконтрольного вывоза капитала.

Основными направлениями обеспечения национальной бе­зопасности Российской Федера­ции во внутриэкономической деятельности государства явля­ются:

правовое обеспечение реформ и создание эффективного меха­низма контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации;

усиление государственного ре­гулирования в экономике;

принятие необходимых мер по преодолению последствий экономического кризиса, сохране­нию и развитию научно-технического, технологического и производственного потенциала, переходу к экономическому росту при снижении вероятности техногенных катастроф, повышению конкурентоспособности отечественной промышленной продукции, подъему благососто­яния народа.

Переход к высокоэффектив­ной и социально ориентирован­ной рыночной экономике дол­жен осуществляться путем по­степенного формирования опти­мальных механизмов организа­ции производства и распределе­ния товаров и услуг в целях максимально возможного роста бла­госостояния общества и каждого гражданина.

На первый план выдвигаются задачи, связанные с устранением деформаций в структуре россий­ской экономики, с обеспечением опережающего роста производ­ства наукоемкой продукции и продукции высокой степени пе­реработки, с поддержкой отрас­лей, составляющих основу рас­ширенного воспроизводства, с обеспечением занятости населе­ния.

Существенное значение име­ют усиление государственной поддержки инвестиционной и инновационной активности, принятие мер по созданию ус­тойчивой банковской системы, отвечающей интересам реальной экономики, облегчение доступа предприятий к долгосрочным кредитам на финансирование капитальных вложений, оказа­ние реальной государственной поддержки целевых программ структурной перестройки про­мышленности.

Важнейшие задачи — опережа­ющее развитие конкурентоспо­собных отраслей и производств, расширение рынка наукоемкой продукции. В целях их решения должны быть приняты меры, стимулирующие передачу новых военных технологий в граждан­ское производство, введен меха­низм выявления и развития про­грессивных технологий, освое­ние которых обеспечит конку­рентоспособность российских предприятий на мировом рынке.

Решение указанных задач предполагает концентрацию фи­нансовых и материальных ресур­сов на приоритетных направле­ниях развития науки и техники, оказание поддержки ведущим научным школам, ускоренное формирование научно-техничес­кого задела и национальной тех­нологической базы, привлечение частного капитала, в том числе  путем создания фондов и использования грантов, реализацию программ развития террито­рий, обладающих высоким науч­но-техническим потенциалом, создание при поддержке госу­дарства инфраструктуры, обес­печивающей коммерциализацию результатов научно-исследова­тельских разработок с одновре­менной защитой интеллектуаль­ной собственности внутри стра­ны и за рубежом, развитие обще­доступной сети научно-техниче­ской и коммерческой информа­ции.

Государство должно содействовать созданию равных условий для раз­вития и увеличения конкурентоспособнос­ти предприятий незави­симо от формы собст­венности, в том числе становлению и разви­тию частного предпри­нимательства во всех сферах, где это способ­ствует росту обществен­ного благосостояния, прогрессу науки и обра­зования, духовному и нравственному разви­тию общества, защите прав потребителей.

В кратчайшие сроки должны быть разрабо­таны механизмы под­держания  жизнедея­тельности и экономиче­ского развития особо кризисных регионов и районов Крайнего Се­вера, а также тарифная политика, обеспечива­ющая единство эконо­мического пространст­ва страны.

Приоритет экономи­ческих факторов в со­циальной сфере прин­ципиально важен для укрепления государст­ва, для реального госу­дарственного обеспече­ния социальных гаран­тий, для развития меха­низмов коллективной ответственности и де­мократического приня­тия решений, социаль­ного партнерства. При этом важно проведение социально справедли­вой и экономически эффективной политики в области распределе­ния доходов.

Организация работы федеральных органов исполнительной влас­ти, органов исполнительной власти субъек­тов Российской Феде­рации по реализации конкретных мер, направленных на предотвращение и преодоле­ние угроз национальным интере­сам России в области экономи­ки, также требует дальнейшего совершенствования законода­тельства Российской. Федерации в указанной области и обеспече­ния строгого его соблюдения всеми хозяйствующими субъек­тами.

Сближение интересов населя­ющих страну народов, налаживание их всестороннего сотруд­ничества, проведение ответст­венной и взвешенной государст­венной национальной и регио­нальной политики позволит обеспечить в России внутрипо­литическую стабильность. Ком­плексный подход к решению этих задач должен составлять ос­нову внутренней государствен­ной политики, обеспечивающей развитие Российской Федера­ции как многонационального демократического федеративно­го государства.

Укрепление российской госу­дарственности, совершенствова­ние федеративных отношений и местного самоуправления долж­ны способствовать обеспечению национальной   безопасности Российской Федерации. Необхо­дим комплексный подход к ре­шению правовых, экономичес­ких, социальных и этнополитических проблем при сбалансиро­ванном соблюдении интересов Российской Федерации и ее субъектов.

Осуществление конституци­онного принципа народовластия требует обеспечения согласован­ного функционирования и взаи­модействия всех органов госу­дарственной власти, жесткой вертикали исполнительной влас­ти и единства судебной системы России. Это обеспечивается кон­ституционным принципом раз­деления властей, установлением более четкого функционального распределения полномочий между государственными инсти­тутами, укреплением федератив­ного устройства России путем совершенствования ее отноше­ний с субъектами Российской Федерации в рамках их консти­туционного статуса.

Основными направлениями защиты конституционного строя в России являются:

обеспечение приоритета феде­рального законодательства и совершенствование на этой основе законодательства субъектов Рос­сийской Федерации;

разработка организационных и правовых механизмов зашиты государственной целостности, обеспечение единства правового пространства и национальных интересов России;

выработка и реализация реги­ональной политики, обеспечива­ющей оптимальный баланс фе­деральных и региональных инте­ресов;

совершенствование механиз­ма, препятствующего созданию политических партий и общест­венных объединений, преследу­ющих сепаратистские и анти­конституционные цели, и пресечение их деятельности;

своевременное выявление тенденций национального сепаратизма и религиозного экстремизма, устранение причин их порождающих.

Требуется консолидация усилий, направленных на борьбу с преступностью и коррупцией. Россия крайне заинтересована в искоренении экономической и социально-политической осно­вы этих общественно опасных явлении, выработке комплекс­ной системы мер для эффектив­ной защиты личности, общества и государства от преступных по­сягательств.

Приоритетное значение имеет формирование системы мер дей­ственной социальной профилак­тики и воспитания законопо­слушных граждан. Эти меры должны быть направлены на за­щиту прав и свобод, нравствен­ности, здоровья и собственности каждого человека независимо от расы, национальности, языка, происхождения, имущественно­го и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принад­лежности к общественным объе­динениям, а также от других об­стоятельств.

Одним из важнейших направлений укрепления национальной безопасности Российской Федерации является жесткая, бескомпромиссная борьба против терроризма как на государственном, так и на международном уровне.

Борьба с терроризмом должна осуществляться на основе общегосударственного комплекса мер, направленных на упреждение и решительное пресечение любого его проявления.

Основной формой борьбы с терроризмом должны быть предупредительные и профилактические меры по всем направлениям, включая политические, экономические, правовые, информационные специальные и силовые.

Деятельность террористических организаций, а также содействующим им финансовым, юридическим, политическим и информационным структурам, Россия будет пресекать как на своей территории с применением всех мер, определенных ее законодательством, так и на территориях иных государств на основе международного права и заключенных договоров, при этом основными объектами воздействия будут центры управления и лидеры террористических организаций, а также соответствующие им финансовые, юридические, политические и информационные структуры.

Охрана особо важных объектов от возможных  террактов организуется и осуществляется органами ФСБ и МВД с привлечением специально подготовленных частей Вооруженных Сил Российской Федерации.

Для борьбы с терроризмом должна быть разработана стратегия, ориентированная на упреждающие действия, с многоплановым подходом, включающая меры в правоохранительной, разведывательной, дипломатической, политической и экономической областях.

Угроза терроризма тесно связана с различными формами организованной преступности и религиозным экстремизмом.

Важнейшими задачами в обла­сти борьбы с преступностью яв­ляются:

выявление, устранение и предупреждение причин и усло­вий, порождающих преступ­ность;

усиление роли государства как гаранта безопасности личности и общества, создание необходи­мой для этого правовой базы и механизма ее применения;

укрепление системы правоо­хранительных органов, прежде всего структур, противодейству­ющих организованной преступ­ности и терроризму, создание ус­ловий для их эффективной дея­тельности;

привлечение государственных органов в пределах их компетен­ции к деятельности по преду­преждению противоправных де­яний;

расширение взаимовыгодного международного сотрудничества в правоохранительной сфере, в первую очередь с государствами — участниками Содружества Не­зависимых Государств.

Решения и меры, принимае­мые органами государственной власти в области борьбы с пре­ступностью, должны быть от­крытыми, конкретными и по­нятными каждому гражданину, носить упреждающий характер, обеспечивать равенство всех пе­ред законом и неотвратимость ответственности, опираться на поддержку общества.

Для профилактики преступно­сти и борьбы с нею в первую оче­редь необходимо развитие пра­вовой базы как основы надежной защиты прав и законных интере­сов граждан, а также соблюдение международно-правовых обяза­тельств Российской Федерации в сфере борьбы с преступностью и соблюдения прав человека. Важ­но лишить преступность пита­тельной среды, обусловленной недостатками в законодательст­ве, кризисом в экономике и социальной сфере.

В целях повышения эффективности борьбы с терроризмом и преступностью необходимо тесно сотрудничать с иностранными государствами, их правоохранительными органами и специальными службами. Необходимо перекрыть все возможные каналы движения финансовых потоков, незаконного оборота оружия и взрывчатых веществ внутри страны, а также поступления их  из – за рубежа.

В целях предупреждения кор­рупции и устранения условий для легализации капиталов, на­житых незаконным путем, необ­ходимо создать действенную си­стему финансового контроля, усовершенствовать меры адми­нистративного, гражданского и уголовно-правового воздейст­вия, отработать механизм про­верки имущественного положе­ния и источников доходов долж­ностных лиц и служащих орга­низаций и учреждений незави­симо от формы собственности, а также соответствия их расходов этим доходам.

Борьба с терроризмом, наркобизнесом, и контрабандой и иными формами организованной преступности должна осуществляться на основе общегосударственного комплекса мер, направленных на упреждение и решительное пресечение этих видов преступной деятельности.

Основной формой борьбы с терроризмом, в том числе и международным, являются предупредительные и профилактические меры по всем направлениям деятельности, включающие активные политические, экономические, правовые, информационные, специальные и силовые, особенно в местах его зарождения при информировании международной общественности.

Необходимо принятие таких мер, которые исключили бы предоставление прибежища террористам и способствовали разрушению их финансовой, организационной, информационной и иных сетей. Российская Федерация будет предпринимать шаги для перекрытия каналов отмывания денег и финансирования терроризма с тем, чтобы без промедления блокировать финансовые активы лиц, признанных террористами, и их организаций.

Обеспечение национальной безопасности Российской Феде­рации включает в себя также за­щиту культурного, духовно-нравственного наследия, исто­рических традиций и норм об­щественной жизни, сохранение культурного достояния всех на­родов России, формирование го­сударственной политики в обла­сти духовного и нравственного воспитания населения, введение запрета на использование эфир­ного времени в электронных средствах массовой информации для проката программ, пропа­гандирующих насилие, эксплуа­тирующих низменные проявле­ния, а также включает в себя противодействие негативному влиянию иностранных религиоз­ных организаций и миссионеров.

Духовное обновление общест­ва невозможно без сохранения роли русского языка как фактора духовного единения народов многонациональной России и языка межгосударственного общения народов государств — участников Содружества Независи­мых Государств.

В целях обеспечения сохран­ности и развития нашего куль­турного и духовного наследия необходимо создание социаль­но-экономических условий для осуществления творческой дея­тельности и функционирования учреждений культуры.

В области охраны и укрепле­ния здоровья граждан необходи­мы усиление внимания общест­ва, органов государственной вла­сти Российской Федерации к развитию государственной (фе­деральной и муниципальной) страховой и частной медицин­ской помощи, осуществление го­сударственного протекционизма в отечественной медицинской и фармацевтической промышлен­ности, реализация федеральных программ в области санитарии и эпидемиологии, охраны здоро­вья детей, оказания скорой и не­отложной медицинской помо­щи, медицины катастроф.

Приоритетными на­правлениями в техногенной и экологической сферах являются:

рациональное использование природных ресурсов, воспитание экологической культуры населе­ния;

повышение аварийной защищённости ядерных и иных экологически опасных объектов и, в первую очередь, за счёт внедрения средств автоматики и автоматизированных систем, препятствующих ошибочным или умышленно аварийным действиям;

совершенствование системы охраны и обороны атомных электростанций, пунктов базирования атомных подводных лодок, надводных кораблей и судов с ядерными энергетическими установками, а также других объектов, содержащих радиоактивные и другие высокотоксичные вещества, от возможных террористических актов;

экологически безопасное хра­нение и утилизация выведенного из боевого состава вооружения, прежде всего атомных подвод­ных лодок, кораблей и судов с ядерными энергетическими ус­тановками, ядерных боеприпа­сов, жидкого ракетного топлива, топлива атомных электростан­ций;

предотвращение загрязнения природной среды за счет повы­шения степени безопасности технологий, связанных с захоро­нением и утилизацией токсич­ных промышленных и бытовых отходов;

создание и внедрение безопас­ных производств, поиск спосо­бов практического использова­ния экологически чистых источ­ников энергии, принятие неот­ложных природоохранных мер в экологически опасных регионах Российской Федерации;

разработка комплексных методов  и средств медицины катастроф, оперативной и долгосрочной реабилитации населения и территорий, пострадавших от техногенных аварий и катастроф;

противодействие перемещению иностранными государствами на территорию России источников экологической опасности («сброса» «грязных» технологий, захоронение радиоактивных отходов и т. п.)»;

развитие международного сотрудничества в области охраны окружающей среды и участие в решении актуальных глобальных экологических проблем.

Необходимы новый подход к организации и ведению граждан­ской обороны на территории Российской Федерации, качест­венное совершенствование еди­ной государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций, в том числе дальнейшая интеграция ее с аналогичными системами иностранных государств.

Внешняя политика Российской Федерации должна быть направлена на:

проведение активного внеш­неполитического курса;

упрочение ключевых механиз­мов многостороннего управле­ния мировыми политическими и экономическими процессами, в первую очередь под эгидой Со­вета Безопасности ООН;

развитие международного сотрудничества в области борьбы с международным терроризмом и транснациональной преступностью;

обеспечение благоприятных условий для экономического и социального развития страны, для сохранения глобальной и ре­гиональной стабильности;

защиту законных прав и инте­ресов российских граждан за ру­бежом, в том числе с применени­ем в этих целях мер политичес­кого, экономического и иного характера;

развитие отношений с госу­дарствами — участниками Со­дружества Независимых Госу­дарств согласно принципам международного права, развитие отвечающих интересам России интеграционных процессов в рамках Содружества Независи­мых Государств;

полноправное участие России в глобальных и региональных экономических и политических структурах;

содействие урегулированию конфликтов, включая миротвор­ческую деятельность под эгидой ООН и других международных организаций;

достижение прогресса в сфере контроля над ядерными воору­жениями, поддержание страте­гической стабильности в мире на основе выполнения государства­ми своих международных обяза­тельств в этой сфере;

выполнение взаимных обяза­тельств в области сокращения и ликвидации оружия массово уничтожения, обычных вооружений, осуществление мер по укреплению доверия и стабильности, обеспечение международного контроля за экспортом товаров и технологий, а также оказанием услуг военного двойного назначения;

адаптацию существующих соглашений по контролю над вооружениями и по разоружению новым условиям международных отношений, а также разработку при необходимости новых соглашений, в первую очередь по мерам укрепления доверия и безопасности;

содействие созданию зон, свободных от оружия массового уничтожения.

Обеспечение военной безопасности Российской Федерации является важнейшим направлением деятельности государства. Главной целью в данной области является обеспечение возможности адекватного реагирования на угрозы, которые могут возникнуть в XXI веке, при рациональных затратах на национальную оборону.

В предотвращении войн и вооруженных конфликтов Российская Федерация отдает предпочтение политическим, дипломатическим, экономическим и другим невоенным средствам. Однако национальные интересы Российской Федерации требуют наличия достаточной для ее обороны военной мощи. Вооруженные Силы Российской Федерации играют главную роль в обеспечении военной безопасности Российской Федерации.

Важнейшей задачей Российской Федерации является осуще­ствление сдерживания в интере­сах предотвращения агрессии любого масштаба, в том числе с применением ядерного оружия, против России и ее союзников.

Российская Федерация долж­на обладать ядерными силами, способными   гарантированно обеспечить  решение задачи ядерного сдерживания от агрессии против Российской Федерации и ее союзников.

Вооруженные силы Россий­ской Федерации боевым соста­вом мирного времени должны быть способны обеспечить на­дежную защиту страны от воз­душного нападения и решение совместно с другими войсками, воинскими формированиями и органами задач по отражению агрессии в локальной войне (во­оруженном конфликте), а также стратегическое развертывание для решения задач в крупномас­штабной войне. Вооруженные силы Российской Федерации должны совместно с другими силовыми структурами вести решительную борьбу по ликвидации незаконных вооруженных формирований и террористических групп, а также обеспечивать осуществ­ление Российской Федерацией миротворческой деятельности.

Одним из важнейших страте­гических направлений в области обеспечения военной безопасно­сти Российской Федерации яв­ляется эффективное взаимодей­ствие и сотрудничество с госу­дарствами — участниками Со­дружества Независимых Госу­дарств и другими государствами, интересы которых совпадают с интересами Российской Федерации.

Интересы обеспечения нацио­нальной безопасности Россий­ской Федерации предопределя­ют при соответствующих обстоя­тельствах необходимость воен­ного присутствия России в неко­торых стратегически важных ре­гионах мира, особенно в странах ближнего зарубежья. Размещение в них на договорной и международно-правовой основе, а также на принципах партнерства ограни­ченных воинских контингентов (военных баз, сил Военно-мор­ского флота) должно обеспечи­вать готовность России выпол­нять свои обязательства, содей­ствовать формированию устой­чивого военно-стратегического баланса сил в регионах и давать возможность Российской Феде­рации реагировать на кризисную ситуацию в ее начальной стадии, способствовать реализации внешнеполитических целей го­сударства, так и обеспечению национальной безопасности Российской Федерации в целом.

Российская Федерация рас­сматривает возможность приме­нения военной силы для обеспе­чения своей национальной безопасности исходя из следующих принципов:

применение всех имеющихся в ее распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, в слу­чае необходимости отражения вооруженной агрессии, если все другие меры разрешения кризис­ной ситуации исчерпаны или оказались неэффективными;

применение военной силы внутри страны допускается в строгом соответствии с Консти­туцией Российской Федерации и федеральными законами в слу­чаях возникновения угрозы жиз­ни граждан, территориальной целостности страны, а также уг­розы насильственного измене­ния конституционного строя.

Важная роль в обеспечении национальных интересов России принадлежит оборонному про­мышленному комплексу. Рест­руктуризация и конверсия обо­ронного промышленного ком­плекса должны осуществляться без ущерба для развития новых технологий и научно-техничес­ких возможностей, модерниза­ции вооружений, военной и специальной техники и укрепления  позиций российских производителей на мировом рынке вооружений.

Приоритетной задачей считать повышение боевых возможностей Вооруженных Сил Российской Федерации посредством оснащения войск и сил современными системами (комплексами) вооружения и военной техники. Повышенное внимание должно быть уделено наращиванию научно-технического задела для обеспечения глубокой модернизации существующего вооружения и военной техники и последующего перевооружения Вооруженных Сил Российской Федерации на вооружение и военную технику новых поколений.

Требуется создать все необходимые условия для организации  приоритетных фундаментальных, прогнозных и поисковых научных исследований, обеспе­чивающих создание в интересах обороны и безопасности государства перспективного и опережающего научно-технического задела.

Основными задачами Российской Федерации в пограничной сфере являются:

создание необходимой норма­тивной правовой базы;

развитие межгосударственного сотрудничества в этой области;

противодействие экономичес­кой, демографической и куль­турно-религиозной экспансии на территорию России со сторо­ны других государств;

пресечение перемещения через государственную границу международных террористов, вооружения, финансовых и материальных средств, наркотиков и незаконной миграции;

осуществление коллективных мер по обеспечению безопаснос­ти пограничного пространства государств — участников Содру­жества Независимых Государств.

Важнейшими задачами обес­печения информационной безо­пасности Российской Федера­ции являются:

формирование системы сбалансированных политических, юридических, организационных и научно-технических мероприятий по обеспечению устойчивости государственных информационных средств и структур в условиях информационного воздействия;

обеспечение надёжной защиты информационного потенциала России от неправомерного его использования в ущерб охраняемым законом интересам граждан РФ;

разработка и реализация долгосрочной программы по обеспечению выхода на уровень ведущих стран мира в области создания систем информатики и управления, основанных на новейших информационных технологиях;

развитие взаимодействия государственных и негосударственных систем информационного обеспечения в целях более эффективного использования информационных ресурсов страны;

создание информационного пространства стран СНГ в интересах содействия интеграционным процессам, повышение  эффективности взаимодействия в реализации общих интересов;

включение России в международную систему информационного обмена с учётом обеспечения российских национальных интересов и противодействия акциям информационной интервенции;

организация эффективной системы подготовки и переподготовки кадров в области обеспечения информационной безопасности.

Особое значение для обеспечения национальной безопасности Российской Федерации имеет эффективное использование и всестороннее развитие возможностей разведки и контрразведки в целях своевременного обнаружения угроз и определения их источников.

Система обеспечения национальной безопасности Российской Федерации создаётся и развивается в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными законами, указами и распоряжениями президента Российской Федерации, постановлениями и распоряжениями правительства Российской Федерации, федеральными программами в этой области.

Основу системы обеспечения национальной безопасности Российской Федерации составляют органы, силы и средства обеспечения национальной безопасности, осуществляющие меры политического, правового, организационного, экономического, военного и иного характера, направленные на обеспечение безопасности личности, общества и государства.

Полномочия органов и сил обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, их состав, принципы и порядок действий определяются соответствующими законодательными актами Российской Федерации.

Высшей компетенцией в области обеспечения национальной безопасности обладает Президент Российской Федерации. Он реализует свои полномочия, опираясь на органы государственной власти, а также на консультативные и совещательные органы.

Президент Российской Федерации определяет основные направления внутренней и внешней политики государства, является верховным главнокомандующим и руководит военным строительством в РФ.

Президент осуществляет свои властные полномочия посредством:

выбора основных направлений и конкретных мер внутренней и внешней политики государства;

назначения ключевых руководителей органов обеспечения безопасности, в том числе Председателя Правительства, министров и членов Совета Безопасности;

принятия единоличных решений по строительству вооруженных и других сил обеспечения национальной безопасности, а также их использованию как в мирное, так и военное время;

введения, при необходимости, чрезвычайного или военного положения в регионах и в масштабе всей страны и объявления проведения мобилизации;

использования «права вето» на законодательные акты парламента, если они противоречат его представлениям о безопасности;

роспуска парламента и назначения его новых выборов в случае возникновения кризиса власти, который может нанести урон национальной безопасности Российской Федерации.

Одним из основных органов подготовки и принятия решения Президентом является Совет Безопасности. Этот орган института Президента осуществляет подготовку и контроль выполнения решений Президента в области обеспечения национальной безопасности. Совет Безопасности рассматривает вопросы внутренней, внешней и военной политики Российской Федерации по обеспечению национальной безопасности, стратегические проблемы государственной, экономической, социальной, оборонной, экологической и других видов безопасности, прогнозирования и мер предотвращения чрезвычайных ситуаций, преодоления их последствий; координирует разработку стратегии в области внутренней, внешней и военной политики Российской Федерации, проводит оценку внутренних и внешних угроз и выявление их источников, организует разработку федеральных программ в области обеспечения национальной безопасности России, а также оценку их эффективности.

Федеральное собрание Российской Федерации —  на основе Конституции Российской Федерации по представлению Президента Российской Федерации и правительства Российской Федерации формирует законодательную базу в области обеспечения национальной безопасности Российской Федерации.

Правительство Российской Федерации является непосредственным организатором и исполнителем решений по обеспечению национальной безопасности. Правительство Российской Федерации в пределах определенной законом компетенции обеспечивает руководство государственными органами обеспечения национальной безопасности, организует и контролирует разработку и реализацию мероприятий по обеспечению национальной безопасности министерствами и другими подведомствами органами государственной власти Российской Федерации.

Основными функциями Правительства в системе обеспечения национальной безопасности являются:

разработка и обеспечение исполнения бюджета;

проведение единой финансовой, кредитной и денежной политики;

обеспечение проведения единой государственной политики в области культуры, науки, образования, здравоохранения,  социального обеспечения и экологии;

управление федеральной собственностью;

осуществление мер по обеспечению обороны, государственной безопасности, реализации внешней политики России;

осуществление мер по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охрана общественного порядка и собственности, борьба с преступностью.

Государственная система обеспечения национальной безопасности функционирует на двух уровнях – федеральном и региональном.

Федеральные органы исполнительной власти обеспечивают исполнение законодательства Российской Федерации, решений Президента Российской Федерации и правительства Российской Федерации в области национальной безопасности Российской Федерации; в пределах своей компетенции разрабатывают нормативные правовые акты в этой области и представляют их Президенту Российской Федерации и правительству  Российской Федерации.

Органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации —  взаимодействуют с федеральными органами исполнительной власти по вопросам исполнения законодательства Российской Федерации, решений Президента Российской Федерации и правительства Российской Федерации в области национальной безопасности Российской Федерации, а также федеральных программ, планов и директив, издаваемых Верховным главнокомандующим Вооруженными Силами Российской Федерации, в области национальной безопасности Российской Федерации; совместно с органами местного самоуправления проводят мероприятия по привлечению граждан, общественных объединений и организаций к оказанию содействия в решении проблем национальной безопасности согласно законодательству Российской Федерации; вносят в федеральные органы исполнительной власти предложения по совершенствованию системы обеспечения национальной безопасности Российской Федерации.

Судебные органы обеспечивают защиту конституционного строя в Российской Федерации, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, конституциями и законами республик в составе Российской Федерации, осуществляют правосудие по делам о преступлениях, посягающих на национальную безопасность Российской Федерации.

Высший уровень судебной системы  Российской Федерации составляют Конституционный Суд, Верховный  Суд, Высший Арбитражный Суд и Прокуратура.

Негосударственные органы, организации и службы обеспечения личной и общественной безопасности составляют общественную подсистему обеспечения национальной безопасности Российской Федерации.

Главными задачами общественной подсистемы обеспечения национальной безопасности являются: создание общественных формирований и структур, организация их взаимодействия между собой и государственными органами; информирование общественности и государственных органов о возникновении источников опасности и угроз национальным интересам; обеспечение личной безопасности граждан; формирование общественного мнения на базе национальных ценностей, интересов и целей; вовлечение широких народных масс в практическую деятельность по обеспечению национальной безопасности Российской Федерации.

Российская Федерация со всей решимостью и всеми имеющимися в ее распоряжении средствами намерена обеспечивать свою национальную безопасность. Созданные правовые демократические институты, сложившаяся структура органов государственной власти Российской Федерации, широкое участие политических партий и общественных объединений в реализации Концепции национальной безопасности Российской Федерации – залог динамичного развития России.

ОБ ОСНОВАХ АНТИАЛКОГОЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В настоящее время в большинстве экономически раз­витых стран проблема алкоголизма приобрела особую актуальность, к ней приковано внимание специалис­тов различного профиля: медиков, юристов, социоло­гов, работников просвещения и др. И это вполне по­нятно. Употребление спиртных напитков, а тем более злоупотребление ими в силу присущих алкоголю осо­бенностей и эффектов оказывает самое разнообразное, но всегда негативное воздействие на организм и пове­дение человека, на жизнедеятельность в целом.

Острота нынешней алкогольной ситуации в стране вызывает большую озабоченность у общественности, все настойчивее требующей принятия неотложных, мер по решению данной проблемы. Алкоголизация насе­ления за последнее время приобрела масштабы, реаль­но угрожающие физическому и нравственному здоро­вью нации.

Опасность эта проявляется прежде всего в высоких темпах роста потребления спиртных напитков, уровень которого, по оценкам экспертов, достиг 14—15 л абсо­лютного алкоголя на душу населения — самого высо­кого показателя в мире. По мнению экспертов Всемир­ной организации здравоохранения, степень повышен­ной опасности винопотребления начинается с 8 л аб­солютного алкоголя на человека в год.

В силу неблагоприятных социально-экономических обстоятельств, характерных для современной России, последствия злоупотребления алкоголем в нашей стра­не оказываются более тяжелыми, а интенсивность их проявлений—более высокой. Одним из важных пока­зателей серьезного неблагополучия в этой области яв­ляется опережающий темп роста «пьяной» преступно­сти. Так, если показатели общей преступности в пос­леднее время относительно стабилизировались, то уро­вень «пьяной» преступности, напротив, ежегодно уве­личивался на 15—17%.

На растушую криминогенность пьянства указывает и неуклонное превышение доли преступлений, совер­шаемых в состоянии алкогольного опьянения, в струк­туре общей преступности. Так, если в названной струк-

туре доля «пьяной» преступности в 1996 г. составила 37%, то в 2001 г. этот показатель превысил отметку 40%. Еще более внушительна роль пьянства при со­вершении тяжких преступлений: умышленных убийств (78%);тяжких телесных повреждений (79%); изнаси­лований и покушений на них (75%).

Значительно возросло и количество административ­ных правонарушений на почве злоупотребления спир­тными напитками. Например, за последние три года число выявленных милицией нарушений антиалко­гольного законодательства выросло почти на 52% и коснулось 12,3 млн человек.

Однако и эти цифры не отражают реальной карти­ны. По мнению экспертов, в среднем треть лиц, нару­шающих общественный порядок на почве злоупотреб­ления алкоголем, по разным причинам остается вне административного воздействия.

Другой особенностью нынешней алкогольной об­становки в стране является резко возросшая смерт­ность граждан, непосредственно связанная с потреб­лением алкоголя. В 1995 г. наша страна потеряла по этой причине свыше 100 тыс. человек (втрое выше показателей 1991 г.), из них 55 тыс. умерли от алко­гольных отравлений, 21 тыс. погибла при пожарах и в дорожных происшествиях, почти 25 тыс.погибло от преступных посягательств. Аналогичный показатель в Швеции составляет около 6 тыс. человек.

Не может не вызывать серьезных опасений и сохра­няющаяся на очень высоком уровне заболеваемость алкоголизмом. Наличие 2,5 млн только официально зарегистрированных хронических алкоголиков пред­ставляет реальную опасность нарушения генофонда нации, а затраты на их лечение и содержание тяжелым бременем ложатся на общество. Что касается влияния данного фактора на состояние общественного поряд­ка, то необходимо учитывать, что в общей массе ал­коголиков в среднем до 20% составляют лица с ус­тойчивым противоправным поведением, представля­ющие постоянную угрозу безопасности окружающих. Напрашивается вывод: нынешняя алкогольная обстановка в стране по своему характеру и динамике, мас­штабам распространения и размерам негативных по­следствий представляет повышенную угрозу обще­ственной безопасности, социальному иэкономичес-кому благополучию общества, что диктует настоятель­ную необходимость радикальных изменений в госу­дарственной антиалкогольной политике.

Акцент в основном на позитивные изменения в ан­тиалкогольной политике как реального средства неко­торого ослабления остроты ситуации вполне объясним. В условиях продолжающегося социально-экономичес­кого кризиса рассчитывать на сколько-нибудь суще­ственное ослабление глубинных причин пьянства не приходится. Возможность эта может представиться лишь через годы успешного проведения экономичес­ких реформ, улучшения социального и материального положения народа.

Итак, какова суть антиалкогольной политики го­сударства и в чем конкретно заключается возмож­ность снижения остроты проблемы пьянства? Какую роль могут играть органы внутренних дел в повыше­нии эффективности указанной деятельности? Поли­тика государства в этой области объективно призва­на, с одной стороны, обеспечить такое удовлетворе­ние возникающего по самым разным причинам спро­са людей на спиртное, которое сводило бы к мини­муму неизбежные при этом негативные последствия, сдругой — посредством продуманного регулирования винопотребления и осуществления широкого комп­лекса профилактических мер добиться постепенного сниженияэтого спроса. Сравнительный анализ дина­мики алкогольной ситуации в разных странах убеж­дает: там, где политика государства не отвечает ука­занным требованиям, проблема пьянства при прочих равных условиях неизбежно становится более острой. Убедительным аргументом тому служит исторический опыт России, где на протяжении продолжительного времени правительственная политика больше стиму­лировала, а не сдерживала распространение алкого­лизма среди населения.

Особенно ярко несоответствие государственной антиалкогольной политики подлинным интересам борьбы с пьянством и его пагубными последствия­ми проявилось в последние 10—15лет. Широкомас­штабная антиалкогольная кампания 1985—1988 гг. с ее генеральным курсом на форсированное вытес­нение пьянства вызвала к жизни явления, которые еще долго в обозримой перспективе будут отрица­тельно влиять на алкогольную ситуацию в стране. Речь идет не только о небывалых ранее масштабах самогоноварения, серьезно ограничивших возмож­ности государственного регулирования винопотреб­ления. Политика запретов и жестких ограничений, принудительного насаждения трезвости при сохра­нении у большинства населения потребности в ал­коголе породила в народе массовое недовольство действиями властей по борьбе с пьянством, скрытое и явное потребление спиртного. А это, в свою оче­редь, сильно подорвало главное условие успеха в дан­ном деле — широкую поддержку антиалкогольных усилий государства со стороны общественности. Венцом же кампании стали дальнейший рост пьян-

ства и значительное ухудшение условий и возмож­ностей для решения проблемы в будущем.

Столь же ошибочной, но еще более пагубной по сво­им последствиям следует, видимо, признать ориента­цию на другую крайность — обеспечение широкой до­ступности спиртных напитков и фактический отказ от государственного регулирования винопотребления, являющегося непременным атрибутом антиалкоголь­ной политики во всех цивилизованных странах. Отказ в январе 1992 г. от государственной монополии на про­изводство и реализацию спиртных напитков, переход к рыночным отношениям в этой сфере в сочетании с чрезмерно высокими налогами на производимую вин­но-водочную продукцию породили всплеск ее неле­гального производства, широкий размах незаконного оборота спиртных напитков.

Совершенно очевидно, что сама сфера производства и реализации винно-водочной продукции становится все более криминогенной. Об уровне ее криминоген­ное™ свидетельствуют следующие данные: лишь за 1994— 1995 гг. органами внутренних дел были выявле­ны около 3,5 тыс. подпольных цехов по изготовлению спиртных напитков и пресечены около 10 тыс. фактов незаконного предпринимательства. Объемы нелегаль­но изготовляемой алкогольной продукции, поданным экономического комитета Государственной думы, сравнялись с объемами официально регистрируемой продукции. В погоне за сверхприбылями алкогольно-мафиозные группы прибегают к широкому использо­ванию в качестве сырья технического спирта, в резуль­тате алкогольный рынок в буквальном смысле навод­нен некачественной, фальсифицированной винно-во­дочной продукцией. По данным Госторгинспекции, в ходе проверки 1,5 тыс. торговых точек в 60 регионах страны 37% реализуемой продукции были изъяты из продажи как некачественные (завышенное содержание сивушных масел, эфиров и т.п.). Проверка же, прове­денная по линии отделов внутренних дел, выявила еще более неблагоприятную картину: от 40 до 65% прода­ваемых винно-водочных изделий оказались фальсифи­цированными. Наличие альдегидов, сивушных масел, метилового спирта порой превышало допустимые нор­мы в десятки раз. Именно этим обстоятельством глав­ным образом объясняется рост алкогольных отравле­ний в 3 раза за 1992—1995 г. в сравнении с 1991 г.

Помимо значительного расширения незаконного из­готовления и сбыта винно-водочной продукции, от­каз от государственной монополии в этой сфере выз­вал отмену ранее действовавших ограничений в дос­тупности спиртных напитков по времени и месту их продажи, установление весьма низких цен на них (в 3—3,5 раза дешевле по сравнению с другими основны­ми продуктами питания). По заключению Комитета эк­спертов Всемирной организации здравоохранения, широкая доступность спиртных напитков заметно уменьшает количество воздерживающихся от их упот­ребления и вдвое увеличивает количество злостных пья­ниц с постоянным противоправным поведением.

Следует признать, что даже при самой активной дея­тельности отделов внутренних дел в этой области зна­чительно сократить объемы нелегального производства и реализации винно-водочных изделий не удастся, если не будут введены в действие эффективные правовые и экономические факторы, не будет создана действен­ная система государственного регулирования винопот-ребления, в том числе посредством осуществления дол­жной ценовой политики. Принятый в ноябре 1995 г. ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта и алкогольной продукции» создает хорошую правовую основу для упорядочива­ния дел в этой сфере и устранения многих недостат­ков антиалкогольной политики.

В части укрепления общественного порядка важное значение имеет, например, предусмотренное законом право местных органов власти устанавливать некото­рые ограничения по месту и времени продажи алкоголь­ных и особенно крепких напитков и др.

Задача отделов внутренних дел в интересах обеспе­чения общественной безопасности и соблюдения нрав­ственных норм поведения граждан — активнее иници­ировать принятие органами законодательной и испол­нительной власти субъектов РФ или органами мест­ного самоуправления решений, ограничивающих роз­ничную продажу алкогольной продукции на опреде­ленной территории. Первоочередным среди экономи­ческих мер стабилизации и некоторых мер по ослабле­нию алкогольно-криминальной обстановки являются:

а) снижение акцизов на винно-водочные изделия (хотя бы на 75-80%), что заметно способствовало бы сдер­живанию нелегального изготовления спиртных напит­ков, а также импорта винно-водочных изделий;

б) проведение такой ценовой политики, которая, с од­ной стороны, стимулировала бы изменения в структу­ре винно-водочной продукции путем снижения доли в ней крепких напитков и заметного увеличения доли сухих виноградных вин (ныне доля крепких напитков составляет более 85%), а с другой — способствовала бы устранению явно ненормального положения, при ко­тором водка оказалась самым дешевым продуктом по­требления.

Другим серьезным просчетом последних лет являет­ся развал ранее действовавшей широкой социальной системы пресечения и профилактики пьянства, вклю­чавшей (помимо отделов внутренних дел и здравоох­ранения) трудовые коллективы, общественные органи­зации и объединения, учреждения культуры, образова­ния и другие государственные органы.

Прекратили работу существовавшие при исполнитель­ных органах власти разных уровней комиссии по борь­бе с пьянством, выполнявшие функции координации антиалкогольных усилий различных ведомств, служб и организаций, контроля за исполнением принимаемых решений. Вокруг проблемы пьянства сложилась атмос­фера равнодушия и пассивности, что, естественно, об­рекает на неудачу или низкую эффективность антиал­когольные усилия государственных органов, в том числе и отделов внутренних дел, которые в борьбе с противо­правными проявлениями на почве пьянства очень час­то остаются в одиночестве, не имея должной поддерж­ки со стороны как исполнительных органов, так и об­щественности. Действенность многих норм Закона от 16 мая 1985 г.» О мерах по усилению борьбы против пьян­ства и алкоголизма, искоренению самогоноварения», предусматривающих административную ответствен-

ность за различные правонарушения, связанные с ал­коголем, фактически утрачена или сведена к миниму­му. К этому следует добавить, что утвердившаяся в об­ществе атмосфера вседозволенности и безнаказаннос­ти стимулирует открытое групповое распитие спиртно­го в общественных местах, на транспорте, в рабочей и служебной обстановке.

Произошли и некоторые другие изменения, негатив­но влияющие на состояние борьбы с пьянством и алко­голизмом. Под давлением развернувшегося под попу­листскими лозунгами о защите прав человека движения была упразднена система ЛТП для хронических алкого­ликов-правонарушителей. В настоящее время в стране насчитывается минимум 350—400 тыс. хронических ал­коголиков, которые своим поведением систематичес­ки нарушают общественный порядок и гарантирован­ные Конституцией России «права и свободы других лиц» (ст. 17) и поэтому нуждаются в медицинском лечении в условиях временной изоляции от общества. С ликвида­цией ЛТП поведение этого огромного числа алкоголи­ков, постоянно вступающих в конфликт с законом, за­метно обостряет криминогенную обстановку, что не­избежно поднимает вопрос о создании на качественно иной основе специальных учреждений, подобных ЛТП.

Точно так же ждет своего законодательного решения вопрос о медвытрезвителях, длительная неопределен­ность с ведомственным статусом которых не могла не ослабить их роль в пресечении пьянства и проведении профилактической работы. Подготовленные МВД РФ проекты о социальной помощи гражданам, находящим­ся в состоянии опьянения, предусматривают широкий перечень мер по значительному укреплению и повыше­нию статуса данного звена в социальной системе пре­сечения и профилактики пьянства.

Однако кнаиболее значимым мерам, охватывающим все аспекты рассматриваемой проблемы, следует, оче­видно, отнести прежде всего разработку и проведение в жизнь научно обоснованной антиалкогольной по­литики государства, направленной на создание проч­ной правовой, организационной, материально-фи­нансовой основы по искоренению пьянства, обеспе­чивающей активное и скоординированное участие в ней всех заинтересованных государственных органов, общественных организаций и социальных институ­тов.

В связи с принятием нового Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в практической деятельности правоохранительных орга­нов, направленной на борьбу с пьянством, будут воз­никать новые проблемы. Прежде всего это вопрос о том, является ли напиток алкогольным. В примечании к ст. 20.20 говорится, что под алкогольной и спирто­содержащей продукцией понимается продукция с объемным содержанием этилового спирта более 12%. При распитии спиртных напитков, на упаковке (эти­кетке) которых отсутствуют необходимые реквизиты, возникнет необходимость проведения административ­ного расследования, обязательными элементами кото­рого в данном случае будут назначение и проведение экспертизы, что в конечном счете скажется на эконо­мичности и скоротечности административного про­цесса.

Яковченко Л.А., Голенков В.С. Об основах антиалкогольной политики Российской Федерации // Вестник Московского университета МВД России. – 2003. — № 3. – С. 20-22.

О ФОРМИРОВАНИИ ПОЛИТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ МОЛОДЕЖИ

Политическое сознание является важ­нейшей    составной   частью,   особой формой общественного сознания. Его связь с изменениями в материальных условиях жизни людей, в том числе в процессе формирования политических воззре­ний молодого поколения, может быть понята только с более общих философских позиций. Диалектика  взаимосвязи общественного со­знания и общественного бытия, взятых в их развитии, была предметом углубленного рас­смотрения Ф. Энгельсом с конца 70-х гг. XIX века. Именно тогда получила широкое распро­странение упрощенная трактовка марксизма, как учения, якобы редуцирующего развитие всех явлений, сторон общественной жизни, в том числе таких наиболее отдаленных от ма­териальной основы форм общественного со­знания, как философия и религия, к развитию экономических процессов. Данная в этот пери­од Энгельсом трактовка указанной связи ни­сколько не устарела, напротив, она получила полное подтверждение и во многом может быть конкретизирована при изучении опыта истории XX века. Нас здесь более всего будет интере­совать, по понятным причинам, перелом в по­литическом сознании общества, различных его групп, происшедший в течение последнего де­сятилетия отечественной истории,  в период ельцинских «реформ», которые привели к раз­рушению производственного и интеллектуаль­ного потенциала России, реставрации капита­листических отношений в их «дикой» форме, свойственной периоду первоначального накоп­ления капитала.

Происходившее в эти годы массовое отрече­ние воспитанных в марксистской традиции ученых-обществоведов от теоретических ус­тановок, усердно пропагандировавшихся и за­щищавшихся ими в недавнем прошлом, но «не­ожиданно» прозревших вместе с крутым изме­нением социально-политического строя, пред­ставляет собою весьма прискорбное зрелище; к анализу форм и причин этого явления мы не­однократно обращались и отсылаем к этим трудам читателя (1). Здесь в связи с обсуждае­мой темой необходимо обратить внимание чи­тателя на одну весьма общую черту этого тео­ретического «сальто-мортале». Отказ от основ исторического материализма прикрывается, как правило, повторением столетней давности несостоятельных обвинений марксизма в «эко­номизме», «редукционизме», «одномерном подходе» и т. д.

Сущность разъяснений, данных по этому по­воду Ф. Энгельсом, такова. Развитие общест-

* Исследование осуществлялось при поддержке РГНФ (грант № 99-03-19856а).

венного сознания подвержено влиянию двух основных неравнозначных факторов: воздей­ствия изменений в общественном бытии, в пер­вую очередь в экономическом положении масс и отдельных классов, социальных групп, по­скольку сознание так или иначе отображает их бытие, с одной стороны, и давления предшест­вующего, накопленного в идеологии и общест­венной психологии духовной, складывающейся по-своему в каждой области общественного сознания, традиции. Вот как эта закономер­ность была им выражена при анализе причин возникновения научного социализма: «Как всякая новая теория, социализм должен был исходить прежде всего из накопленного до не­го идейного материала, хотя его корни лежали глубоко в (материальных) экономических фак­тах» (2). Обусловленная наличием переходя­щей от одного поколения к другому традиции относительная самостоятельность в развитии идеологии определяет характер взаимодейст­вия материальных, экономических и духовных факторов’.

В общей форме рассматриваемое взаимо­действие было охарактеризовано Энгельсом следующим образом: «Политическое, право­вое, философское, религиозное, литературное, художественное и т. д. развитие основано на экономическом развитии. Но все они также оказывают влияние друг на друга и на эконо­мическую основу. Дело обстоит совсем не так, что экономическое положение является един­ственной активной причиной, а все остальное является лишь пассивным следствием. Нет, тут взаимодействие на основе экономической не­обходимости, в конечном счете прокладываю­щей себе путь» (3).

Применительно к изменениям в политичес­ком сознании масс в последние годы в России его зависимость от изменений в экономике и обратное их воздействие на расстановку по­литических сил в стране, на практическую по­литику государства, в т. ч. на меры, предпри­нимаемые властями в социально-экономичес­кой сфере, требуют учета взаимодействия экономического базиса с двумя «ярусами», «этажами» надстройки. На протяжении всего периода «реформ», начиная с гайдаровской либерализации цен и ликвидации сбережений населения в Сбербанке 1 января 1992 г., про­исходило падение жизненного уровня лиц на­емного труда и пенсионеров; после августов­ского «дефолта» 1998 г.. обусловившего четы­рехкратное обесценение рубля, оно дополни­тельно скачком ухудшилось. Это породило массовое недовольство подавляющего боль­шинства населения властями. И без того низ­кий уровень доверия к президенту Ельцину в 1999 г. упал до 2—3%, инициированный левы-

ми партиями импичмент не «дотянул» в Госу­дарственной думе совсем немного до требуе­мых по Конституции двух третей (300) голосов. Окружение президента, т. е. по сути правящая олигархия, вынуждено было срочно подыски­вать преемника; «семья» поначалу попробова­ла Степашина и лишь потом остановилась на кандидатуре В. В. Путина. Во исполнение на­меченного замысла Путин был назначен пре­мьером и публично объявлен Ельциным «на­следником престола».

Пребывание В. В. Путина в должности главы правительства, особенно его резкие заявления после взрывов домов в Москве и нападения чеченских бандформирований на Дагестан о необходимости «мочить террористов в сорти­ре» позволило с помощью послушных СМИ бы­стро «раскрутить» его имидж решительного политика, и поэтому Ельцин смог в канун 2000 г. досрочно объявить о своей отставке. Данный маневр был проведен с расчетом, что остав­ленный и. о. президента Путин за три месяца (январь — март 2000 г.) сумеет сохранить нуж­ную степень доверия общества, которому им­понировал стиль нового главы государства на фоне бездеятельности и неожиданных «заго­гулин» в поведении его предшественника, и выиграть в столь невыгодных для его соперни­ков условиях досрочные выборы. Получив ман­дат президента, опираясь на действие благо­приятных временных экономических факторов, таких, как обесценение рубля и рост цен на нефть на мировом рынке, Путин смог принять ряд мер по некоторому смягчению бедственно­го положения трудящихся: несколько повысить оклады так называемым бюджетникам, вы­платить им задолженность по зарплате, под­нять нижнюю планку пенсионного обеспечения и т. д., т. е. в известной мере «погасить» недо­вольство ряда категорий населения властями; рейтинг президента на протяжении последнего года при известных колебаниях не опускался ниже 50%. Но главным фактором были и оста­ются возлагаемые на Путина надежды, по­скольку материальное положение масс про­должает оставаться очень тяжелым. Частич­ное удовлетворение этих надежд стало возможным в 2000 г. благодаря действию указанных временных факторов: высоким до­ходам от экспорта топлива, возросшей конку­рентоспособности промышленности вследст­вие девальвации рубля и ростом производства в ней на 10%. Но и при этом в августе 2000 г. средняя реальная зарплата составляла всего 81,5% к уровню августа 1997 г., т. е. весьма низкий уровень жизни лиц наемного труда, су­ществовавший до «дефолта», до сих пор еще не восстановлен; это относится и к пенсионно­му обеспечению (4).

Таким образом, экономический фактор оказал воздействие на политическое сознание, сдвиги в нем заставили при сохранении власти в руках того же класса — бизнес-бюрократии, иначе го­воря сливающихся, хотя еще не полностью слившихся высшей бюрократии и новой буржуа­зии, сменить действующих лиц на вершине вла­стной пирамиды и несколько «подправить» (без коренного изменения) курс социально-экономи­ческой политики. Удачно проведенная замена высшего руководства государства при наличии временных благоприятных сдвигов в экономике сказалась позитивно на положении таких много-

численных слоев общества, как лица наемного труда и пенсионеры. Описанный выше характер взаимодействия политического сознания (в единстве идеологической и психологической его составляющих, практической политики государ­ства и отношений распределения, как непосред­ственно «осязаемого» людьми элемента систе­мы экономических отношений) является весьма типичным для функционирования современного буржуазного общества, а российское общество становится таковым.

Развитие политического сознания и его вза­имодействие с общественным бытием отлича­ется рядом важнейших особенностей. Отметим следующие, важные для понимания процесса’ его формирования у молодежи: оно очень тесно связано с материальными условиями жизни, подвижно, непосредственно откликается на изменение последних; в нем чрезвычайно ве­лика составляющая, которую принято назы­вать общественными настроениями, т. е. пси­хологическая сторона; оно в современных ус­ловиях наиболее подвержено воздействию применяемых власть имущими средств обра­ботки общественного мнения, в первую оче­редь получивших преобладающее значение электронных СМИ.

Эти предварительные замечания представ­ляются необходимыми для понимания процесса формирования политического сознания моло­дежи, не имеющей пока что собственного «пе­режитого» политического опыта (лишь частич­но восполняемого влиянием опыта семьи), не включенной еще в процесс производства, до­бывания средств существования собственным трудом. Именно таков в абсолютном большин­стве слой молодежи, о котором будет идти да­лее речь, а именно выпускники городской средней школы. Формирование политического сознания этого (по возрасту еще не полностью вышедшего из «тинэйджеровского», «подрост­кового» состояния) слоя молодежи во многом определяется еще двумя специфическими факторами: уровнем и направленностью пре­подавания совокупности гуманитарных (обще­ственных) наук по утвержденным (или по край­ней мере допущенным к использованию в шко­лах) Министерством образования учебникам и учебным пособиям и влиянием на 16—17-лет­них подростков молодежной «субкультуры», складывающейся под мощным воздействием рекламируемых телевидением образцов со­временной музыки (поп, рок и т. д.) и танца — на дискотеках и вечеринках, молодежной мо­ды, а также все более широкого распростране­ния курения, потребления алкоголя, а в по­следнее время и наркосодержащих веществ — от «травки» до героина и «химии». Складыва­ние определенных стереотипов поведения и молодежного жаргона (сленга) неотделимо от вполне определенной идеологической «начин­ки» песен, анекдотов, поговорок, норм взаим­ного общения. Оно происходит под определяю­щим воздействием тех же электронных СМИ, прежде всего телевидения, которые целена­правленно насаждают преимущественно аме­риканские образцы поведения. Эти средства зомбирования сознания воздействуют в наи­большей мере на молодежь, за ними стоят вполне определенные мощные внутренние и внешние силы. Как известно, основные каналы центрального телевидения целиком или час-тично находятся под контролем находящихся ныне за рубежом медиамагнатов (Гусинский Березовский) и той части столичной интелли­генции, которая основательно ими прикормле­на и усердно отрабатывает свои высокие гоно­рары, последовательно проводя линию пре­клонения перед западной «масскультурой.. очернения советского периода в истории на­шей страны и левой оппозиции режиму Если распространение молодежной «масскультуры» и преподавание гуманитарных дисциплин спо­собствуют нивелировке политических воз­зрении старшеклассников, то различие в соци­альном статусе и материальном положении се­мей напротив, способствует разрастанию дифференциации в оценках текущих поли­тических событии, а также истории страны, особенно тех, что произошли в течение по­следнего столетия.

Все указанные выше обстоятельства были по возможности учтены нами при проведении исследования в выпускных классах основной и средней школы в крупных городах Российской Федерации на протяжении ряда лет. Здесь мы вынуждены ограничиться кратким изложением его результатов, во-первых, только по выпу­скникам средней школы; во-вторых, сведе­ниями,  полученными  в ходе опроса весной 20СО г.;  в-третьих,  только  вопросом  об  их гражданской позиции. В указанном иссле­довании, естественно, был охвачен более ши­рокий круг вопросов, включая нравственные установки  и  профессиональные  ориентации выпускников. В 2000 году опрос проводился в десяти крупных центрах Российской Федера­ции, притом расположенных почти во всех ос­новных зонах страны: Москва (Центр) Нижний Новгород  (Поволжье),   Екатеринбург.  Пермь Оренбург (Урал), Ставрополь, Краснодар (Юг)’ Омск,   Барнаул   (Сибирь),   Комсомольск-на-Амуре (Дальний Восток). Широкая «география» и достаточно представительное число опра­шиваемых (оно колебалось в пределах 1800— 2000 чел. по 9-м и 11-м классам вместе) дают основания утверждать, что приводимые ниже в таблицах средние по десяти городам цифры дают весьма полное представление о состоя­нии политического сознания 17-летних юно­шей и девушек, получающих полное среднее образование и в большинстве предполагающих продолжить обучение в высшей школе, т. е будущей интеллигенции. Инструментарий раз­рабатывался и совершенствовался ежегодно исследовательской группой, тираж распеча­тывался в Москве и рассылался на места Оп­рос проводился весной (март, апрель, иногда начало мая), в нем главная роль принадлежа­ла педагогам школ, получавшим анкету и ин­структаж, а также работникам региональных центров   профориентации.   В   исследовании приняли участие на общественных началах ра­ботники местных органов народного образова­ния и вузов (доц. Т. А. Панкова в Оренбурге проф_ Р. Г, Лифшиц в Комсомольске-на-Аму­ре). Опрос проводился в 9-х и 11-х классах, в каждом городе в трех школах: двух обычных муниципальных (в центре и на рабочей окраи­не) и з одной школе «элитного» типа (гимна­зия, лицей). В анкету в качестве специального блока были включены вопросы о социальном статусе родителей и материальном положении семьи.

Все это позволило провести кросс-анализ по таким аспектам: региональному, т. е. зависи­мости установок учащихся от города (региона)-типа учебного заведения (обычная и элитная школа); от социального статуса и материаль­ного положения семьи. В целях выяснения свя­зи гражданских установок учащихся с типом школы и социальным положением родителей (или лиц, их заменяющих) сверх общей про­граммы в 2000 г. нами был дополнительно про­веден опрос в выпускных (9-х и 11-х) классах негосударственных (частных) школ в Москве. В данном случае пришлось столкнуться с труд­ностями вследствие нежелания администрации большинства   частных   школ   способствовать проведению опроса учащихся из соображений «коммерческой тайны». Поэтому численность опрошенных в частных школах невелика, при­мерно по сто человек в 9-х и 11-х классах. Для сопоставления   результатов   нами   дополни­тельно был проведен опрос по той же програм­ме в трех муниципальных школах Восточного округа Москвы с той же численностью выпуск­ников, что и в семи частных школах, где состав групп меньше. Исследование проводилось на базе   Всероссийского   научно-практического центра   профориентации   и   психологической поддержки   населения  Минтруда  РФ.  Автор пользуется случаем выразить благодарность руководству ВНПЦ профориентации и работ­никам региональных центров, которые прини­мали  в опросах учащихся непосредственное участие. Особо следует отметить постоянное сотрудничество с И. Д. Лясковской, В. А. Про-ходой, О. П. Новожениной в процессе получе­ния и обработки полученных материалов.

Охватить полностью все стороны и проявле­ния политического сознания — задача практи­чески невыполнимая в эмпирическом исследо­вании. Мы избрали следующий путь — ограни­чились постановкой трех вопросов, в которых учащимся предлагалось дать градуированную оценку трех важнейших событий в истории на­шей страны в XX веке: Октябрьской революции 1917 года, а тем самым установившегося в ре­зультате ее победы советского строя; победы СССР в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг.; десятилетия «реформ», проходивших в 90-е гг. В понимании сущности и роли этих событий, оценке их роли в истории страны и современном  ее  состоянии,  на  наш  взгляд, весьма    полно    выражаются    политические взгляды входящих в жизнь после школы моло­дых людей. Сопоставление ответов с социаль­ным статусом глав семьи, т.  е. социальным происхождением учащихся, позволяет судить о том. как существующая в обществе социальная дифференциация  сказывается  на различиях внутри контингента учащихся по направленно­сти политического сознания. Мы приводим в прилагаемых ниже таблицах данные по соци­альному статусу родителей в среднем по ука­занным десяти городам; приводить аналогич­ные данные по составу родителей учащихся московских частных школ, где годичная оплата составляет от 500 до 5—6 тысяч долларов, нет необходимости. В целях сравнения приводятся также   результаты   опроса   учащихся   трех «обычных»  муниципальных  московских  школ (см. таблицу № 1).

Обращает на себя внимание прежде всего степень воздействия массированной пропаганды и изданных в последние годы учебников, при­званных произвести «обновление гуманитарного образования» в школе. «Промывка мозгов» ве­лась и ведется целенаправленно. Достаточно вспомнить шум либеральной прессы и основных телевизионных каналов по поводу перезахороне­ния останков семьи последнего представителя династии Романовых. Николай Н представлен как мученик и святой, в то время как его не случайно после расстрела мирной демонстрации рабочих на Дворцовой площади 9 января 1905 года прозвали «кровавым». Эта репутация была подтверждена затем «столыпинскими галстуками», т. е. массо­выми репрессиями, ленским расстрелом и т. д. Фильм С. Говорухина «Россия, которую мы поте­ряли» призван был внушить ложные представле­ния о царской России, в которой 80% населения было безграмотным, крестьяне периодически го­лодали и т. д. В популяризируемых телепередачах Э. Радзинского о событиях российской истории всемерно облагораживается жизнь царей и пра­вящих классов. Шумная кампания лидеров правых партий — Немцова, Хакамады, Явлинского и дру-

 

гих с требованием перезахоронения тела Ленина сопровождается проклятиями в адрес вождя Ок­тябрьской революции и советского строя. Все это транслируется по «телику» и отравляет сознание молодежи. В этом же направлении «работают» учебники по отечественной и всемирной истории, рекомендованные для использования в школе Министерством образования.

В результате действия этих факторов оценку «скорее положительно» историческому собы­тию, повернувшему всю мировую историю по но­вому руслу, а нашу страну превратившему в одну из двух сверхдержав (пока не распался Совет­ский Союз), дало всего 13,7% опрошенных, а оценивших ее роль «в равной мере положитель­но и отрицательно» 37,5%. Весьма характерно, что затру днил^ь с ответом, что свидетельству­ет о путанице б голове, 21 %, а «скорее отрица­тельно» отозвались об этом историческом собы­тии 27,3%.

Выше уже отмечалось, что нивелирующему воздействию отмеченных выше факторов проти­востоят господствующие в семьях и усвоенные подростками воззрения, обусловленные различи­ями в их социальном статусе и материальном по ожении. Заметим, что средние данные по 10 го­родам и по московским муниципальным школам практически не отличаются. Ясно выраженная позитивная оценка революции 1917.года, при сравнительно небольших колебаниях оценок, преобладает у живущих «в нищете» и у подрост­ков из семей руководителей госпредприятий и уч­реждений. Наиболее наглядно различие проявля­ется среди лиц, выросших в семьях предпринима-

телей,— 34,7% в муниципальных школах и в осо­бенности среди учеников московских частных школ, семьи которых очень высоко обеспечены. Всего два ученика частных школ (1,9%) дали в целом позитивную оценку этого исторического со­бытия, в то время как «скорее отрицательную» половина общего числа.

Наименьшие различия выявились при оценке Победы в Отечественной войне (см. табл. № 2).

Позитивная оценка победы в Отечественной войне явственно преобладает среди учащихся му­ниципальных школ, и только в частных школах один из десяти сомневается в этом и еще один из десяти оценивает позитивно и негативно одновре­менно. Из этого не следует, что пропагандистские усилия телевидения и «либеральной» печати не были  сосредоточены   на  всяческом  охаивании Отечественной войны. Вопрос о ее возникновении был основательно запутан публикацией тиражом в сотни тысяч экземпляров книги предателя Суво­рова (Резуна.) «Ледокол» и последующих его писа­ний, 8 которых с помощью передергивания фактов автор стремился доказать, что зачинщиком войны  является не гитлеровская Германия, а Советский Союз, что Сталин собирался напасть первым, но не успел, мол, опередить Гитлера. Эта лживая версия была распропагандирована НТВ в специальном  фильме Е. Киселева и в десятках периодических изданий. Победу в войне стремились изобразить с помощью сопоставления потерь так, что, мол, «немцев завалили трупами». При этом игнорирует­ся тот факт, что против СССР воевали под води­тельством немцев итальянская, венгерская, ру­мынская, финская армии, испанская «голубая ди­визия», а также добровольческие соединения и части СС, составленные из фламандцев, францу­зов, прибалтов и т. д. Если первый период войны вследствие внезапности нападения и неотмобили-зованности Советской армии, а также плохо под­готовленные наступательные операции весны 1942 г. принесли нам колоссальные потери, в том числе пленными, то в последующем, особенно после Сталинграда, потери вражеских сил были больше наших; кстати сказать, среди военнопленных бо­лее трети составляли солдаты и офицеры союзни-ков Германии и указанных выше дивизий СС. От­вратительны по своей антипатриотической на­правленности прославленные либеральной прес­сой повесть «Генерал» Г. Владимова о предателе Власове и сатира на советского солдата-победи­теля, написанная В. Войновичем и экранизирован­ная на Западе, изображающая советского воина в лице солдата Чонкина тупым и невежественным существом. Начатое еще Хрущевым принижение роли Сталина, как руководителя страны в годы войны и Верховного Главнокомандующего, было дополнено усиленным поношением полководчес­кого искусства маршала Жукова. Но эти пропаган­дистские усилия оказали в целом незначительное влияние на сознание молодого поколения. Проти­воядием служило господствующее в обществе, в семьях, среди старших поколений гордость Побе-

дой и подвигов ее участников. Определенную роль также сыграли принятые в последние годы прави­тельством меры по возвеличиванию Победы (па­мятники в Москве, Прохоровке и др.), парады ве­теранов на Красной площади, начатый (сравни­тельно редко на фоне западной продукции) показ по телевидению правдивых фильмов о войне.

Наибольший разнобой в ответах вследствие различий в социальном климате семей, а также школьных коллективов обнаруживается в оценке реформ, проводившихся Гайдаром и последую­щими, сменявшими друг друга по воле Ельцина правительствами. Поскольку опрос проводился весной 2000 г., незначительные изменения в ход реформ, внесенные командой Путина, фактичес­ки не оказали влияния на ответы опрашиваемых (см. табл. 3).

В оценках роли реформ 90-х гг. расхождения обнаруживаются по ряду основных пунктов. Во-первых, по территориальному признаку: в столи­це доля ответов «скорее положительно» в муни­ципальных школах на 4,4% выше, чем в целом по РФ (в сводных данных Москва тоже учтена). Это неудивительно, так как уровень денежных дохо­дов на душу населения в Москве (даже с учетом более высоких цен) в четыре раза выше средне­го по России, доля высокообеспеченных слоев населения также выше, а именно они широко представлены в родительском контингенте оп­рашиваемых выпускников средней школы.

Во-вторых, именно 8 оценке роли неудавшихся реформ в жизни страны материальное положение семей играет первостепенную роль. Отрицатель­ная оценка возрастает при сравнении уровня жизни семей — от 25,3% среди «живущих в пол­ном достатке», до 42,3% среди тех, кто «не может свести концы с концами». Выпадает из этого ряда  которых никогда не имели дела с преподавани­ем в школе, но охотно взялись за выгодное дело и получали солидные гонорары.

Об идейном содержании и качестве этого пото­ка учебной литературы было высказано очень много справедливого (6). Мы тоже посвятили это­му неблагодарному занятию некоторое время. Так, своей предвзятостью поразил учебник В. Со­рокина и А. Уткина по истории России в XX веке для учащихся 11-х классов. Авторы ратуют вся­чески за ослабление государственного регулиро­вания экономикой, хвалят российскую власть за то, что она таковое ослабила, но «предоставила гражданам свободу выбора» (7). Будто в конце XX века государственное регулирование хозяйством не может быть совмещено с известной свободой выбора как предпринимателями, так и лицами на­емного труда! В ведущих странах Запада искусст­во управления приносит плоды в виде роста про­изводства и благосостояния населения как раз потому, что они удачно совмещаются. Проведен­ный нами анализ ряда других учебников по исто­рии России, всеобщей истории, политологии, со­циологии, праву и т. д., используемых в обследо­ванных школах, засвидетельствовал, что данные в них формулировки сплошь и рядом превраща­ются в штампы, которые воспроизводятся школьниками на экзаменах и в ответах на вопро­сы анкеты. За небольшими исключениями (напр., учебника акад. Рыбакова и проф. Преображен­ского по истории России) учебная литература и, следовательно, преподаватели внедряют в умы учащихся односторонние представления о рево­люции 1917 г. и гражданской войне, о развитии экономики и культуры за 70 лет Советской влас­ти, о причинах и следствиях победы советского народа в Отечественной войне, о причинах распа­да СССР и провала радикально-либеральных ре­форм в 90-е годы. Более подробно по каждому из этих вопросов было сказано при анализе таблиц по результатам опроса выпускников школы.

Другой важнейший вопрос общетеоретичес­кого плана — роль школы в ее современном ви­де в развитии социально-классовой структуры общества, в углублении его социальной поляри­зации. Отмеченные выше различия в ответах на вопросы нашей анкеты должны быть осмыслены в более широком плане. Взаимодействию эконо­мики и политики вообще присущ классовый ха­рактер, который с особой силой проявляется в социальной политике, составной частью которой является политика в сфере образования. Упо­мянутая выше вариативность образования уже в Законе 1992 года приняла вполне определенные очертания: обязательным было определено ос­новное образование (9 классов), что означало шаг назад сравнительно с Конституцией СССР 1977 года, провозгласившей обязательное пол­ное среднее образование молодежи; к концу 80-х годов это требование было в основном осу­ществлено. В последующем были приняты меры, снимающие некоторые ограничения при перехо­де всех желающих в 10-й класс общеобразова­тельной школы. Но решающая роль принадле­жит экономическим условиям жизни большинст­ва населения. Обнищавшие слои общества не имеют возможности для продолжения учебы детей после основной школы потому, что учеб­ники стали в основном платными, равно как «дополнительные образовательные услуги» в старших классах; кроме того, с родителей не­престанно требуют вносить деньги на ремонт школы и другие цели.

Для сельского населения возникли дополни­тельные ограничения в получении детьми полно­ценного образования. Малокомплектные школы «нерентабельны» с точки зрения высоких затрат на одного ученика, во многих сельских населенных пунктах закрываются. Причины просты: уменьша­ется численность жителей многих деревень, осо­бенно детей, транспортное обеспечение по их до­ставке на занятия в более крупные населенные пункты становится невозможным из-за отсутст­вия средств. В результате дети не хотят в школу.

Массовый характер в городах приняла беспри­зорность, ее масштабы значительно больше, чем после гражданской и Отечественной войны,— бо­лее двух миллионов детей только по этой причине не учатся. В ряды армии призывают в основном юношей из менее обеспеченных слоев общества, поскольку учеба в высшей школе дает право на отсрочку. По сведениям призывных комиссий, до четверти призываемых в последние годы имеют начальное образование или того менее.

В планах на первое десятилетие нового XXI ве­ка правительство следует рекомендациям Центра стратегических разработок (Г. Греф). В разделе «Модернизация образования» предусматривает­ся, с одной стороны, переход на 12-летнюю шко­лу, с другой, дальнейшая коммерциализация об­разования. Отмеченное нами выше несоответст­вие между социальным составом учащихся 11-х классов и составом населения обречено на воз­растание, поскольку в документах ЦСР под­тверждена установка на вариативность образо­вания и на максимальное использование средств населения на образовательные цели (8). На сло­вах призывается обеспечить «равенство шансов» для всех представителей подрастающего поколе­ния, выходцев из всех слоев общества. Но при со­хранении нынешнего курса социально-экономи­ческой политики, а такова установка документов ЦСР в перспективе до 2010 года, на деле общеоб­разовательная школа будет служить важнейшим фактором переноса, трансляции социального не­равенства на последующие поколения, а тем са­мым фактором, способствующим его углублению.

О ФИЗКУЛЬТУРНОМ ОБРАЗОВАНИИ СТУДЕНТОВ Д. Н. Давиденко, П. В. Половников, В. А. Щеголев

Санкт-Петербургский государственный технический университет

Вклад физической культуры в высшее образование должен со­стоять в обеспечении студентов всеми аспектами знаний о жизнедея­тельности человека, о его здоровье и здоровом образе жизни, а также в овладении всем арсеналом практических умений и навыков, обеспечи­вающих сохранение и укрепление здоровья, развитие и совершенство­вание его психофизических способностей и качеств личности. Такое гуманитарное направление физической культуры в вузе существенно повышает ее кул ьтуро образующие функции и придает ей истинно педа­гогический характер. С помощью знаний, полученных по физической культуре, студенты должны создать целостное представление о процес­сах и явлениях, происходящих в живой природе, более полно понять возможности современных научных методов познания природы и вла­деть ими на уровне выполнения профессиональных функций. Знания, полученные при освоении обязательного минимума содержания про­граммного материала по физической культуре, должны составить базис представлений о здоровом образе жизни и обеспечить теоретическую основу формирования навыков и умений по физическому самосовер­шенствованию личности в течение всей жизни. Такой подход к физ­культурному образованию студентов влечет за собой отказ от традици-онных моделей вузовского педагогического процесса и необходимости пересмотра целей физкультурного процесса в сторону развития его гу­манизирующих и культурообразующих функций на современном этапе. Характерное для большинства преподавателей физической куль­туры стремление к максимальной двигательной плотности занятий и их интенсивности в ущерб образовательной деятельности превращает учебные занятия в уроки физической подготовки, снижается и так низ­кий образовательный эффект. Командно-строевые методы, доминиру­ющие до настоящего времени в физическом воспитании студентов, при­вели к потере личности занимающегося, где приоритетом воспитания до настоящего времени еще являются чисто внешние показатели уровня физической подготовленности студента и сдаваемые им контрольные нормативы учебной программы. Отсюда — принудительная подгонка личности под какие-то усредненные, сверху спущенные нормативы, что явно противоречит идее свободы личности гуманистических принципов ее формирования. К проблемам физкультурного образования студентов можно отнести и недостаточность его образовательной и воспитатель­ной сторон, информационной насыщенности занятий, слабое привлече­ние студентов к анализу собственных выполняемых двигательных дей­ствий и умений, отсутствие анализа и убеждений о повседневной необ­ходимости своей физкультурно-спортивной деятельности и т. д. Пре­одолеть отчуждение физкультурного образования от личности можно только путем дальнейшей гуманизации, поворота всей системы воспи­тания к человеку.

Организация учебного процесса в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта и установками пример­ной учебной программы по физической культуре требует от соответст­вующих кафедр коренных преобразований в содержании работы, под­чиняя ее достижению основной цели, сформулированной в программе, -формированию физической культуры личности студента. Особенно зна­чимые изменения должны произойти в организации учебной работы, содержание которой в значительной степени определяет эффективность всего учебного процесса. Сложившаяся десятилетиями система госу­дарственного устройства нашего общества сформировала человека, не готового к разным изменениям в обществе, к активному образу жизни, самостоятельному принятию жизненно важных решений, освоению но­вых представлений и соответствующих форм практической деятельнос­ти. Обязательные занятия по физической культуре в различных образо­вательных учреждениях, в том числе и в высшей школе, должны со­ставлять основу формирования физической культуры личности студен­та.

ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНЫХ ЦЕННОСТЕЙ

А. М. Воронов

Карельский государственный педагогический университет

Понятие «культура» является одним из фундаментальных по тий современного теоретического и практического человекознания rнастоящее время традиционно сложилось несколько подходов к тпа товке данного понятия. Большинство исследователей определяют кул туру как совокупность материальных и духовных ценностей, накоплен ных человечеством в процессе общественноисторической практики

Физическая культура как неотъемлемая часть общей культуры общества представляет собой многогранное социальное явление, оказы­вающее мощное воздействие на развитие и воспитание всех слоев насе­ления. Физическая культура — это особая и самостоятельная область культуры, которая возникла и развивалась одновременно с общечелове­ческой культурой и является ее органической частью.

На состояние и развитие физической культуры в обществе влия­ют производственные отношения людей, экономическая, политическая и идеологическая формы классовой борьбы, достижения науки, фило­софии, искусства. В то же время физическая культура оказывает влия­ние на многие стороны жизни общества — медицину, педагогику, науку и военное дело.

Термин «физическая культура» появился лишь в конце XIX века. Выдающийся русский педагог К. Д. Ушинский применял выражения «физическое воспитание» и «гимнастика», Н. Г. Чернышевский — «фи­зические упражнения», П. Ф. Лесгафт, А. В. Луначарский — «физическое образование».

Исходя из характерного для XIX века понимания культуры в це­лом как процесса, связанного с возделыванием чего-либо или воспита­нием кого-либо, в Англии появилось выражение «физическая культу­ра».

В России возникновение термина и становление понятия «физи­ческая культура» имеет свою историю. В 1909 г. английское «PhysicaCulture»  переводится  на русский  язык  как  «физическое развитие». И только в 1911 г. появляются работы, в которых встречается терми «физическая культура».

На первом этапе физическая культура понималась в России система физических упражнений или как воспитанная и развитая кра та тела. С 1917 г. физическая культура прочно входит в жизнь Со

_г0 государства, при этом одной из важнейших задач становится спасение трудящихся от физического и нравственного вырождения».

В 20-е годы понятие ФК рассматривается в широком аспекте. оно включает охрану здоровья, режим питания, сна и отдыха, личную и бшественную гигиену, использование естественных факторов приро-, физические упражнения и физический труд. В эти годы появляются лозунги: «Через физическую культуру к общей культуре». Появляются первые определения физической культуры: «крепость тела и крепость пуха», «возделывание и обработка тела человека», «метод оздоровле­ния, улучшения и обработки тела», «одно из мощных средств гармони­ческого развития личности человека».

Единого общепризнанного понятия физической культуры нет и в настоящее время. В отечественной и зарубежной литературе в него вкладывается различный смысл: от совокупности материальных и ду­ховных ценностей или достижений, используемых для физического раз­вития людей, до вида деятельности. В настоящее время существует бо­лее 10 определений данного феномена. Можно выделить общие черты: физическая культура представляет собой сложное общественное явле­ние, которое не ограничено решением задач физического развития, а выполняет и другие социальные функции общества в области морали, воспитания, этики. Она не имеет социальных, профессиональных, био­логических, возрастных, географических границ.

Теория физической культуры исходит из основных положений теории культуры и опирается на ее понятия.

Таким образом, физическая культура — это вид культуры, кото­рый представляет собой специфический процесс и результат человечес­кой деятельности, средство и способ физического совершенствования человека для выполнения социальных обязанностей.

Физическая культура является фундаментальной ценностью лич­ности, поскольку обеспечивает биологический потенциал жизнедея­тельности, создает предпосылки для гармоничного ее развития, содей­ствует проявлению высокого уровня социальной активности и творчес­кого отношения к труду. В физической культуре человек осваивает не только человеческую культуру, но и свое природное существо. В этом смысле практику физического воспитания надо понимать, с одной сто­роны, как освоение и гуманизацию внутренней природы (тела человека), с другой — как окультуривание всех его двигательных действий, где ровными процессами выступают единство обучения, воспитания и самопознания. Такая культурная деятельность рассматривается как способ самореализации личности.

 

 

// Проблемы физической культуры, спорта и туризма Северо-Запада России: Мат. науч.-практ. конф. (8-9 декабря 2000 г.) – Петрозаводск: Изд-во Петрозавод. гос. ун-та, 2000. – 114 с.

 

 

 

В последнее время исследовательский интерес западных (прежде всего американских) этиков все более смещается в сторону прикладной проблематики. Этика, если говорить не о фактическом состоянии, а о наметившейся тенденции, все более становится прикладной. Если быть точнее, она расщепляется на множество прикладных этик (биоэтика, этика бизнеса, политическая этика и др.). Термин «прикладная этика» имеет свою традицию, не является он новым и для советской литературы. Более того, в советской этике есть опреде­ленное, достаточно четко институализированное направление, идентифицирующее себя как прикладная этика. Оставляя в стороне вопрос об исторически менявшемся содержании понятия, о том, как оно понимается в советской этике, попытаемся в самых общих чертах выявить смысл того прикладного поворота, который характерен для современной западной этики.

В данном случае речь идет не об обычной, столь естественной для всякой науки смене теоретических акцентов, а соответственно и тематических приоритетов. Можно предпо­ложить, что с появлением прикладной этики начинается принципиально новый этап развития этического знания. Этическая нормативность традиционно составляла некое самостоятельное духовное царство, дополнявшее и компенсировавшее несовершенство фактических нравов. Теперь же она становится способом организации самого реального бытия индивидов, формой преобразования общественных нравов. Этика оказывается практической не в каком-то превращенном, а в прямом и буквальном смысле слова: в своей нормативной части она смыкается, совпадает с самим процессом нравственого возвышения, гуманизации человеческих отношений.

Прикладная этика исследует пути приложения гуманистических норм к тем или иным конкретным секторам практической жизнедеятельности людей. Ее задача не в том, чтобы описать преломление моральных норм в той или иной среде, их трансформацию, а в том, чтобы выявить способы их воплощения в конкретных ситуациях человеческого бытия, вполне локализованных и поддающихся сознательному контролю. Смысл прикладной этики — перевести моральные ценности из идеальной формы бытия в практическую, притом не только в индивидуальном опыте, но и в организации общественной жизни, переформу­лировать их в терминах социального поведения, в полной мере сохраняя при этом их изначальное содержание. Этим она отличается от профессиональной этики, которая интересуется прежде всего изменениями и искажениями общезначимых моральных норм в процессе профессиональной деятельности. Одна из важных и специфичных задач профессиональной  этики — описать  те   отступления   от   абсолютных   в  своих   притязаниях моальных норм, которые обусловлены логикой, потребностями профессиональной деятельности и профессиональных интересов. Так, медицинская этика, например, описывает ситуации, при которых врач в пределах своих профессиональных целей может отступить от заповеди «не лги», невольно релятивируя таким образом саму эту заповедь. Прикладная этика, не замыкающаяся границами внутрипрофессиональных отношений, а обращенная всегда к тем или иным общезначимым секторам практики, имеет своим содержанием иной  предмет:  как поднять данную область практической жизни до уровня моральных требований, не допуская отступлений от них под прикрытием сложных, казусных  ситуаций? Если, скажем, рассмотреть ту же норму «не лги» в рамках логики биомедицинской этики  как прикладной науки, то право ее интерпретации не может считаться привилегией врача и быть поставлено исключительно в зависимость от задач лечения; мнение пациента, его желание и право знать правду о своем состоянии в полном соответствии с принципом моральной автономии личности приобретают здесь решающее значение.

Прикладная этика в ее современном варианте не интересуется вопросами обоснования морали — тем, что традиционно составляло преимущественный предмет этики, в силу чего она, собственно, и являлась частью (или срезом) философского осмысления мира. При м особо следует подчеркнуть: прикладная этика существует не как прикладная часть этики, не в паре с теоретической этикой, а как каждый раз вполне специальная и самостоятельная наука. Следовательно, ее «равнодушие» к общей теории, философии морали является принципиальным. Чтобы понять эту особенность прикладной этики, само превра­щение этики в прикладную науку, нужно подойти к вопросу исторически. Прикладная этика возникает на такой стадии развития, когда в обществе вырабатывается устойчивое согласие относительно гуманистических ценностей в их общечеловеческом содержании и личностном преломлении, когда проблема теоретического обоснования моральных норм потеряла общественную злободневность и на первый план выдвигается проблема их воплощения в общественном опыте. Скажем, биомедицинская этика предполагает полное согласие относительно того, что человеческая личность самоценна и морально автономна, что все должны руководствоваться нормами справедливости и милосердия. Если же в общественном сознании широко распространены убеждения, что моральность поступка определяется пользой общества, что личность не равна личности и кто-то (в силу социаль­ных, этнических и иных признаков) имеет преимущественные моральные права, то обсуж­дение таких проблем биомедицинской этики, как, например, проблема эвтаназии, может обернуться отрицательными результатами. Прикладную этику, следовательно, можно было бы назвать посттеоретической, она связана с теоретической этикой исторически, как следующая за ней, продолжающая ее стадия.

Как прикладная наука этика может существовать только в непосредственной коопе­рации со специальными областями знания и в контектсте конкретной, общественно орга­низованной формы деятельности. Этика не просто усваивает язык, механизмы определенной сферы общественной практики, она становится органичным элементом этой практики. Она, может быть, даже в большей мере принадлежит практике (бизнесу, медицине, политике и т. д.), чем университетам. Прикладную этику можно было назвать теоретизированием, но в терминах жизни или самой жизнью, но обогащенной рационально осмысленным этическим опытом.

Чтобы понять исторический смысл и масштаб новой, прикладной стадии развития этики, необходимо рассмотреть ее в контексте современного мирового развития, а говоря точнее, в свете того фундаментального факта, что нависшие над человечеством глобальные опасности перевернули господствовавшее в европейской духовной традиции представление о соотношении бытия  (жизни)   и морали. 

Рационалистически ориентированная этика (а рационализм — основной вектор евро­пейской этики) исходила из констатации, согласно которой жизнь является естественной предпосылкой, базисом человеческого бытия, объективно заданным пространством духов­ного развития. Жизнь мыслилась как данность, которая автоматически воспроизводит себя и вечна в том смысле, что существенно не зависит от человеческого выбора, нравствен­ного качества общественных отношений. Речь идет не о нравственных обязанностях индивидов по отношению к природе (они как раз в ряде учений признавались в качестве критерия индивидуальной моральной зрелости), а о том, что судьба природы никак не  сопрягалась с мерой культивирования этих обязанностей, как и вообще с мерой моральности человеческого бытия. Природная среда предполагалась, но ее существование не ставилось в зависимость от нравственно ответственного поведения.

В настоящее время ситуация изменилась коренным образом. Человечество оказалось перед лицом многообразных опасностей, смертельно угрожающих его существованию, и в целом жизни на Земле. И, что в данном случае особенно важно подчеркнуть, опасности эти — ядерная, экологическая и др. — исходят от самих людей.   Их причина — противоречие между глобальными производительными силами и локальными ценностными ориентациями, современными, практически неограниченными, универсальными технологическими возможностями и архаичными, узкими нравственными установками, исходящими из почти первобытного разделения людей на «своих» и «чужих». Решение этого противоречия, если не принимать всерьез абсолютно несерьезное предположение о возвращении к доиндустриальной эре, состоит только в том, чтобы сменить нравственную парадигму, от недо­верия, вражды и насилия перейти к диалогу, взаимопониманию и сотрудничеству. Вопрос стоит  так:  или   человечество   откажется   от   старого,   «блокового»   мышления,   научится преодолевать национальные, региональные и иные конфликты путем компромиссов, добра, ненасилия, или оно не будет иметь будущего. В свое время Августин говорил о двух свобо­дах: первая состояла  в возможности не грешить, вторая и последняя  будет состоять в невозможности   грешить.   Похоже,   что  мы   подошли   к  такой   стадии   развития,   когда будущее зависит от того, удастся ли нам подняться до свободы во втором смысле.

Если жизнь на Земле зависит от того, сможет ли человечество встать на прямой путь добра, то отсюда следует, что она зависит от морального выбора, от нравственного каче­ства общественных отношений. Если раньше жизнь рассматривалась как предпосылка, то теперь ее точнее было бы охарактеризовать как результат. Воспроизводство природного бытия опосредуется нравственным состоянием общества. Гуманизм — не вторичное каче­ство, по отношению к которому человеческая витальность оказывается нейтральной территорией, а первичная и безусловная основjего бытия и в общественном, а вслед за тем и в антропологическом смысле слова.

Выявившаяся зависимость природного бытия человека от его нравственного бытия связывает человеческое  будущее с  такими  нравственными   преобразованиями,  которые равносильны этической революции. Здесь уместнее говорить о второй этической револю­ции. Ее суть не в том, чтобы раздвинуть идейные горизонты морали (они и без этого доста­точно широки, предельны, человечество давно дошло до осознания абсолютности добра), а   в том,  чтобы   придать  практическую действенность,   материализовать  старые,  всеми признаваемые гуманистические ценности. Если содержанием первой этической революции в I тысячелетии до н. э. явилась выработка общегуманистического канона, идеи общечело­веческой морали, то смысл предстоящей второй этической революции иной — перевести эту  идею   в  план   практического  осуществления,   и   не   в   мистическом   индивидуально-духовном опыте, а  в опыте общественном, рационально организованном  и сознательно контролируемом.  В свете этой исторической перспективы переход этики с философско-теоретического уровня на прикладной, появление прикладной этики — процесс многозна­чительный и многообещающий.

 

         Россия устала от хаоса, беззакония и безначалия. В бесконечных и почти безнадежных спорах о возможности ее демократического обуст­ройства неизменно слышны вздохи об утраченной нами бюрократии, ко­торая обеспечивала порядок, и призывы не бояться этого слова, потому что и в демократической Европе, и в США именно бюрократия выпол­няет функцию структурирования и взаимосвязи большого государствен­ного организма. Но можно ли понять себя, глядя на Запад, как в зерка­ло, показывающее если и не наше настоящее, то хотя бы наше будущее? И не опасны ли сегодня ностальгия и поиск искомого централизма то в русском самодержавии, то в большевистской диктатуре, то в брежнев­ском государстве «развитого социализма», будто бы дававших аналоги европейской бюрократии?

         Еще в прошлом веке юрист, историк и философ Б. Н.Чичерин настаивал на органической связи централизации, бюрократии и демократического общежития. Разумеется, рассуждая о западных государствах, он, как и нынешние наши теоретики, примерял их устройство к россий­скому.

         Отечественные демократы (Н. Г.Чернышевский) возражали: нель­зя отождествлять российское самодержавие с европейским абсолютиз­мом, тем более с Северо-Американскими Штатами, и ссылались при этом на исторические работы самого Чичерина, показавшего беспре­дельный произвол наместников и воевод Московской Руси, чьи обычаи унаследовало российское чиновничество.

         Как сегодняшние публицисты в рассуждениях о благотворности бюрократии опираются на Макса Вебера, так и Чичерин исходил из «Философии права». Гегель говорил там о важности чиновничества для правильного функционирования централизованного государства. Но, по Гегелю, чиновничество и бюрократия составляют основную часть сред­него сословия (которое характеризуется развитым интеллектом и пра­вовым сознанием), а от их злоупотреблений, произвола и господства за­щищает контроль — сверху государством, снизу правами общин и кор­пораций.

         Стоит заметить, что сам Гегель считал эту конструкцию неприме­нимой к России, где среднего сословия нет, а налицо лишь крепостная масса и ее правители. В России не было и независимых общин, и корпо­раций со своими правами. Все общины и союзы создавались государст­вом в интересах фиска, что исключало наличие каких-либо прав, пред­полагая только повинности. Контролировать же произвол чиновников лишь сверху практически невозможно.

         Была ли в старой России и в СССР бюрократия? Есть ли она в стране сейчас? Та бюрократия, в которой М. Вебер видел благотворное и необходимое для развитого индустриального общества явление? Или хотя бы та, о которой как о кошмаре, безличной силе, не принимающей в расчет живого человека, писал Франц Кафка. Казалось бы, нелепые вопросы. Мы привычно считаем, что Россия, быть может, наиболее страдающая от бюрократии страна, что наше общество в плену у бу­мажной волокиты, что «без бумажки ты букашка, а с бумажкой чело­век».                                                                                             

         Бюрократия осуществляет профессиональную связь между четко очерченными и структурированными частями общественного организма. В ситуации перманентного хаоса и возвращения колоссальных масс насе­ления к бродячей, номадической жизни вступают в дело простейшие принципы организации общественных групп: атаман (или военный вождь, или партайфюрер), подчиненные ему воины (или члены партии) и все ос­тальные, которых можно и дозволительно убивать и грабить на почти ле­гальных основаниях. Примерно это уже начинает происходить в не столь отдаленных регионах бывшей Российской (и советской) империи.

         А можно ли все то, что сегодня творится в самой России, назвать властью бюрократов?

         Из состояния анархии и хаоса способен появиться лишь очередной российский правитель «с твердой рукой». И единственная, быть может, надежда – на влияние мировой экономической и бюрократической системы, которая втянет Россию в свою орбиту и поможет нашему чиновничеству преобразоваться в бюрократию параллельно с преобразованием, усложнением и структурированием нашей однородной, хаотической жизни.

         Ибо Россия, пожалуй, впервые переживает свой кризис, не находясь в конфронтации с западным миром.

         Если нынешняя смута разрешиться благополучно и в России возникнет наконец  среднее сословие – тогда, возможно, появиться и бюрократия в европейском смысле этого слова.

         Если же этого не произойдет, мы вновь окажемся во власти комиссаров, воевод – назовите, как угодно, — и будем не законопослушными гражданами цивилизованного государства, а в который уже раз завоеванными данниками и крепостными нового «ханства».

 

Сейчас есть основания выстроить в единую логическую цепь международные события последнего десятилетия и получить окончательное представление о смысле мировой политики уходящего века. Последние процессы на европейском континенте меньше всего отражают борьбу идеологий ХХ в. — соперничество демократии и тоталитаризма. Сегодня противостояние обрело знакомые очертания — граница его опять возникла там, где Ватикан, Речь Посполитая и империя Габсбургов стремились овладеть византийским пространством и где эта экспансия разбилась о мощь российского великодержавия, которое удерживало линию триста лет.
Миропорядок ХХ века с его механизмами и институтами демократического международного общения, на создание которых затрачены колоссальные политические и финансовые усилия уходит в прошлое. Агрессия суверенной Югославии — основателя ООН и участника Заключительного акта Хельсинки, совершенная под надуманным предлогом, завершила целую эпоху в международных отношениях ХХ века. Начавшийся этап есть новый передел мира. Он осуществляется, как и «во времена тиранов», прямой военной силой, однако под флером псевдогуманистической фразеологии и универсалистских идеологем.
Геополитически прежний миропорядок был установлен как итог Второй мировой войны, известный как ялтинско-потсдамская система. Он был подтвержден Заключительным актом Хельсинки 1975г., на основе которого была построена система общеевропейской безопасности. Идеологически он основывался на признании многообразия мира и цивилизаций со своими критериями добра и зла и паритета и сосуществования двух универсалистских идей коммунизма и либерализма. Даже в период «холодной войны» стороны признавали существование иных мировоззрений и выросших на них обществ и не считали себя вправе мотивировать военное и политическое давление несоответствием чьих-то стандартов «западным» ценностям».
В правовом смысле миропорядок второй половины ХХ века основывался на фундаментальном понятии суверенности государства-нации, которое является субъектом международного права. Причем правосубъектность никогда в истории не бывала первого и второго сорта, ибо ее источником было понятие суверенитет, вытекающего из самого понятия государства, а не более или менее «цивилизованный» тип государственного и общественного устройства, являющийся исключительной прерогативой внутренней жизни народа. Именно на нем концептуально основывается классическое международное публичное право с центральным постулатом — принципом невмешательства и понятием национальные интересы. Несмотря на особый характер идеологической борьбы на деле концептуальная основа право- и миропорядка после Второй мировой войны была традиционной, продолжая правовые концепции предыдущих веков.
Суверенитет — это полнота законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории, исключающая всякую иностранную власть; неподчинение государства властям иностранных властей, за исключением случаев явно выраженного, добровольного согласия со стороны государства на ограничение своего суверенитета, как правило, на основе взаимности. В принципе суверенитет всегда является полным и исключительным. Суверенитет — одно из неотъемлемых свойств государства.
Другим важнейшим принципом, вытекающим из самого понятия суверенитета, является неприкосновенность территории государства, противоправность военной оккупации и посягательство на территорию с помощью силы. Таким образом, именно суверенитет делает государство независимым субъектом международных отношений. Более того, именно суверенитет является тем самым критерием, который позволяет отличить государство от других публично-правовых союзов, отграничить сферу властвования каждого государства как субъекта суверенной власти в пределах своей территории от сферы власти других государств.[1] Эта основа присутствует в Уставе ООН, хотя в нем были заложены и элементы универсализма, возводимые теперь в абсолют. Дополненный принципом нераспространения ядерного оружия, принятым большинством стран, при всех сложностях и естественной борьбе интересов, а также взаимных кознях, этот миропорядок обеспечивал мир и равновесие мировых сил дольше, чес все другие системы — Венская, Крымская. Версальская.
Война против Югославии опрокинула все традиционные основы права. Однако, надо признать, что агрессия лишь окончательно обнажила те постулаты, которые уже были применены в событиях последнего десятилетия, прежде всего в расчленении СССР и Югославии, но они были тщательно замаскированы идеологически маской «борьбы тоталитаризма и демократии». На Западе уже давно разрабатываются концепции «относительного», «функционального» суверенитета, теории «эффективности» в области осуществления государством своего суверенитета, и наконец, что опаснее всего в области носителя суверенитета. С.Н.Бабурин справедливо отмечает, что к сегодняшнему дню «теоретические споры вокруг проблемы суверенитета
давно уже стали ключевым инструментом политического противоборства.[2]
Любая доктрина, в том числе и права, имеет за собой философскую основу. Сегодняшняя апелляция к универсалистским идеям и попытки растворить государство-нацию не новы.
Государства с традиционными национальными интересами с начала ХХ века — уже не единственные вершители мировой политики и испытывают все более сильное давление вненациональных интересов. Еще в годы Первой мировой войны, задуманной с целью уничтожения традиционного Старого света и последних христианских империй, были вброшены две универсалистские идеи. Либерализм и марксизм не рассматривают нацию как субъект истории, для либералов — это гражданин мира — индивид, для марксистов — класс. Эти доктрины выдвинули и две родственные космополитические концепции международных отношений: Программа из XIV пунктов американского президента Вудро Вильсона, начертанная его загадочным alter ego полковником Хаузом и большевистская доктрина классовой внешней политики, канонизированная в хрестоматийных ленинских принципах. В главном они исходят от «купца русской революции» Гельфанда-Парвуса,[3] вложившего в сознание Ленина и Троцкого идеи «соединенных штатов Европы», универсализации мира, ослабления государств в пользу наднациональных структур.
Эти концепции как это ни парадоксально, программировали общий результат, какая бы версия не победила. И либерализм, и марксизм устраняют из истории нации. Они вели мир к уменьшению роли национальных государств и постепенной эрозии их суверенитета, шаг за шагом отдавая наднациональным механизмам роль сначала морального, а затем и политического арбитра, и меняли традиционную внешнеполитическую идеологию от защиты национальных интересов к достижению некой общемировой цели.
Мессианские цели всемирного характера были объявлены официальной внешней политикой, адресованной не правительствам государств-наций, а вненациональным идеологическим группам. У марксистов — это теория о пролетарском интернационализме под эгидой III Интернационала, у идеологов западноевропейского либерализма — распространение демократии, свободы и прав человека исключительно в их либеральном толковании. Обе доктрины, хотя и декларировали принцип невмешательства, явно вступали с ним в непримиримое противоречие. Главным инструментом либерального мондиализма в начале ХХ в. становились США, двигателем планетарных идей марксистской версии планировалось революционное советское государство.
Когда 1917г взорвал империю, alter ego президента В.Вильсона полковник Хауз посоветовал «заверить Россию в нашей симпатии к ее попыткам установить прочную демократию и оказать ей всеми возможными способами финансовую, промышленную и моральную поддержку». США выдвинули Программу XIV пунктов, которую Г.Киссинджер трактует как новое мышление, ибо США «считали применение Realpolitik аморальным… Американскими критериями международного порядка являлись демократия, коллективная безопасность и самоопределение».[4] Но Пункт VI предлагал вместо России «чистый лист бумаги», чтобы «начертать судьбу российских народов», через «признание всех де-факто существующих правительств»[5] — Украинской Рады, оккупированной Германией Прибалтики, а также «вывод из самопровозглашенных территорий всех иностранных войск» (Белой и Красной армий, стремящихся восстановить единство страны). Спешное международное закрепление расчленения России иначе как «Realpolitik» нельзя характеризовать.
Именно Соединенными Штатами, затем Ллойд-Джорджем идея самоопределения стала использоваться в дипломатической практике как их право признавать сепаратистов и расчленение других стран. Хауз и Ллойд-Джордж продвигали идею пригласить на Парижскую конференцию все «де-факто» существующие правительства на территории исторической России, в связи с чем зондировались различные промежуточные механизмы (конференция на Принцевых островах и др.).
Однако мир еще был не готов к планетарным концепциям. В самих США потребовались усилия чтобы укрепить на американской политической сцене соответствующие круги для развития линии Хауза — Вильсона, и понадобился весь ХХ век для реализации замысла против суверенных наций. Если Запад медленно, но неуклонно шел по этому пути, то СССР, наоборот, переживал процесс восстановления исторически преемственных государственных начал. Когда победа СССР 1945 г. привела мир к равновесию, был восстановлен традиционный правовой миропорядок.
Возврат к революционной антиэтатистской философии права был осуществлен в 80е-90-е годы и послужил весьма конкретной цели — разрушению СССР и Югославии, которая на глазах у США и некоторого противовеса Москве стала превращаться в антиатлантическую силу. Сахаровская идея пятидесяти трех государств и проекты «обновления» СССР являлись, по сути, ни чем иным, как возвращением в новых терминах к «ленинским принципам национальной политики». Планетарная идея всеобщего коммунизма у мыслителей сахаровско-горбачевской школы стала глобальной вестернизацией «единого
мира» под контролем мирового «демократического» порядка» с его институтами (ООН, ОБСЕ, Совет Европы), которые должны подвергать политическому и идеологическому остракизму «нецивилизованные» страны — Четвертый «демократический» Интернационал»? Под флагом западноевропейского либерализма и прав человека с Россией фактически сделано то, что задумано Лениным и Троцким в 1917 году.
Зерном этой доктрины для конкретной политики является объявление национальных интересов и суверенитета государства второстепенными перед понятиями демократия и права человека, что по схеме напоминает примат пролетарского интернационализма и целей мировой революции в историческом материализме. Новые категории выглядят действительно универсальными, но они универсальны лишь по значимости для людей, но не по содержанию. Их толкование навязывается исключительно в категориях философии западноевропейского либерализма, выросшего из рационалистической философии Декарта, идейного багажа Французской революции и протестантской этики мотиваций к труду и богатству. Эта философия мировой политики ориентирована на глобализацию и мондиализм. Из них следует ослабление роли национальных государств и их суверентитета, рост влияния и морального авторитета наднациональных структур и международных механизмов.
Российская внешняя политика в начале 90-х г. полностью восприняла доктрину единого мира, в котором целью и смыслом существования наций и государств объявлена борьба за «мировую демократию» как ранее — строительство мирового коммунизма. И то, и другое противоположно стремлению каждой нации воплотить в своем историческом творчестве цели и ценности национального бытия и классическим задачам внешней политики — обеспечивать суверенитет и добиваться внешних условий для того, чтобы беспрепятственно воспроизводить свои ценности и традиции — то есть национальную жизнь из поколения в поколение. В христианском толковании мировой истории идея единого мира в любой версии посягает на богоданное многообразие мира и концепцию всеединства, в которой опыт каждого человека и каждого народа (даже отрицательный) имеет всемирно-историческое значение.
Эта линия российской внешней политики получила конкретное воплощение в полном единении с западными странами, которые под флером псевдогуманистической риторики вели совершенно реальную политику: война «Буря в пустыне» с целью лишения Ирака обретаемой им роли региональной супердержавы, расчленение антиатлантической Югославии, давление на «демократическую» Москву с тем, чтобы демонтаж СССР был произведен по республиканским границам и все народы, тяготеющие к России (кроме Белоруссии), были лишены правосубъектности. Согласие Горбачева на объединение Германии без закрепленных обязательств имело в качестве ответа линию на расширение НАТО.
Внешняя политика США в этот период стала еще более идеологизированной и претендующей на выражение общемирового идеала, отождествление мира и себя как передовой страны единственной мировой цивилизации. Однако за этим нетрудно увидеть «Realpolitik», как и за Программой В.Вильсона. США откликнулись на драматические события 1991 года в духе своей стратегии 1917-го и приветствовали разрушение державы советской теми же словами, что в начале века крах державы Российской. «Неовильсонианство» проступило в обещании США признать Украину, данном до референдума, и в признании Грузии до легитимизации власти в Тбилиси. Новые субъекты немедленно приняты в международные структуры, предложен вывод из них «иностранной» армии. Демонтаж СССР и создание новых субъектов международного права были проведены так, что народы, тяготеющие к России (кроме Белоруссии) были намеренно лишены правосубъектности.
То же испытала на себе Югославия. Для поспешного признания расчленения СССР и Югославии — государств-основателей ООН и участников Хельсинкского Акта — их целостность, а не субъектов их федераций гарантировали 35 подписавших Акт стран — было применено положение о праве наций на самоопределение и положение о мирном изменении границ. Но территории Украины, Грузии, Молдавии, Боснии и Герцеговины, Хорватии объявлены не подлежащими изменению. Их границы — внутренние административные — провозглашены международными и неприкосновенными на основе того же Акта — здесь был использован принцип нерушимости границ.
Ни одно западное государство в ХХ в. не позволило применить к себе пресловутое «право наций на самоопределение», которое «нарушает суверенитет каждого окончательно образовавшегося государства» (Etat definitivement constitue) и «поэтому не принадлежит ни части, ни какому-либо другому государству.» Эксперты Лиги Наций установили, что в западных государствах «право на самоопределение» противоречит «самой идее государства как единицы территориальной и политической» и праву остального народа и государства на единство, что в качестве компромисса рождает лишь культурно-национальную автономию. Но исключение было сделано для «стран, охваченных революцией».[6] По отношению к себе Запад по-прежнему
придерживается традиционного понятия суверенитета и территории. Еще Гуго Гроций в знаменитой работе «О праве войны и мира» указывал, что «территория как в целом, так и в ее части составляет общую нераздельную собственность народа…»[7]
Сейчас западная наука все более оказывается на роли обслуживание универсалистской идеи единого мира под эгидой западных идеологических институтов и склонна сводить суверенитет к правам нации и личности, причем смешивается западное же понятие нация с этносом, что позволяет произвольно объявлять любые сепаратистские устремления национально-освободительным движением к самоопределению. Так В.Л.Цымбурский приводит в качестве примера попытку литовского юриста А.Бурачаса в этом направлении. Игнорируя всю основу теории суверенитета и самого ее родоначальника Ж.Бодена.[8] В контексте явных сепаратистских политических задач литовской элиты начала перестройки А.Бурачас утверждал, что суверенитет есть ни что иное, как «совокупность полновластия нации и прав, гарантирующих независимость личности…»[9] Не поддающийся определению суверенитет личности прикрывает этно-национальные претензии на отторжение территории.
Центральной идеологемой нынешнего подрыва традиционного права и сознания стал тезис о так называемых правах абстрактного человека. Философия этого тезиса — есть логическое завершение идеи автономности от Бога человеческой личности, главный результат усилий антихристианского Просвещения, который к концу Тысячелетия привел к полной атеизации и дегуманизации понятия человек и низвел свободу к свободе инстинктов, что означает рабство духа. Провозглашение жизни как высшей ценности подрывает не только всю двухтысячелетнюю христианскую культуру, но и саму основу человеческого общежития, его простейшие формы. Если жизнь высшая ценность, то мать не закроет собой дитя, муж отдаст жену насильнику. Понятие отечества и государства лишены смысла, ибо защищать их некому. Это дегуманизация человека, его бестиализация, так как человек только там, где дух выше плоти. Вера, Отечество, долг, честь, любовь — метафизические ценности были для человека выше жизни, а для христиан вдохновляющим образом была Крестная Жертва Спасителя, и в Евангелии сказано: «нет больше той любви, как если кто душу свою отдаст за други своя».
Эта концепция имеет и социальные следствия. Человек, свободный от ассоциаций с высшими духовными ценностями — религиозными, национальными, семейными, становится не гражданином Отечества, а гражданином мира, живущим по принципу «ubi bene ibi patria» — «где хорошо, там и отечество» — то есть «хлебом единым». Такому человеку удобнее мировое правительство, а не правительство национальное. Нация перестает быть преемственно живущим организмом, связанным духом и общими историческими переживаниями, и превращается в народонаселение — в охлос — это и есть судьба самонадеянного демоса и его мнимой кратии в одномерном атлантическом Pax Americana, где за охлократией стоит всесильная олигархия. Строительство такого мирового правительства — налицо, как и налицо эрозия суверенитета и нации как главного субъекта международных отношений.
Модиалистские устремления проявились со всей рельефностью и конкретностью прежде всего в политике многосторонних механизмов, на создание которых были затрачены в свое время огромные материальные и политические ресурсы. ООН и ОБСЕ, после отказа России от традиционных основ политики немедленно отреагировали и стали вести себя как мировое правительство, пользуясь универсалистскими постулатами заложенными в их Уставах. Однако эти крупные международные структуры отражали послевоенный баланс сил в международных отношениях и являлись их надстройкой. Они создавались тогда, когда роль СССР исключала одностороннее давление, поэтому все уставы, хартии и резолюции содержат и традиционные понятия о суверенитете, и критерии толкования проблем с позиции многоипостасного мира, которые и сейчас при надлежащей политической воле способны ограничить давление на национальный суверенитет. Эти положения сохраняются, и есть возможность вернуть эти организации на рельсы многостороннего диалога.
Но параллельно Запад создавал свои механизмы, особенно в неправительственной сфере, закладывая в них свою систему критериев с акцентом на примат ценностей западноевропейского либерализма образца ХХ атеизированного века с претензией на их универсализм, оражающий идеологию единого мира, который неизбежно вовлечет в свою идеологическую и политическую орбиту все другие цивилизации. Роль этих органов росла от консультативных к координирующим и указующим, что очевидно на примере Совета Европы, превращенного в могущественного наднационального арбитра. Сегодня Совет Европы это ни что иное как IV либеральный Интернационал, выдающий лицензию на цивилизованность. Россия, потеряв волю и инициативу, стала заложником глобальной машины и должна перенести усилия на двусторонние отношения.
Хотя в официальной риторике мировых лидеров продолжают фигурировать прежние понятия,
они становятся уже малосодержательными клише, рудиментами уходящей эпохи. В мире теперь только США единолично назначают критерии «правды», сами судят, сами принуждают и самим карают всех непокорных, объявляя их нецивилизованными, а значит подлежащими грубому давлению извне и лишаемыми защиты международными правовыми нормами.
Сегодня фантом «воли международного сообщества» прикрывает агрессию и карательные операции НАТО, этому служит и удобная эгида «универсальной» международной организации — ООН. Но обе стороны медали — и присвоение Соединенными Штатами себе роли арбитра и универсальная эгида — это угроза понятию государство и суверенитет, это конец системы международного права, Устава ООН и принципа невмешательства, конец эры государства-нации. Международное публичное право, в котором субъектом является государство, становится факультетом ненужных профессий. Все договоры и соглашения на самом деле лишь протокол о намерениях с клаузулой «rebus sic distantibus» (при таком положении дел, пока условия сохраняются).Вопреки псевдогуманистической пропаганде — роль силы в международных отношениях чрезвычайно возросла, а карта Европы вновь стала зыбкой, как несколько веков назад, ибо начат новый передел мира.
На глазах закладывается и новые идеологические основы миропорядка, которые имеют две стороны — акцент на примате якобы универсальных наднациональных стандартах и ценностях и «общемировых» интересах над архаичными национальными, и парадоксальный возврат к идеологии «сверхгосударства» для избранных, однажды уже отчетливо сформулированной идеологами расширения немецкого жизненного пространства. В свое время эти идеи вместе с дарвиновской теорией борьбы видов за выживание, в которой сильный безжалостно вытесняет или устраняет слабого, вскормило западную геополитику пангерманистов Ратцеля, Риттера, Хаусхоффера, а сегодня взято на вооружение США в дополнение к идеологемам, естественно выросшим из идеи особого предназначения англо-саксонского пуританизма.
Трудно не заметить, что США для себя самих себя все отчетливее демонстрируют мышление в духе имперской доктрины Генриха фон Трейчке, разработавшего пресловутую доктрину «Deutschland uber alles», сначала вдохновлявшей железного канцлера О. фон Бисмарка, а затем получившей известное воплощение в ХХ веке: государство — абсолют в себе, и его воля должна всегда подчиняться только самой себе: «В самой сути государства не признавать над собой никакой силы». В его теории наибольший грех, достойный презрения — это слабость, мораль же — прибежище мелких, не способных вершить великие дела государств.

Однако, узурпировав право выносить вердикт другим и ставя себя над международными законами, США на пороге III Тысячелетия нуждаются в универсалистской идее и провозглашают «мировое правительство» через некое подобие доктрины Брежнева: защита демократии и прав человека — общее дело мирового сообщества. Философия либерализма извращается в тоталитарное мировоззрение, не терпящее сосуществования иных ценностей. Ясно, что любое государство, прежде всего, обязано проводить проамериканскую политику и не препятствовать геополитическим планам овладения миром, иначе его демократия будет немедленно объявлена ненастоящей, а само государство фашистским.
Как и сто лет назад Западу мешает существование достаточно сильного и самостоятельного славянского православного государства вне их политического контроля, ибо такое государство при его скромной величине меняет соотношение сил в Европе. Сбываются предвидения Н.Я.Данилевского: все мировые конфликты концентрируются на Балканах на стыке латинства и православия.
«Европа… видит в России и в славянах вообще нечто ей чуждое, что не может служить для нее материалом, из которого она бы могла извлекать свои выгоды» — писал он полтора века назад. Далее следуют совсем провидческие слова, как нельзя подкрепленные и геополитическими событиями ХХ века, и процессами внутри самих славянских элит, зараженных самоубийственным западничеством: «Как ни рыхл и ни мягок оказался наружный, выветрившийся и обратившийся в глину слой, Европа понимает…, что под этой поверхностью лежит твердое ядро, которое не растолочь, которое нельзя ассимилировать, которое имеет и силу, и притязание жить независимою, самобытною жизнью… Итак, во что бы то ни стало, — не крестом, так пестом надо не дать этому ядру окрепнуть и разрастись… Тут ли еще думать о беспристрастии, о справедливости. Для священной цели не все ли средства хороши?… как дозволить распространяться влиянию враждебного, варварского мира? Не допускать до этого — общее дело всего, что только чувствует себя Европой. Тут можно и турка взять в союзники и даже вручить ему знамя цивилизации».[10]
Симптоматично, что еще в ходе кризиса в Боснии в США был переиздан Доклад 1914г. Фонда Карнеги о Балканских войнах. В то время как национальные идеи сербов названы плодом воображения экзальтированных «истории».